Страница 101 из 116
- Он может много причинить зла людям.
- Людям? - уже открыто усмехнулся Адхам. - Людям... - И он повернулся к стене. - Отдыхайте,
господин. Завтра трудная дорога.
- Да... Трудная... - согласился Махмуд-бек и снова подошел к окну.
Японец, Акбар, проводник...
Не заснет, пожалуй, Махмуд-бек, пока не узнает у проводника о человеке, который еще недавно мог
уйти через границу.
Проводник вернулся с каким-то свертком.
- Это хорошее мясо... - объяснил он. - Жареное. Можно долго нести в горах.
- Дал японец?
Проводник кивнул: японец.
- А еще кого ты видел?
- Спрашивал слуг, хозяина, стражников у дворца: никто не проходил. Мы первые идем за весной.
- Чужие люди обязательно должны зайти к Живому Богу? За его картинкой?
- Обязательно. Дальше без нее трудно идти...
Махмуд-бек вздохнул: все ясно...
Проводник, помолчав, отрицательно покачал головой:
- Не ясно, хозяин.
- Почему?
- Картинку Живого Бога можно было получить раньше. И год назад, и два года назад.
- Ты о чем думаешь? - тревожно спросил Махмуд-бёк.
- В нашей дороге всегда надо думать, хозяин... - Проводник посмотрел на спящего Адхама, на ворох
сухой горной травы и уже спокойно добавил: - Сейчас надо отдыхать, хозяин. Завтра будет очень трудно.
Мы должны к вечеру прийти в Гульташ. Нигде останавливаться нельзя. С вашей ногой совсем будет
плохо. Надо отдыхать...
- Надо... - поддержал Махмуд-бек.
Но сможет ли он заснуть.
Из рукописи Махмуд-бека Садыкова
Японская разведка в тридцатых годах проявляла большой интерес к «мусульманским делам».
Одним из специалистов, своеобразным советником в японской разведке был мулла Курбангалиев.
Старательно работал «знаток тюркских языков» Курбан-Али.
В 1962 году увидела свет книга английского разведчика Рональда Сета «Тайные слуги». Автор
называет несколько фамилий, приводит даты и документы, свидетельствующие о широкой программе
«объединения мусульман», которой решила заняться Япония.
При активной помощи слушателей шанхайского «Колледжа Тунь Веня» осенью 1933 года в Маньчжоу-
Го был проведен панисламистский конгресс. С большой речью на конгрессе выступил ярый националист
Гияс Исхаки.
Сразу следует сказать несколько слов и об этом «деятеле». Сын деревенского муллы, он стал
сотрудником татарских газет, выпускал книги, активно участвовал в делах эсеров.
Исхаки носился с идеей создания нового мусульманского государства «Идель-Урал-Штаты» («Волго-
Уральских Штатов»). Потом, разумеется, бежал за рубеж. Сотрудничал с японской разведкой. В 1938 году
созвал «съезд» мусульман, призывал их к объединению, предсказывал новую войну. При Гитлере Исхаки
стал издавать журнал «Идель-Урал» (контроль издания и ассигнования принадлежали Розенбергу).
Японская разведка привлекала к работе и других националистов.
В Токио был приглашен Абду-Рашид-Казы Ибрагимов, уроженец Сибири. В молодости он много
странствовал, получил духовное образование в Медине. Позже вернулся в Россию, редактировал в
период 2-й Государственной думы бульварную газету «Сирко». И даже выпустил книжечку «Как обратить
японцев в ислам».
Но он был сам одним из тех, кого разведка Японии прибрала к рукам.
Японская разведка приняла участие в создании реакционных обществ «Пробуждение великой Азии»,
«Белый волк», «Черный океан», «Туран» и другие.
Отделения некоторых обществ находились в Китае, Индии, Персии, Турции, Афганистане и других
странах.
Буржуазные националисты, готовые продать родную землю в любые руки, принимали участие в
создании этих обществ.
ДЕНЬ ПОБЕДЫ
177
Он решил поговорить с проводником немедленно. Возможно, в этом поселке придется задержаться и
выждать удобное время для встречи с хозяином харчевни.
Махмуд-бек не представлял, как он подойдет к японцу. Этот хитрый человек сложит на груди руки и
будет кланяться. Попробуй выжать из него нужные сведения. Бесполезное занятие...
Но и откладывать разговор с проводником нельзя. Махмуд-бек осторожно поднялся. Взглянул на
Адхама, который, повернувшись к стене, по-мальчишески сладко посапывал.
Через грязное окно в комнату с трудом пробивался рассвет.
Весенние рассветы - ранние. Махмуд-бек, пораженный, застыл на пороге. Снежные вершины
отливали нежными синеватыми красками... А ниже, где-то совсем рядом, просыпалась торопливо,
радостно буйная зелень. Даже тесный грязный двор караван-сарая сейчас выглядел иным. В горах
потянулась несмелая, но свежая травка.
Проводник уже накормил и напоил лошадей. Сейчас он внимательно осматривал седла, сбрую.
Добросовестный, честный парень. Еще вчера он отводил глаза в сторону, опускал голову. Возможно, он
связан словом, клятвой. Но Махмуд-бек многого от него не потребует.
- Хозяин, все готово, - сообщил проводник, - сейчас будет еда. Вон...
Под котлом билось пламя, жадно пожирая прошлогодний кустарник. За всю дорогу Махмуд-бек ни
разу не вмешивался в его дела, и сегодня не из-за лошадей и завтрака так рано поднялся.
- Надо было бы поесть в харчевне... - сказал Махмуд-бек.
- Очень рано, - ответил проводник.
- Попросить японца...
Проводник пожал плечами.
- Или японец хочет, чтобы я быстрее ушел?
- Ему... все равно... - не очень уверенно ответил проводник.
Махмуд-бек провел ладонью по лохматой, спутавшейся гриве коня. И конь благодарно кивнул
головой.
- Выносливые, - сказал Махмуд-бек. - Выдержат весь путь?
- Выдержат, хозяин.
- Ты осенью последний раз был здесь?
- Да...
- До снега?
- Да, хозяин. Еще до снега...
Наверное, надо поговорить е парнем откровенно. Да тот и сам уже понял, куда клонит Махмуд-бек.
- Ты знаешь, что я был в тюрьме вместе с вождем твоего племени? - спросил Махмуд-бек. - И
молодой вождь обещал, что ты будешь верно служить мне.
- Я служу, хозяин, - растерянно произнес проводник. - Что еще надо?
- Мне надо знать о том человеке, которого ты вел. Он встречался здесь с японцем?
- Мы обедали вместе...
- И все?
Проводник наморщил лоб.
- Нет, - сказал он. - Потом на другой день тот человек рано утром пошел в харчевню.
- В такое время? - спросил Махмуд-бек.
- Да...
- Но в харчевне еще ничего не готово.
- Я ему сказал. А он говорит, что хочет посмотреть, как японец делает тесто.
Махмуд-бек невольно улыбнулся. Проводник ответил тоже улыбкой. Он понимал, насколько наивен
был повод для встречи. Человек идет к границе, будет ее переходить. Напряженное состояние не
покидает его все дни... До кулинарных ли рецептов?
- Он был очень смелый? - спросил Махмуд-бек.
- Он уже начинал болеть. Он говорил, что в это время ему всегда плохо. То холодно, то жарко.
- Малярия?
- Да, малярия. Так сказал доктор в Гульташе...
- Тоже японец?
Проводник удивленно замигал глазами и кивнул:
- Да, японец. Вы знаете о нем?
- Слышал, - небрежно сказал Махмуд-бек и спросил: - Ты проводил того человека?
- Мне надо было возвращаться домой. До снега оставалось очень мало.
- Он успел уйти?
- Не знаю, господин. Он очень болел.
- А сейчас смог бы уйти?
- Наверное, смог. Уже пять - семь дней назад там можно было пройти через перевал.
В щели и трещины скал умело, с удивительной точностью вбиты колья. На кольях не очень прочный
настил из хвороста, камней, земли. Это и есть овринг - участок горной тропы, которая тянется вдоль
отвесной скалы.
178
Махмуд-бек и Адхам молча наблюдали, как проводник, поглаживая по шее, словно успокаивая, вел
первого коня. Потом вернулся за вторым. За третьим. Он словно доказывал, как прочна и удобна эта
шаткая дорога. На всякий случай он подбодрил: