Страница 36 из 63
— Но, я не понимаю…
— Вы не понимаете, снайпер, как ваши действия могут повлиять на положение вещей? Прицел такой дальности вам не под силу, не так ли?
— В задаче имеется мощный дестабилизирующий фактор, — угрюмо сказал Валентин. — Иная цивилизация. Это способно сбить любой прицел!
— Тем не менее вы на нее замахнулись! Хотя даже я бы не рискнул, несмотря на то что стою на две ступени выше вас и давно знаком с ситуацией. Но я готов дать вам расклад — в максимально возможном приближении. Человечество не является для хассов разумной расой. Не знаю почему, но они относятся к нам примерно так же, как мы к муравьям: те тоже способны на организованную деятельность, мы знаем, что в основе ее лежит выделение различных химических веществ, и даже можем подавать им простейшие команды. Но сам муравей не способен ни общаться с человеком, ни понять его. Муравейник — их суверенная территория, на которую нам ничего не стоит вторгнуться и разрушить их мир, чего мы не делаем, поскольку давно их изучили и точно знаем, что муравьи для нас безвредны. Будь они ядовитыми и агрессивными, и мы бы сей же миг их истребили. С той же точки зрения хассы изучают нас — безо всякого порабощения. Порабощение муравьев — ну не смешно ли! Чтобы разобраться, не ядовиты ли мы, им вполне достаточно миссии на Хассе. Я понятия не имею, что в данном случае является критерием ядовитости, пока ясно только, что не наши физические качества. Но вся беда в том, что в остальном-то мы ядовиты, можно сказать, по всем статьям. Только там, в миссии, это пока никак не сказывалось. А когда скажется, то я не берусь прогнозировать последствия. Возможно, конечно, что они просто окончательно скроются за свою стену, оставив нас прозябать на краю галактики, но… Стали бы вы держать осиное гнездо, пускай и как-то изолированное, в собственном доме? Думаю, нет. Таким образом, сложилась ситуация, когда один неверный шаг может принести человечеству гибель.
Наводящий почувствовал, как внутри разливается неприятная, вибрирующая дрожь, идущая из самой глубины, от сердца. Он совершил ошибку, последствия которой непредсказуемы. Валентин убрал руки за спину — кончики пальцев подрагивали, что не могло бы укрыться от внимания Стратега.
— Нагляднейшим доказательством нашей ядовитости было бы убийство хасса человеком — не сомневаюсь, что если бы они вступили с нами в контакт на равноправной основе, то до этого рано или поздно дошло бы, и скорее рано, чем поздно. Но может быть, они одобряют убийство своих представителей?
— М-маловероятно, — проговорил Валентин.
— Маловероятно — да, но все же не исключено! Вот видите, мы не в состоянии с уверенностью ответить даже на такой простой вопрос! А вот другой, посложнее: что будет, если подсунуть хассам человеческую девчонку, выдавая ее за беглую принцессу, дочь их императора — Их Императора! Вы хоть понимаете, о чем речь, снайпер? Я тоже нет. Их императором может оказаться сияющее ядро галактики. Так вот — что, если подсунуть им эту фальшивую дочь, якобы выловленную на территории нашей «резервации»? Да не просто подсунуть, а намекнув, как они наверняка и сделают, что хорошо бы за эту маленькую чисто дружескую услугу и нас чем-нибудь порадовать — например, снять с нас изоляцию, ну хотя бы частично!
— До такого не дойдет, — уверенно возразил Валентин. — Операция поручена внешней разведке, а они знают толк в обмене. Они не станут ее передавать, не будучи уверенными, что она подлинная.
— А что их может в этом разуверить? О физиологии и генетике хассов нам ничего не известно — наверняка этой девице устроят полный медосмотр, чтобы по ней уже судить об иной расе. Предвижу резюме — полная идентичность с человеческой!
— Да сами хассы их и разуверят! И СВР останется только вернуть девчонку на Землю.
— Глупец! Хассы не собираются налаживать с нами политических контактов! Они нас изучают! Как исследователи, естествоиспытатели! Поэтому они заинтересованы поощрять возникшую у нас инициативу и будут во всем соглашаться: дочь так дочь, пропала — да, пропала, возвращаете ее — давайте, — до какой-то своей критической точки, когда им настанет пора рассмеяться или, наоборот, взбеситься. Знаете, как это бывает у нас с животными — стоит дать зверю чуть-чуть свободы действия, и он тебя обязательно либо рассмешит, либо испугает. Молите бога, чтобы ваша шутка их рассмешила. А девчонка в любом случае на Землю уже не вернется — уж вы-то должны были это понимать. Или захлопотались с объектом А-5? Боюсь, как бы вскоре обстоятельства не вынудили отодвинуть нашего кандидата на второй план. — После небольшой паузы Стратег добавил: — И вас заодно. Но прежде объясните мне, недогадливому, такую вещь: зачем вы назвали ее принцессой? Куда проще и логичнее было бы окрестить ее шпионом.
— Со шпионом наши спецслужбы не стали бы церемониться, — глухо ответил Валентин.
Стратег откинулся на спинку, глядя на бледного, осунувшегося на глазах Валентина с пристальным интересом, будто только что открыл в нем для себя что-то новое.
— Давно ли вы стали таким гуманистом? Если память мне не изменяет, только вчера вы предлагали упечь ее в травматологическое отделение?
— Это не одно и то же. Там бы она отделалась парой недель госпитального режима. А здесь… Обменять такого шпиона нереально — ясно, что хассы им наверняка пожертвуют, значит, в дело автоматически вступает Служба внутренней безопасности со своей системой дознания — вы знаете, что такое допросы четвертой категории: на ней испробуют все, включая весь букет ПП , а потом, когда дойдет до разжижения мозгов, она превратится просто в подопытный материал для наших высоколобых.
— Не пытайтесь меня убедить, что сыграли в благородство! Девчонкой вы в любом случае пожертвовали ради своих амбиций: теперь, если хассы с ней ничего не сделают, то СВР все равно от нее избавится, скорее всего там же, на Хассе, — она будет слишком много знать. Да-а, Наводящий. Наворотили вы дел. Хотели мне что-то доказать? Поздравляю, вам удалось задеть меня за живое — впервые за последний десяток лет я не чувствую необходимой четкости в большом прицеле. Это даже как-то бодрит. Дарит элемент неожиданности, а?
Наводящий смог вздохнуть поглубже — кажется, миновало. Стратег всего-навсего проучил его. Преподал ему урок максимально эффективного втыка, вместо того чтобы просто позанудствовать: «Не лезьте в дела, в которых вы несостоятельны!» Да, теперь он признает, что был не прав. Но, похоже, все обойдется. И все же… Как теперь будет с хассами?
— Ничего не будет. — Слова Стратега заставили подчиненного вздрогнуть: он так и не привык спокойно реагировать, когда шеф отвечает на его мысли, хотя знал, что это не в буквальном смысле «чтение мыслей», а тот же анализ, причем спонтанный. Впрочем, велика ли разница?.. — Расчет, анализ, предвидение, — продолжал Стратег, — то, на чем стоит наша организация, — пустой звук, когда в условии задачи присутствует иной разум.
Вы привыкли считать мои расклады истиной в последней инстанции. Но в данном случае это не более чем предположение, имеющее право на жизнь с определенной степенью вероятности. Могу вас утешить — с очень небольшой. Скорее хае-сы останутся индифферентными, какими они были до сих пор, — или вы думаете, что это первая попытка выйти с ними на новый уровень контакта? За тридцать лет таких попыток было сделано немало. Но хассы в нашем уравнении по-прежнему большое неизвестное, и в дальнейшем я вам не советую включать его в свои оперативные расклады. Переступая черту, надо быть всегда уверенным, что сможешь вернуться обратно. Надеюсь, Наводящий, вы хорошо меня поняли?
Кэт было холодно. Нет, скорее как-то непривычно прохладно — так бывает, когда скинешь во сне одеяло. Машинально попробовав шевельнуться и с удивлением поняв, что это не выходит, она открыла глаза.
Она лежала в небольшом белом помещении на столе, напоминающем операционный, совершенно нагая, не считая того, что она была вся увита проводами и облеплена датчиками. Сверху нависал рентгеновский аппарат, отягощенный еще какими-то медицинскими штуковинами. Но это еще не все — поблизости находились двое мужчин в белых халатах и в шапочках. На Кэт они не глядели, а склонились к расположенному от нее по левую руку экрану.