Страница 45 из 98
— «Зачем» — что?
Полуприкрытые глаза, казалось, еще глубже спрятались за крючковатый нос.
— Ладно… Рик! Если хочешь, я объясню. Зачем этот заговор против меня? С какой целью? Кто-то сводит старые счеты? Например, Джордж Блум? Хотите просто припугнуть и унизить меня? Или за Блумом стоит гораздо более зловещая причина?
— Не понимаю, о чем идет речь, — буркнул я.
— Кто бы ни стоял за ним, он потратил много денег. — Олтмен словно разговаривал сам с собой. — Одни твои услуги чего стоят.
— Последний раз повторяю, — проскрипел я, — не знаю, о чем ты лопочешь. Если против тебя существует заговор, в чем я серьезно сомневаюсь, я в нем не участвую. Теперь, пожалуйста, уходи! Сам уйдешь или тебя выкинуть?
Рот Олтмена вытянулся в упрямую тонкую линию.
— Не сдвинусь с места, пока не скажешь всей правды. Понадобится — останусь и на всю ночь.
— О’кей, — пожал я плечами, — сам напросился!
— Без насилия, предупреждаю, Холман! — Правая рука режиссера несколько секунд отчаянно шарила в кармане пиджака и, наконец, появилась оттуда с пистолетом. — Как видишь, я вооружен. — Глаза Олтмена победно блестели. — Угрозы бесполезны. Я не побоюсь применить этот пистолет для самообороны.
— Тогда убери его, — пробурчал я. — Не хочу случайно получить пулю от недотепы вроде тебя, Тео.
— Очень хорошо. — Олтмен с унизительной готовностью спрятал пистолет. — Естественно, я предпочитаю обсудить проблему цивилизованным путем.
Все происходящее теперь могло показаться шуткой, если бы не его вчерашнее поведение: перед уходом казался почти невменяемым. Если обращаться с ним неосторожно, легко повторится то же самое, а мне не хотелось думать о возможных комбинациях обезумевшего Олтмена с пистолетом в кармане…
— Прекрасно, давай цивилизованным, — непринужденно согласился я. — Какие у тебя доказательства, что существует заговор, Тео?.
— Два дня назад мне позвонила Арлен Доннер и рассказала о несчастье с Флер, передала, что та спрашивала обо мне. Когда же я приехал, Арлен все категорически отрицала, а сиделка не пустила меня к Флер. Только я собрался вытряхнуть из Арлен правду, как по странному совпадению приехал ты. Выяснилось, что тебя нанял Джордж Блум. Зачем, Рик? Почему тот факт, что я владею правами на кинобиографию Флер, приобретает такое зловещее значение? — Полуприкрытые веки опустились еще ниже. — Меня бы обвинили в том, что я желаю ее смерти? Обличили как потенциального убийцу? Так бы и вышло, приди я на эту встречу?
— Какую встречу, Тео? — небрежно спросил я.
— Если знаешь, незачем говорить, верно? — Он почти улыбнулся глупой самодовольной улыбкой. — А если нет, предпочитаю сохранить все как есть.
Возможно, если выдам немного информации, мне ответят взаимностью, с надеждой подумал я и хлебнул еще бурбона, чтобы прополоскать горло. Но, судя по поведению Олтмена, мне будет трудно ввернуть даже словечко.
— Кстати, в тот день тебе звонила не Арлен Доннер, — сказал я как можно добродушнее.
— А кто? — удивился Олтмен.
— Секретарша Джорджа Блума. Она, по существу, еще ребенок, но Джордж ей доверяет.
— Еще одна постельная подружка-малолетка! — презрительно заметил Тео.
— Вот именно, — кивнул я. — Ей взбрело в голову, что наша встреча в доме Флер поможет узнать, что в тот вечер случилось с Флер на скале и почему.
Все вроде бы шло прекрасно, но затем я наткнулся на нескрываемую враждебность в его взгляде.
— По-твоему, я идиот? — зарычал Олтмен. — Так я и поверил, что какая-то девчонка придумала все это своей хорошенькой головкой! Она звонила не иначе как по приказу Джорджа Блума! Выкладывай, почему Блуму так важно свести нас!
Я беспомощно пожал плечами.
— Ты знаком с парнем по имени Терри Вуд?
— Нет.
— Он — свободный фотограф и той ночью прятался на скале, фотографируя Флер, когда ее вытянули наверх.
— Я этого не знал. — Олтмен насторожился, опасаясь подвоха. — А почему ты о нем спрашиваешь?
— Так, просто поинтересовался, — сказал я. — Может, все-таки пропустишь стаканчик, Тео?
— Нет! — Несколько секунд он напряженно о чем-то думал. — И долго этот фотограф просидел там, прежде чем нашли Флер?
— Не знаю, — устало ответил я. — Кажется, его никто не догадался спросить об этом.
— А что стало с фотографией?
— Негатив купил Джордж Блум за двести долларов.
— Плата за фотографию? — Голос режиссера опять сорвался на визг, и я ждал, что в любой миг вместе с ним сорвется мой рассудок. — Ага, значит, западня была расставлена, но не сработала!
— Тео! — простонал я. — Мне все еще непонятно, о чем идет речь. Ты меня так запутал, что я ничего не соображаю! Поэтому, будь другом, вставай с кресла и проваливай. Не уйдешь сам, выброшу тебя вместе с пистолетом!
Раздался звонок в дверь, и на меня одновременно обрушились все мои болячки. Олтмен бросил на меня тяжелый взгляд, затем быстро кивнул, очевидно одобряя собственное решение.
— Я не спешу, Рик, — тихо повторил он. — Я же сказал, что готов прождать хоть всю ночь. Подожду и пока ты встретишь посетителя.
Меня вызывал в холл непрерывный трезвон: кто-то жал большим пальцем на кнопку дверного звонка. И я решил, что говорить с Олтменом бесполезно. Лучше вернусь в Малибу и проведу ночь в доме Флер Фалез. Если доживу, конечно.
Монахана я уже видел и теперь по описанию отца узнал Майкла Линдермана. Высокий, с непослушной копной рыжих волос, падающей на лоб. Лицо злое, рот кривится в постоянной презрительной усмешке, а тревожно пустой взгляд ускользающих серых глаз словно говорит о том, что ничто на земле не заслуживает внимания, включая и их владельца.
— Вы — Холман? — Голос высокого посетителя звучал отрывисто и высокомерно.
— Да, — сказал я.
— Меня зовут Майкл Линдерман. — Он мотнул головой на маленького чернявого парня рядом. — С Шоном вы уже встречались, правильно?
— Верно, — вежливо кивнул я.
— У вас не такой уж крутой вид, Холман. — Майкл глумливо рассмеялся. — Во всяком случае, для наемного убийцы.
— Возможно, он бывает крут, только имея на руках все козыри, как вчера вечером, — зло бросил Монахан.
Да уж, а ты настоящий храбрец, когда избиваешь до смерти бедного маленького фотографа в очках, подумалось мне.
— Проверим? — усмехнулся тем временем Майкл Линдерман. — Впустите нас, Холман? Или придется пройти по вашему лицу?
— Жду, пока вы кончите ломать комедию, — извинился я. — Похоже, в ее подготовку вложено немало усилий, и прерывать спектакль было бы невежливо.
Они вошли в холл. Линдерман хлопнул входной дверью с такой силой, что она чуть не сорвалась с петель. Оба остановились.
— Старик пытался использовать вас как угрозу против меня, — тихо сказал Майкл Линдерман. — Он жаждет моей смерти, и как можно скорее. После всего, что я ему причинил, понятное желание. На его месте я чувствовал бы, наверное, то же самое; но это все наши семейные распри. Вы же другое дело, Холман, вы делали это за деньги.
— Что? — переспросил я.
— Делали грязную работу. Например, убили Терри Вуда, потому что старику потребовалось убрать его с дороги, а мокруху пришить мне.
Вот опять, с тревогой отметила частичка моего сознания. Та же манера, что вчера у Монахана. Даже не любительство, а старомодное представление о крутизне и устаревшие клише, заимствованные из диалогов ночных фильмов по телевидению.
— Неправда, — отрицал я. — Но вы ведь все равно не поверите.
Монахан нетерпеливо хохотнул.
— Можно тут стоять до скончания века, слушая это дерьмо, Майкл!
— Тогда пойдем в гостиную и выпьем? — предложил я.
Линдерман неуверенно нахмурился.
— Без шуток, Холман. Нам нужен только предлог!
— Какие уж тут шутки, — устало сказал я. — Вам уже все ясно. Но может, я сумею убедить вас в обратном. Не совсем уверен, но постараюсь.
— За кого ты нас принимаешь? — выкрикнул Монахан. — По-твоему, мы идиоты?
— Убеди меня, что ты лично — нет! — огрызнулся я. — Скажи-ка, что я хотел и узнал от тебя.