Страница 134 из 197
сабли и со слепым безрассудством бросились на грузин.
Крики персов и грузин перемешались.
—
Аллах! Ил аллах!
—
Мемна убили. Убили нашего Мемна!
—
Измена! Изменили персы!
—
Бей неверных!
Затем все потонуло в общем неразборчивом шуме, в
воплях и душераздирающих криках. Воины, призванные
оборонять крепость от наружных войск, бросились друг
против друга, и по всему городу началась резпя.
509
Бежавший от Киас-эд-Дина отряд грузин успел вско¬
чить в город, но ворота было закрывать некому: у самых
ворот и на стенах, по их сторонам кипела рукопашная ме¬
жду грузинами и мятежными мусульманами. Отряд гру¬
зин, прискакавших с поля боя, тотчас обратился против
мятежников и, вероятно, расправился бы с ними, но воро¬
та оставались незакрытыми, и Киас-эд-Дин со своими кон¬
никами ворвался в город.
Кое-как отряду Боцо удалось пробиться сквозь нераз¬
бериху всеобщей резни и увести остатки грузинского вой¬
ска на другой берег Куры, в Исанскую крепость. Исанская
крепость оказалась изолированной от остальных частей
города.
Но царские сокровища оказались в руках Джелал-эд-
Дина и вообще весь Тбилиси оказался фактически в его
руках. Теперь султан должен был сдержать обещание и
отдать город на разграбление воинам. Опьяневшие, озве¬
ревшие от крови, хорезмийцы с дикими криками врыва¬
лись в дома, рубили вдоль и поперек всех, кто попадался
под руку, мужчин и детей сразу, женщин — после осквер¬
нения и надругательств. Едва обхватывая руками, выво¬
лакивали на улицы бурдюки, по улице текли ручьи из
вина и крови. Заплясали на стенах домов отблески пожа¬
ров. Во время этого разгула воины не разбирались, чей
дом под рукой: неверного грузина или перса-магометани-
на. Все были одинаковы. Все истекало кровью и горело в
огне.
Жители Тбилиси приготовились к длительной осаде
родного города. Они думали, что пройдут месяцы, прежде
чем чаша весов войны склонится на ту или другую сторо¬
ну. Кроме того, они были уверены, что придет подмога,
а значит, врагам придется в конце концов снять осаду и
отступить. Вот почему, хотя город и был осажден, жизнь
шла своим чередом и никто не собирался умирать.
Внезапное вторжение вражеских полчищ в город по¬
вергло тбилисцев в ужас. Они не хотели верить своим,
глазам и ушам, видя разгорающиеся уличные бои и слы¬
ша шум рукопашной схватки под своими окнами.
Павлиа первый заметил пламя пожара, взметнувшееся
на окраине Тбилиси. Он забарахтался в своем кресле, за¬
метался, насколько для него это было возможно. Шум боя
510
приближался, как шум лавины в горах или шум наводне¬
ния, когда, опрокинув плотину, вода мчится по равнине,
смывая все на своем пути.
Грузины дрались за каждую улицу и за каждый дом.
Они устраивали засады, стреляли из окон и щелей. Лязг
оружия и вопли приближались к дому Торели.
Перепуганная насмерть Цаго, прижимая к груди ре¬
бенка, забилась в темный угол и дрожала так, что стучали
зубы. Павлиа как будто не терял присутствия духа, хотя
и не знал, что делать, чем помочь бедной сестре и малы¬
шу.
—
Спускайся в подвал,— советовал он,— да скорее, не
теряй драгоценных секунд.
—
Нет... все равно... найдут и там. Видно, уж нам не
спастись.
—
Тогда бегите куда глаза глядят. Но выбирайтесь
отсюда, сейчас они будут здесь. Будь проклята моя не¬
мощность, моя неподвижность в этот час!
—
Не успеем и убежать, догонят,— И, вместо того что¬
бы спасаться, Цаго разразилась рыданиями.
Павлиа выставил вперед руки, чтобы показать свою
полную беспомощность и бесполезность.
—
Несчастная, что же ты стоишь? Нет ли у вас в доме
какого-нибудь тайного убежища или потайного хода?
—
Есть со двора ход, ведущий к Куре.
—
Что же ты молчала? Что же ты медлишь? Ход к
реке! Что же тебе еще нужно, если есть ход к реке? Спус¬
кайся, пока не поздно.
—
А как же ты? Могу ли оставить тебя одного?
—
Меня затащите под лестницу. Я там останусь, и
меня не найдут.
—
Под лестницей заметят, там светло.
—
Не думай обо мне, когда нужно спасать ребенка.
Какая же ты мать, если не хочешь его спасти.
Цаго выбежала из комнаты. Павлиа взгромоздился на
плечи юноши, который был и учеником мудрого ученого,
и его слугой одновременно. Юноша затащил калеку под
лестницу и усадил его в самое узкое темное место. Павлиа
велел принести боевые доспехи, оставшиеся после Торели:
лук, саблю и щит. Слуга тоже начал устраиваться под
лестницей, но Павлиа прогнал его, сказав:
—
Иди, помогай слабой женщине, да к тому же с ре¬
бенком па руках. А я мужчина. Кроме того, у меня есть
лук, меч и щит — все, что нужно, чтобы умереть с честыо.
Полулежа под узкой лестницей, Павлиа никак не мог
отдышаться. Наружная ограда наполовину была разруше¬
на, и Павлиа из своего убежища видел все, что происходит
на улице, в то время как его можно было не заметить,
пройдя в трех шагах.
Рукопашная схватка все ближе подвигалась к Павлиа.
Около дома Торели горстку грузин теснили со всех сторон
хорезмийцы, запрудившие улицу. Грузины не отступали,
но то один, то другой падали под ударами хорезмийцев.
На место упавшего некому было встать, и это место зани¬
мал чужой. Так, шаг за шагом враги продвигались вперед,
наступая на трупы павших, перешагивая через них.
Павлиа натянул лук Торели. Стрела пронзила хорез¬
мийца. Павлиа опустил лук и захлопал в ладоши как ребе¬
нок. Ои выпустил еще три стрелы, и, когда упал четвертый
хорезмиец, часть сражавшихся кинулись к дому Торели,
правильно угадав, откуда летят смертоносные стрелы. Они
бежали и лопотали по-своему, а подбежав к дому, разожгли
свои факелы. Дом загорелся со всех сторон, и дым запол¬
512
нил пространство под лестницей, в то время как пламя
осветило спрятавшегося калеку. Но воины его не увидели,
с них было довольно подпалить дом.
Стрел больше не было. Оставались сабля и щит. Но в
руках Павлиа они были бесполезны. Если бы он мог, ои
выскочил бы из своего убежища и, прежде чем пасть,
успел бы поразить нескольких человек. Но никакими уси¬
лиями он не мог не только выскочить сражаться, но и
сдвинуться с места.
Павлиа лег и закрылся руками. Дом разгорался все яр¬
че, дерево трещало и рушилось. Он попробовал ползти, и уж
высунул из-под лестницы голову и плечо, но стена в это
мгновение рухнула, и там, где только что был живой чело¬
век, осталась груда дымящихся камней и горящих бревен.
К ночи затих шум боя. Безмолвно догорали дома. В го¬
роде стоял смешанный запах крови, горелого мяса и за¬
гнивающих трупов. Цаго и юноша-прислужник вылезли
из своего укрытия и вновь оказались на своем дворе. Вме¬
сто дома они увидели груду дымящихся обломков. Всюду,
куда ни глянь, зола, угли, закоптелые камни. В другое
время Цаго разрыдалась бы, увидев, что осталось от ее
дома, но сейчас ее мысли были заняты тем, как бы ра¬
зыскать брата. Он где-то здесь, может быть, уж мертвый
или даже сгоревший, но никуда он не мог деться. Зачем
бы стали утаскивать хорезмийцы тяжелого, неподвижного
калеку?
Юноша искал то место, где была лестница, и никак не
мог определить — все смешалось под развалинами.
—
Где же лестница,— почти закричал он,-— я же оста¬
вил его под лестницей?
—
Ты стоишь на лестнице,— сказала Цаго и сама бро¬