Страница 46 из 98
— Имя Терри Вуда и его адрес.
— Зачем?
— Чтобы найти его и убить, вот зачем!
— Как вы узнали о смерти Вуда?
— Ну-ну! — нетерпеливо прорычал Линдерман. — Прочли в утренней газете.
— Должно быть, прозевали строку, где сказано, что, когда его нашли, он был мертв уже тридцать шесть часов?
Наступила длинная неловкая пауза, затем Монахан снова вскинулся:
— Это еще не доказывает, что ты его не убивал, Холман.
— Да, конечно, — презрительно заметил я. — Я убил его, а через пару дней решил выбить его имя и адрес из тебя и при этом не забыл назваться своим настоящим именем. — С беспечным видом я обратился к Линдерману: — Может, все-таки зайдем и выпьем?
Может, я и убедил Монахана, но по выражению лица Линдермана понял — нужно расстараться куда больше, чтобы заронить в него даже тень сомнения. Внезапно я почувствовал, что катастрофически старею, просто стоя рядом с этими парнями.
— Ладно, — буркнул Линдерман. — Но, как я предупредил, без шуток.
Когда мы вошли в гостиную, Монахан вскрикнул, схватил с крышки бара пустой пистолет и с ликующей ухмылкой оглянулся на меня.
— Потерял бдительность, Холман! Или рассчитывал успеть первым? — Он взглянул на пистолет, и его глаза расширились. — Это… это мой!
— Из него ты вчера прострелил картину, — кивнул я.
— Дай сюда, — коротко сказал Майкл.
— Он же мой, — возразил Монахан.
— Говорю, отдай! — В голосе Линдермана звучала ярость.
Лицо коротышки потемнело, однако в конце концов он нехотя протянул пистолет другу рукояткой вперед. Линдерман выхватил оружие из руки Монахана и спрятал в карман пиджака.
— Не собираешься представить меня своим друзьям, Рик? — вежливо спросил Тео Олтмен.
Друзья молча уставились на него, и через несколько секунд их пристальное разглядывание привело режиссера в замешательство. Тео заерзал в кресле, потом решил, что, возможно, будет лучше, если он встанет.
— Олтмен! — Слово прогремело как выстрел, потому что Линдерман почти выплюнул его.
— Неудобно как-то получается, — мягко сказал Тео. — Мы разве знакомы?
— Майкл! — Глаза Монахана вспыхнули. — Ты ошибался! Настоящий расклад в этой комнате, оба вместе, сразу, как на тарелочке! — Он почти истерически расхохотался.
— Заткнись! — Линдерман не сводил глаз с Олтмена с того самого момента, как его увидел. — Майкл Линдерман. Это мой друг, Шон Монахан.
— Рад, что мы наконец вернулись к началу, — едко заметил Тео. — Но разве мы уже встречались?
— Недооцениваете свою известность, — иронично произнес Линдерман. — Кто не знает блестящего кинорежиссера Тео Олтмена? Самого Бичевателя! Еще на пороге я услышал свист бича!
— Мы сто раз снимали эту сцену, и ты сто раз играл неправильно, так что будем снимать еще сто раз, пока не сыграешь, как надо! — дико захихикал Монахан.
Тео разглядывал их с озадаченным выражением лица. Я посочувствовал ему: он видел, что над ним смеются, но не понимал почему.
— Что будете пить? — спросил я, идя к стойке бара.
— Шотландское, — сказал Линдерман. — Оба. Мистеру Олтмену — мартини, восемь к одному, с привкусом лимона.
— Мистер Олтмен скрупулезен во всем, от спиртного до секса, — подавился смехом Монахан. — Человек, который заставляет жену полчаса мыться, прежде чем пустит в свою постель, поистине скрупулезен, правильно?
На лице режиссера появилось выражение загнанного зверя.
— Как вы узнали?.. — Он судорожно сглотнул. — Я хочу сказать, что это? Если шутка, может, посвятите в нее?
— Вот краткая версия, Тео, — объяснил я. — У Флер Фалез был роман всей жизни с Майклом. Она открывала ему сердце и душу, он задавал наводящие вопросы, а его друг Монахан в это время записывал все на магнитофон.
— Кто тебя просил? — хмуро обернулся ко мне Майкл.
— Кажется, только что прозвучали прямые цитаты с одной из лент, — продолжал я, игнорируя грубость Линдермана. — Послушай и посмейся, Тео. Ребята знают о твоей жизни с Флер все, до самой последней интимной детали.
— До самой последней встречи в Малибу, — тихо добавил Линдерман. — Сколько Терри Вуд просил за фотографии, Бичеватель? — Он стиснул зубы. — Просто хочется знать, во сколько он оценил свою жизнь!
Красные пятна вспыхнули на лице Олтмена, он посмотрел на меня.
— Вуд? Ты только что упоминал это имя, Рик! Я еще сказал, что даже не слышал о нем. Что за чертовщина здесь происходит? — Его рот на миг приоткрылся, и я понял, что сейчас он приходит к какому-то неизбежному идиотскому выводу. — Еще одна часть заговора!
Я не встречал этих двоих, а ты говоришь, что они знают все детали моих отношений с Флер! Чего вам надо? — Теперь его язык заработал вовсю. Тео просто давился словами и брызгал слюной. — Хотите довести меня до безумия?!
— В ту ночь Флер позвонила и назначила встречу на вершине скалы, — сказал Линдерман, все еще очень тихо. — Не отрицайте, Бичеватель, потому что звонил я.
— Он никуда не пошел, если бы сообщение якобы от Флер передал какой-то незнакомец, — возразил я.
— Правильно, — засмеялся Монахан.
Наконец до меня дошло.
— Вы отдали отцу не все записи, — сказал я Линдерману, — некоторые придержали?
— Лучшие, — бесстрастно отозвался он. — Те, что приятно послушать дождливым вечером. Особенно понравился рассказ о том, как Олтмен вставал на колени и просил отхлестать его кожаным ремнем, а когда она отказалась, он разрыдался!
Я увидел, что лицо режиссера приобретает ярко-фиолетовый цвет, и тут же вмешался.
— Вы вырезали из лент нужные слова и монтировали их! А потом позвонили и, как только он ответил, пустили смонтированную ленту, а потом повесили трубку.
— Жизнь скучна; захотелось взбодриться, — равнодушно произнес Майкл. — Добрая старая Флер пригодилась еще раз. Мы послали Терри на скалу, чтобы он спрятался в кустах и запечатлел трогательную сцену для потомства.
— А в последний момент позвонили Флер и предложили встретиться над обрывом?
— Эта баба перерезала бы горло ради меня, — самоуверенно заявил Линдерман. — Только попроси.
— Но ее падение со скалы немного осложнило ситуацию? — продолжал я.
— Когда Терри вернулся, то сказал, что пришла только женщина. Она потеряла равновесие и упала с обрыва. На единственном кадре только она — после того как ее вытащили. Блум предложил за него двести долларов, и, если бы я захотел, негатив был бы мой. Но я сказал, пусть продает.
— Терри, конечно, соврал, — сказал я. — Кто-то все же появился, и он сделал хорошие четкие снимки. Именно поэтому его и убили. Кто бы ни пришел в ту ночь к обрыву, ему не понравилась перспектива платить Терри Вуду всю оставшуюся жизнь.
— Не пытайся меня надуть, как моего старика, Холман! — с нажимом бросил Майкл. — Мы тебя поняли правильно! Только ошиблись в связях. Это не ты и старик, это ты и Бичеватель.
— Перед вашим появлением, — сказал Олтмен, изнемогая от старания выразиться как можно яснее, — я сказал Холману, что не пришел на скалу. Меня там не было, понимаете? Признаю, на миг был польщен, что после стольких лет Флер обратилась ко мне за помощью! Но позже задался вопросом: а стоит ли нам встречаться? И в конце концов решил не ходить. В любом случае у меня уже было назначено на этот вечер важное свидание, так что я просто сдержал слово.
— Напрасно стараешься! — ответил Линдерман.
— Непонятно? — Ярость снова овладела Олтменом, и вместе со словами опять полетели плевки. — В тот вечер я отправился на ужин в дом Майлса Беннета и оставался там до самого конца, до полуночи. Нас за столом было двенадцать человек. Если не верите, позвоните Майлсу и спросите его. Недостаточно Майлса, узнайте имена других гостей и позвоните им!
— Брось трепаться! — презрительно сказал Линдерман. — В полицию за убийство Терри мы тебя сдать не можем — у самих рыльце в пушку. Но еще кое на что способны, Бичеватель!
— Эй! Знаешь, Майкл? — Монахан даже охрип от волнения. — Может, он получит удовольствие? — Он дико захихикал, глядя на Олтмена. — Компенсацию за отказ Флер отлупить его кожаным ремнем, а?