Страница 35 из 116
Был поздний час. Никто не заглянет сюда. В крайнем случае хозяин разведет руками и откажет гостю:
выставил на стол все, что оставалось.
Уйгур еще раз расспросил Махмуд-бека о приметах Фузаила Максума, потом твердо сказал:
- Он.
- Как нам найти его?
- Вы были почти рядом. Запомните. - Он несколько раз повторил название по-уйгурски. - Живет он в
горах вместе с хозяином дома. Хозяин - узбек.
- Как его зовут?
- Здесь его стали звать Джура, - сказал уйгур, давая понять, что сказал все.
- Значит, Джура, - спокойно повторил Махмуд-бек. - Ну, хорошо...
- Вам надо отдохнуть, - посоветовал хозяин.
Это было разумное предложение. Предстояла опасная встреча.
Джура устроил неожиданным гостям целый допрос. Убедившись, что это те люди, которых он ждет
третий месяц, Джура обнялся с Махмуд-беком и Салимом.
- В кишлаке были? - спросил он.
- Нет, друг, миновали.
- Правильно. Люди Фузаила следят за каждым человеком. Он спокойно спит только здесь.
- А его люди бывают в горах?
- Очень редко.
Махмуд-бек не опасался встречи с Фузаилом и его людьми. На этот случай была заготовлена вторая
версия: он приехал по заданию муфтия Садретдин-хана.
Джура увел гостей выше в горы, оставил им бурдюк воды, сыр и хлеб.
Вернувшись к юрте, Джура навел порядок: след копыт на влажной траве мог спугнуть опытного
бандита.
Фузаил приехал на второй день. Он привез продукты и курпачу - стеганое одеяло. В горах
становилось прохладно. Осень давала о себе знать. Арчовник поблескивал золотистыми листочками,
порыжел дикий виноград, и каждое утро трава покрывалась росой.
Фузаил сам готовил ужин, но, когда он отошел к роднику, Джура развел такой огонь, что его могли
увидеть за несколько километров. Фузаил, боясь показаться трусом, лишь недовольно проворчал:
- Мясо сгорит.
Они долго, с аппетитом грызли куски баранины, запивали крепким чаем. Фузаил не знал, о чем
говорить с Джурой. Чабан тоже любил помолчать
Курбаши долго не мог заснуть, думал о своей судьбе, мечтал о новых днях. Снились ему пышные
дастарханы в кишлаках, которые он покорял, и оборванные полицейские со своими дурацкими
вопросами. И в эту холодную полночь он долго не мог понять: во сне или на самом деле ему связывают
руки, ноги, завертывают в пропахшую потом кошму. Он хотел крикнуть, порвать веревки. Но впервые
почувствовал себя бессильным, жалким.
61
Ночью два всадника с тяжелой ношей бешено скакали к советской границе.
На рассвете усталые кони и люди уже на обратном пути остановились в маленьком кишлаке. Они
едва справились со скудным завтраком, потом спали весь день.
Ночью Махмуд-бек и Салим двинулись другой, длинной дорогой в город, чтобы выполнить поручения
муфтия Садретдин-хана и турецкого консула Эсандола.
В кривых, грязных улочках разноязыкого города нужный дом удалось найти сравнительно быстро.
Ремесленники и торговцы звали соседей по национальности.
- А, турки... Это здесь, рядом.
Из плотно закрытых калиток доносился запах свежевыпеченного хлеба, жареного мяса, лука и анаши.
В кирпичном одноэтажном доме жил полковник Ахмад Сурайя Бек. Пришлось долго стучать, пока
заспанный слуга не приоткрыл дверь. Потом он ее захлопнул и пошел докладывать господину о гостях.
Махмуд-бек предполагал увидеть в доме оживление, рабочий накал, какой обычно царит в штабах. Но
Ахмед Сурайя Бек лежал на ковре в старой феске и потертом парчовом халате.
О былой роскоши напоминала и мебель. Впрочем, шелковая обивка вытерлась. Упрямые стальные
пружины рвались наружу.
Полковник долго смотрел на Махмуд-бека и Салима. Смотрел тупо, не узнавая. Затем взял гибкий,
змеевидный мундштук кальяна и затянулся. Заклокотала вода, сладковатый дым колечками поднялся
вверх.
«Этот тоже... - подумал Махмуд-бек. - С ним, наверное, даже не поговоришь толком». - Он передал
приветы от Эсандола и Садретдин-хана.
Полковник отшвырнул мундштук и резко поднялся. Он одернул халат, словно то был офицерский
мундир.
- Кажется...
- Я секретарь муфтия, Махмуд-бек.
- Узнаю, узнаю.
Полковник еще не успел накуриться. С ним можно было разговаривать. Он вскрыл пакет небрежно,
будто ежедневно получал десятки секретных посланий.
- Хорошо. Я подготовлю ответ сейчас же. Вы пока отдохните, дорогой Махмуд-бек.
Салим был всего лишь сопровождающим. Полковник на него даже не взглянул.
- Какая нужна помощь?
- Нам необходимо разыскать Фузаила Максума.
- Славный воин скрывается, - сказал полковник. - Он ждет своего времени. Что ж, возможно, я сам
проеду с вами. Это - в пограничном районе. - Он решительно двинулся к письменному столу. - Я сажусь
за ответ, а вы отдыхайте. До утра...
На другой день свежий, подтянутый Сурайя Бек сопровождал гостей в горный кишлак. Здесь их ждало
известие о неожиданном исчезновении Фузаила Максума. По словам хозяина, славные джигиты, верные
спутники курбаши, узнав о случившемся, немедленно скрылись.
Сурайя Бек лично пожелал сообщить Эсандолу и муфтию о беде. Он подготовил второе письмо,
которое вручил Махмуд-беку.
Еще долго не было ничего известно о судьбе Фузаила Максума. Пожалуй, только Аскарали и Махмуд-
бек знали, что советский суд приговорил Фузаила к высшей мере наказания и что приговор приведен в
исполнение.
Исчезновение хваленого курбаши ошеломило Асакуру. В своих донесениях он уже расписал его как
главаря боевой армии, способной двинуться по первому же приказу в глубь Средней Азии. Асакура
понимал, что сейчас, после очередной неудачи, нужно поскорее представить в Токио сообщение о какой-
либо успешной операции, надо заслать хорошего агента для сбора сведений о новостройках Узбекистана
и Таджикистана. Агент должен разобраться в происшедших изменениях, правильно оценить
экономические и военные возможности каждой стройки, составить краткие характеристики на некоторых
партийных и советских руководителей.
Асакура несколько раз встречался с новым кандидатом - Салимом. Грамотный, физически сильный
парень произвел хорошее впечатление на японского разведчика.
Махмуд-бек подготовил для Салима дополнительное задание. Как человек, побывавший в Кашгаре,
Салим должен был рассказывать людям об исчезновении или, лучше, о бегстве Фузаила Максума.
Мысль о том, что курбаши больше не верил в свои силы, боялся бороться с Советами, могла произвести
впечатление на самых озлобленных врагов. Однако обстановка изменилась.
После тщательной подготовки Салим перешел границу и отсутствовал четыре месяца. По его словам,
он побывал в Ферганской долине, в Ташкенте, на строительстве электростанции в Таджикистане.
Асакура был доволен полученными сведениями и выдал Махмуд-беку щедрое вознаграждение.
Муфтий Садретдин-хан ликовал: началась настоящая работа. Сведения, подготовленные советской
разведкой, Асакура передал в Токио.
62
В становище, где недавно хозяйничал Фузаил Максум, стало намного тише. Обитатели становища
вызвали подозрение местных властей. Порой появлялись полицейские. Они будто случайно проезжали
мимо и, между прочим, интересовались жизнью эмигрантов.
Вооруженные люди перестали открыто показываться. Салим своими недомолвками о Фузаиле
Максуме, пожатием плеч вместо ответов нагнал тревогу. Испуганные сотники обратились к муфтию
Садретдин-хану: что делать?
Муфтий обещал подумать.
- Лучше всего нашим людям, господин, - посоветовал Махмуд-бек, - пока вести незаметный образ
жизни. Пусть утихнут события, связанные с Фузаилом.
Муфтий нервно теребил бородку.
- Вы правы, сын мой. Людей надо сохранить.
- И еще... - нерешительно начал Махмуд-бек.
- Говорите, говорите, мой сын, - поторопил Садретдин-хан.