Страждущий веры

— Что с тобой? — спросила я.

Брат скользнул по мне мрачным взглядом и вновь повернулся к темноте, в которую упирались стены пещеры.

— Там что-то есть. Ты не чувствуешь?

Я села рядом и прислушалась.

— Может, пещера сквозная? Ветер на другом краю гуляет. А может, медведь храпит, — я нервно хохотнула и положила голову ему на плечо. — Ты ведь не об этом переживаешь? Скажи, я помогу.

Вей повернул ко мне голову и вгляделся в лицо. От тревоги в его глазах сделалось не по себе. Он крепко обнял меня, тёплое дыхание скользнуло по шее, губы коснулись волос. Вей приоткрыл завесу собственных мыслей и пустил внутрь. Смятение и усталость метались там грозовыми тучами. И ещё что-то пугающее. То, что он не озвучивал словами, но ощущал всем существом. Я принялась успокаивать его, окутывать собственными эмоциями: безмятежностью и негой.

— Всё лишь иллюзия. Скоро конец, — бессмысленно пробормотал он и отстранился.

Над нами уже нависали любопытствующие охотники. Я вернулась к вещам, чтобы туаты не напридумывали никаких глупостей. Вскоре развели костёр, развесили сушиться одежду и принялись за готовку.

— Там кто-то есть! — от раскатившегося эхом крика Вейаса я вздрогнула.

Брат выхватил у одного из ошалевших туатов факел и побежал вперёд. Мы с Асгримом переглянулись и помчались следом. Вдруг действительно медведь? Он же раздерёт Вея на ошмётки!

Брат высунул меч из ножен и застыл на другом краю зала возле узкого лаза. Факел высветил возвышающуюся над Веем могучую фигуру. О, боги, лучше бы это был медведь!

26.

— Какого демона тебе понадобилось в нашей пещере?! — выкрикнул Вей, приставив остриё меча к горлу непрошенного гостя.

Им оказался, кто бы мог подумать, Микаш! Он перехватил лезвие пальцами и отвёл в сторону:

— Во-первых, здесь нигде не написано, что она ваша, а во-вторых, я нашёл её раньше.

С ног до головы он был укутан в мохнатые шкуры, отчего действительно походил на медведя.

— Что ж, теперь понятно, куда делись дрова, — примирительно встал между ними Асгрим. Остальные туаты наблюдали с безопасного расстояния.

— На них тоже ничего написано не было, — Микаш словно былинку отпихнул Асгрима в сторону и поволок за собой к костру мёртвого оленя, оставляя на полу кровавый след.

— Пещерный длиннобородый, — усмехнулся Асгрим так, чтобы расслышала только я.

Да, манеры парню, похоже, в стае волков прививали. Вейас злобно скалился, глядя ему в спину.

«Что-то случилось?» — мысленно спросила я, положив руку ему на плечо.

«Я надеялся, мы больше никогда его не увидим», — буркнул он и поплелся со мной обратно.

«Мидгард такой маленький и тесный... Поэтому вряд ли», — злорадно вклинился в наш разговор третий голос. Вейас глянул на Микаша так, словно собирался его разорвать.

«Не обращай внимания, — я снова принялась успокаивать брата. — Переночуем одну ночь вместе, а потом разбежимся и уж точно больше никогда не увидимся».

Посреди моих мыслей снова влез голос Микаша:

«Да кому вы нужны?»

«Скотина!» — не выдержала уже я.

Он соизволил заткнуться.

Все расселись возле большого костра, особенно уютного, потому что со входа доносились завывания разъярённой бури. Порывы ледяного ветра задували внутрь пещеры хлопья снега. Трещали смолистые поленья, пахло терпкими еловыми иголками, закипала талая вода в большом законченном котле. Асгрим уговорил Микаша поделиться добычей в обмен на то, что туаты освежуют тушу и сами её приготовят. Он забился в тёмный угол и хмуро зыркал по сторонам, разглядывал демонов, а на нас братом старался не смотреть. Вейас тоже надулся и хмуро следил за костром, временами шевеля головешки, чтобы пламя не потухло.

Я же маялась от скуки, потому что ни к делу, ни к разговорам меня не допускали. Под руку удачно попался дневник. Я разложила его на коленях, сидя у костра, чтобы сделать пару записей. На стоянках под открытым небом писать не получалось, а тут... На что я только надеялась? Чернила превратились в ледышку. Я добавила в них пару капель напитка туатов и попыталась растопить на огне. По крайней мере, они стали жидкими. Я обмакнула перо и попыталась вывести пару рун, но чернила расплывались мутными потёками, а бумага топорщилась и выпирала.

Эхом раскатился гадкий смешок. От неожиданности я пробила пером лист, на котором пыталась писать, и бросила дурное занятие. Микаш сверлил мой затылок любопытным взглядом. Стоило мне повернуться, как он приложил к губам флягу, сделав вид, что даже не смотрел в мою сторону.

В отместку я сама, не скрываясь, принялась его разглядывать. С недельной щетиной и всклокоченной шевелюрой он выглядел совсем косматым. К тому же при ходьбе, я вспомнила, заметно косолапил, но это, наверное, от тяжести туши. Медведь, вылитый медведь! Я хохотнула в голос. Микаш неловко поперхнулся и облился тем, что пытался пить до этого. Ага, не нравится! Я смилостивилась над ним и отвернулась. Потом ещё раз глянула украдкой. А фигура вполне ничего, могучая: бёдра узкие, в плечах косая сажень, осанка попрямее, чем у какого лорда будет. И если не смотреть в лицо — в полумраке его трудно разобрать... Нет, всё равно ужасен ровно настолько, насколько могут быть человеческие мужчины. И воняет от него, нет, кроме запаха шкур я ничего не уловила, но он просто обязан вонять потом и ещё чем-нибудь гадким.

И всё же это шанс. Интересно, как завязать с ним беседу?

Туаты покончили с готовкой и разлили по плошкам наваристую похлёбку. Как же я соскучилась по вкусу свежего мяса. Остальные, видимо, тоже, потому что накинулись на еду так, что даже про разговоры забыли. Следующие полчаса пещеру оглашал стук дюжины челюстей, старательно пережёвывающих куски тушёного мяса.

Микаш попытался было подсесть к нам, но брат метнул в него такой взгляд, что он устроился подальше. Я насытилась первой, впрочем, мне всегда хватало совсем капли, и снова заскучала, пока остальные тянулись за добавкой.

На другой стороне костра Асгрим вполголоса обсуждал с кем-то из своих товарищей дальнейший путь.

— Это слишком рискованно! — повысил голос предводитель туатов.

Его собеседник ткнул пальцем в разложенную на коленях карту:

— Да нет же, смотри, широкая тропа вдоль ущелья Белого орлана ведёт как раз к Штормовому перевалу. Это лучше, чем идти по плато, продуваемом всеми ветрами. К тому же короче.

— Если вы о том узком выступе, что нависает над самой бездной, к западу отсюда, то не советую, — встрял в их разговор Микаш. Он как раз дожидался своей очереди у котла с добавкой и с любопытством навис над спорщиками. — Я там был. Только что сошла лавина, и всю дорогу завалило — не проедешь, не пройдёшь.

— Они там часто бывают, — кивнул Асгрим. — Остаётся только плато.

Об плошку стукнула деревянная ложка, от горячей похлёбки тонкой струйкой поднялся пар.

«Ты заблудился?»

Микаш уже отходил от костра, когда я спросила, и едва не упал, зацепившись ногой за камень. Похлёбка расплескалась по краям. Микаш вытер их пальцем и со смаком облизал. Губы аж залоснились от жира. Я передёрнула плечами.

«Чего?» — недовольно отозвался он.

«Ты вроде собирался нового хозяина искать. Так вот, все люди в другой стороне».

«Я заметил», — оборвал он, уселся на свои шкуры и занялся едой.

Надо же, какой разговорчивый. Я продолжала наблюдать за ним, сама не зная зачем, даже почувствовав недовольство брата, не смогла остановиться. Загадка — вот что меня привлекало.

Вскоре Микаш встал и побрёл вглубь пещеры. Я прокралась следом, надеясь застать его одного. Когда нагнала, он замер, уткнувшись лицом в стену. Я кашлянула в кулак, чтобы привлечь его внимание.

— Тебя не учили, что подглядывать нехорошо? — устало ответил Микаш, не оборачиваясь.

Едва слышно раздалось журчание ударившейся о камень воды. О, боги, он пошёл по нужде, а я и не поняла!