Страница 26 из 28
— Мы оба знаем — это не так. Сейчас ты защищаешь не меня, а себя.
— А ты хочешь увидеть то, чего нет. — Саид поймал ее за руку и прижал ее ладонь к своей груди. — Здесь ничего нет.
Отпустив Хлою, он развернулся и пошел прочь, оставив ее на пляже, обнаженную, прижимающую одежду к груди.
Хлоя могла бы поддаться отчаянию, которое росло в ее душе, могла бы опуститься наземь и рыдать от горя. Если бы поверила Саиду. Если бы не заметила в его глазах страх и отчаяние, которые доказывали, что он чувствует столько же, сколько любой другой. Может, даже больше. Но его чувства были глубоко заперты в колодце, который грозил переполниться.
Хлоя видела перед собой человека, который тонет в собственной душе. И если она не сможет его спасти, никто не сможет.
Глава 13
Главное — стратегия. Этому Хлоя научилась у Саида. Так он жил, так учился выживать. Его главной стратегией была ложь — миру и себе.
А стратегия Хлои заключалась в том, чтобы больше не позволить ему лгать. Она дала ему поостыть пару дней, позволила избегать себя, но теперь готова была перейти в наступление.
— Здравствуй, Саид, — сказала она, входя в столовую с Аденом на руках.
Саид сидел в центре стола; перед ним был накрыт ужин и стоял ноутбук.
— Хлоя. Я тебя не ждал, — сказал он напряженно.
— Конечно, ведь в последний раз ты осыпал меня оскорблениями и обвинил в том, что я веду себя как моя мать. Неудивительно, что ты не ждал меня к ужину. Но мы с Аденом все равно к тебе присоединимся. Правда, здорово?
— Я бы сказал иначе.
— Уверен? Наверное, английский тебя подводит.
— Я так не думаю, Хлоя.
— Ну и ладно. Сегодня во время занятий я обнаружила кое-что интересное, возможную связь квантовой механики и… Мне подадут ужин?
Саид выгнул бровь, но нажал кнопку под крышкой стола; немедленно появившийся слуга выслушал приказ об ужине для супруги шейха и отправился за ним. Ужин подали очень быстро: это был фазан с киноа и парными овощами. Хлоя поблагодарила слугу, а потом повернулась к Саиду.
— Спасибо, — сладко улыбнулась она.
— Не за что, — ровным тоном ответил Саид.
— Хотя ты говоришь, что не испытываешь эмоций, мое присутствие тебя выбивает из равновесия.
— Вовсе нет.
— Почти поверила. Чем ты сегодня занимался?
— Что, застольная беседа?
— Как еще двум людям узнать друг друга получше?
— Можно трахаться на пляже. Пока что работало.
Щеки Хлои вспыхнули.
— Перестань.
— Что?
— Перестань пытаться отпугнуть меня своим мачизмом.
— Я не пытаюсь тебя отпугнуть. Просто не хочу сглаживать острые углы ради тебя.
Хлоя поковырялась вилкой в гарнире, покачала Адена и снова посмотрела на Саида:
— Можешь его подержать? Я хочу поесть.
— Где его няня?
— Я дала ей выходной.
— Зачем?
— Всем нужен выходной.
— Уверен, он может полежать в колыбели.
— Разве тебе трудно его подержать пару минут, Саид? — Хлоя бросала ему вызов. Если Саид действительно ничего не чувствует — ни любовь, ни страх, — то ему все равно, брать ли Адена на руки или нет. Но она знала — это имеет для него значение.
— Дай его сюда, — грубо сказал Саид.
Хлоя пересекла комнату и на секунду прижала Адена крепче, прежде чем протянуть его Саиду. Он знал, как много значил для нее ребенок — Хлоя всем ради него пожертвовала, и этот жест был знаком бесконечного доверия.
— Поддерживай ему головку, — сказала она, осторожно перекладывая ребенка в сильные руки Саида.
Выражение лица Саида было жестким. Слишком жестким. Он прятался за свои стены. Пытался ничего не чувствовать. Потому что чувствовал слишком много, и не хотел, чтобы это использовали против него. Он все еще переживал потерю, и Хлоя не хотела причинять ему новую боль. Она хотела, чтобы он исцелился.
— Ну вот, он даже не заплакал. Узнает своего дядю.
Все тело Саида застыло, но он держал Адена у груди — крохотное тельце младенца в больших ладонях.
Хлоя вернулась на свое место и принялась есть, одним глазом присматривая за Саидом и Аденом. Она не стала заполнять тишину, давая Саиду прочувствовать, каково это — держать ребенка. Мужчина смотрел на младенца с выражением такого стремления защищать, такой уязвимости, что у нее перехватило дыхание. Но вскоре это выражение ушло, сменившись уже привычной жесткостью. Саид отвел глаза и уставился на стену.
— Ты закончила? — спросил он резким тоном.
— Почти, — ответила она.
— Мне нужно работать, Хлоя.
— А мне — поесть.
— Я занятой человек; сейчас я выполняю обязанности шейха, это важнее, чем твое питание. Если это так срочно, вызови няню.
Он встал, подошел к ней, вручил Адена и вышел из комнаты. Хлоя могла только смотреть ему вслед.
Саиду снова было трудно дышать. Что Хлоя с ним сделала? Что с ним сделал ребенок? Сначала он просто держал его на руках, но потом посмотрел в его синие глаза и почувствовал тепло, которое охватило всю его сущность. За ним последовала паника; Саид не мог ее понять, не мог остановить. Она все еще терзала его, сжимала горло, стискивала ледяные пальцы на шее. Он избегал Хлою с той ночи на пляже, когда обнажил перед ней душу. Потерял контроль. Причинил ей боль, физическую и душевную.
В ее объятиях он пережил ощущение свободы. Ощущение единства с собой и покоя. Но скоро последовала жестокая плата. Он видел, что сделал с Хлоей, однажды потеряв контроль. Поэтому он бежал от нее. Пытался отпугнуть ее правдой. Но Хлоя не отставала. Не сдавалась. Она была упрямой и очень, очень смелой.
Часть его хотела прижать Хлою к себе. Обладать ей. Но другая часть знала — так нельзя. Он ничего не может ей дать. Он будет бесконечно пытаться заполнить пустоту в душе ее жизнью, ее светом. Украдет у нее все и ничего не даст взамен.
— Саид? — Хлоя появилась в дверях его комнаты.
— Что ты тут делаешь?
— Я уложила Адена и решила прийти и выяснить, что с тобой происходит.
— Нет. Уходи.
— Почему? Трахаться на пляже со мной можно, а разговаривать — нет?
— Мы уже поговорили.
— Нет. Говорил только ты. Говорил мне, что я чувствую, думаю, кто я такая. И во всем ошибался. Поэтому теперь говорить буду я о тебе. Ты лжец, Саид. Ты говоришь, что ничего не чувствуешь. Но это неправда. Ты чувствуешь, когда прикасаешься ко мне. Чувствуешь, когда держишь Адена на руках. Чувствуешь прямо сейчас. И не пытайся снова мне лгать.
— Ладно, Хлоя, ладно! Хочешь, чтобы я с тобой поделился своими чувствами?
Она скрестила руки на груди:
— Да.
— Ты права, — сказал Саид. — Я чувствую. Но только одно. Хочешь знать, что?
Хлоя встретила его взгляд своим, полным решимости.
— Хочу.
— Я зол. — Он сам этого не понимал, пока не сказал. — На все и на всех. На жизнь. На свою судьбу. Эта злость толкает меня вперед. Она хуже, чем ничего, потому что вытесняет из жизни все хорошее. Злость поглощает все остальное; ни счастье, ни любовь не могут существовать рядом с ней.
— И в день, когда у тебя забрали Суру и ваше с ней будущее, ты решил, что злость лучше боли. Это я понимаю. Но не пора ли отпустить прошлое?
— Думаешь, дело в Суре? В ребенке? Я давно это отпустил. Но выучил урок.
— Ты чувствуешь куда больше, я это знаю.
— Я не позволю себе этого. Не могу.
— Почему?
— Мои желания не важны. Важен Аттар. Важно защищать мой народ. Другого пути нет. Можно служить либо себе, либо другим, но не вместе.
— Ты защищаешь не свой народ, а себя. Ты пережил потерю, ужасную, невыразимую, и решил, что никогда больше такого не испытаешь.
— Ты считаешь меня трусом?
— Не больше, чем все люди. Я поступила так же. Поэтому у меня не было отношений. Я слишком боялась себя и мужчин. Слишком боялась рисковать. Я спряталась за своей болью, потому что это было легче, чем переживать ее. Безопаснее. Так и ты пытаешься меня оттолкнуть, потому что испытываешь ко мне чувства.