Страница 51 из 116
учился в местной школе, окончил ее и неожиданно принял мусульманство. Теперь он - Ахмаджан и не
вернется в Токио, не заглянет в буддийский храм, где молились его деды и прадеды.
- Вы, вероятно, будете работать с Ахмаджаном. В свое время он сообщит, чего хотят от вас в Токио,
что там думают о судьбе вашего народа.
Очень вежливо, корректно представлен человек, который отныне будет находиться рядом.
Ито поднялся, медленно вышел из-за стола. Поднялся и Махмуд-бек.
- Материальных трудностей вы не будете испытывать. Работайте. Цель у нас одна.
Асакура старательно переводил. Даже на чужом языке японец сумел передать особую степень
почтительности: легкий шипящий звук в коротких фразах. Зубы почти сжаты. И обязательная улыбка.
- Цель одна, - произнес он, - у вас с Чокаевым, у нас с Гитлером. У всех...
Ито протянул легкую, совсем несолидную ладонь.
Махмуд-бек осторожно ее пожал.
Из рукописи Махмуд-бека Садыкова
В 1942 году мой народ обратился к воинам-узбекам, к тем, кто сражался с гитлеровцами:
«Человек, хоть раз вкусивший сладость свободы, никогда ее не забудет. Лучше прожить день
свободным, чем сто лет рабом. Сражайтесь, не щадя жизни, за нашу Родину, за нашу свободу! Не
забывайте: за вами, как непоколебимый утес, стоим мы - узбекский народ, стар и млад, мужчины и
женщины!»
К перронам наших вокзалов подходили эшелоны с эвакуированными. Испуганные дети смотрели на
незнакомых людей.
В те дни появились знаменитые строки Гафура Гуляма:
Разве ты сирота?
Успокойся, родной!
Словно доброе солнце,
склонясь над тобой,
Материнской,
глубокой любовью полна,
Бережет твое детство
большая страна.
Здесь ты дома,
здесь я стерегу твой покой.
Спи, кусочек души моей,
Маленький мой.
С полос газет звучал призыв:
«Работать за себя и за товарища, ушедшего на фронт!»
В Узбекистане размещались предприятия, перебазированные из временно оккупированных врагом
районов. Некоторые цехи завода «Красный двигатель» были смонтированы и сданы в эксплуатацию за 3-
4 месяца. В 1942 году этот завод перевыполнял среднемесячные задания на 800 процентов.
Началось строительство первого узбекского металлургического завода. В 1943 году Узбекистан
приступил к строительству одной из крупнейших в стране гидроэлектростанций - Фархадской. На полях
шла борьба за хлопок. Молодежь решила построить на свои деньги авиаэскадрилыо и танковую колонну
89
«Комсомолец Узбекистана». Во внеурочное время был построен бронепоезд. В ЦК ЛКСМ Узбекистана
пришла телеграмма с фронта:
«Бронепоезд, построенный комсомолом Узбекистана, выдержал первое боевое крещение и с честью
выполнил задание командования. Благодарим комсомольцев Узбекистана, построивших мощную боевую
единицу».
Таков был наш тыл.
ЗОЛОТЫЕ ТОПОЛЯ
Аскарали искал возможность помочь Назиму вернуться на родину. Этот план они и обсуждали с
Махмуд-беком.
- Я вызвал Салима... Может, с ним отправить? - предложил Махмуд-бек.
- Салим, вероятно, скоро пригодится. Скоро, скоро... - проговорил Аскарали.
- Немцы?
- Они. Им давно пора заявиться к тебе.
- Возможно, поэтому и приглашает меня Эсандол!
Турецкий консул стал реже беспокоить Махмуд-бека. Теперь каждая встреча носила очень деловой
характер. Вероятно, участь японских дипломатов обеспокоила и Эсандола.
- Давай все же решим о Назиме, - напомнил Аскарали.
- Я могу положиться только на Салима.
- Хорошо, - согласился Аскарали и взглянул в серое, запыленное окно. - Сколько хороших людей
нужно спасти от этой грязи!
Там, во дворе, надрывался дервиш, предсказывая конец света.
Эсандол возвращался на родину. Его ждала другая работа. Он объяснил коротко, деловито причины
своего отъезда, но о преемнике не сказал ни слова.
Махмуд-бек сам задал вопрос:
- С кем же я буду связан?
- Здесь, в консульстве? - грубо спросил Эсандол. - Ни с кем. - Он изменил тон: - Конечно, в трудную
минуту как турецкий подданный вы имеете право явиться на территорию консульства. Вся же работа
должна осуществляться за этими стенами.
Махмуд-бек не перебивал.
- Вы будете частым гостем доктора Берка.
Махмуд-бек даже приподнялся.
- Вас удивляет? - улыбнулся Эсандол.
Искреннее замешательство эмигранта развеселило консула.
- Удивляет, - согласился Махмуд-бек.
- Почему?
- Он какой-то сонный, ленивый.
- Молодец Берк, - похвалил Эсандол. - Хорошую репутацию создал себе. Но, учтите, это только вид.
Он дремлет, когда нет настоящего дела, а идут пустые разговоры. Потом, ему нравится играть роль
послушного мужа.
- Да... Инга очень деятельна.
- Кстати, сейчас Берк действительно будет послушным мужем. У Инги большие связи среди немецких
специалистов. - Подумав, Эсандол добавил: - И среди итальянских. - Он улыбнулся: - Вам придется быть
тоже послушным... гостем у этой очаровательной тевтонки.
- Хорошо.
- Поймите меня правильно. Это моя просьба и наш приказ. - И с деланной растроганностью сказал: -
Что ж, друг и брат, дорогой Махмуд-бек, а сейчас - давайте прощаться.
Радость Инги Берк была неподдельна. Большие зеленые глаза расцвели. Хозяйка взмахнула руками:
она не находила слов.
- Господин Махмуд-бек, разве так можно поступать! Вы совсем забыли нас!
Инга, вероятно, ни у кого не училась тонкостям восточной лести. Этой наукой она овладела в
совершенстве без посторонней помощи, самостоятельно.
Доктор Берк лениво кивнул:
- Мы давно вас ждем, Махмуд-бек.
- Не хотелось беспокоить, - оправдывался гость. - У всех заботы, дела.
- Дела у нас общие. - Берк с удовольствием затянулся. В кальяне забулькала вода.
- Да, общие, - рассеянно согласился Махмуд-бек.
- У вас, как видно, настроение неважное, - заметил Берк.
- Неважное.
- Почему? - поинтересовался Берк. Он медленно повернул голову к жене. И тогда властная женщина
неожиданно изменилась. Теперь она уже не командовала.
90
- Я... мне нужно пойти распорядиться... Вы очень, очень кстати, господин Махмуд-бек. У нас сегодня
будут интересные люди. Простите меня, я ненадолго... - и скользнула к дверям.
Доктор тоже переменился. Хотя он по-прежнему, лениво развалившись, сидел в своем потертом
кресле, но сегодня говорил много и внушительно.
- Вы должны, господин Махмуд-бек, познакомиться с нашими друзьями. - Он взглянул на часы: -
Осталось пятнадцать минут. Это - очень аккуратные люди, а пока поговорим о вашем настроении. -
Доктор Берк был в курсе эмигрантских дел. - Растерянность и грызня недопустимы в такое время, -
сказал он. - Вы должны держаться вот так. - Он медленно сжал кулак. Странно, пальцы до этого казались
неуклюжими, рыхлыми и вдруг напряглись, хрустнули суставы. - Вы должны быть готовы к выступлению.
Что получается на деле? - Он презрительно скривил губы.
- Мы многое потеряли.
- Да-да... Этот авантюрист Усманходжа подвел вас под удар. Но нельзя опускать руки. Дорогой мой
Махмуд-бек, - бодро, по-отечески заговорил Берк, - выше голову! Впереди - настоящая борьба. Это
должно окрылить политика и воина.
Махмуд-бек невольно улыбнулся.
- Вот так, мой друг, только так! - продолжал подбадривать Берк, окутываясь дымом.
- Хорошо. Но надеюсь, мы не останемся без помощи.
- Вы догадливы, Махмуд-бек. За этим я вас и пригласил. Через семь минут здесь появятся майор
Штерн и капитан Дейнц. Вы, мой земляк, руководитель большой армии туркестанцев, должны знать, с
кем будете иметь дело. Майор Штерн - великолепный знаток Востока. Почти двадцать лег просидел в
Калькутте. Хорошо знаком с другими, сопредельными странами. Сейчас служит в местной армии как