Страница 18 из 28
— Здравствуйте, меня зовут Мэри Харпер. Мой сын Блейк записан к вам на следующей неделе. Я звоню, чтобы узнать, можно ли перенести запись. Нам хотелось бы попасть на прием пораньше.
Келли повернула к себе монитор компьютера, чтобы проверить расписание.
— Мне очень жаль, миссис Харпер, но свободного времени нет. Я могу записать ваш номер телефона, и мы перезвоним вам, если появится окно.
Женщина на другом конце вздохнула:
— Это было бы замечательно. Блейк так хочет поскорее попасть на прием. Он боится возвращаться в школу, пока его лицо и рука не заживут.
Келли поняла, что речь идет о десятилетнем мальчике, пострадавшем при пожаре, о котором Ной говорил ей пару недель назад. Ной собирался принять его в виде исключения. Обычно он не занимался детьми и жертвами пожаров. Но не потому, что не мог. Ной был одним из лучших хирургов в стране, но в основном он специализировался на увеличении груди, подтяжке лица и других процедурах для женщин. Келли снова взглянула на монитор, чувствуя себя даже немного виноватой в том, что у Ноя нет времени помочь мальчику, который так в этом нуждался.
— Миссис Харпер, — сказала Келли, — не могли бы вы привести Блейка завтра в пять часов?
— Но я думала…
— Думаю, доктора Фостера не затруднит принять еще одного пациента в конце дня. К тому же это всего лишь консультация, и она не займет много времени.
Миссис Харпер расплакалась.
— Вы не представляете, что это значит для нас, — сказала она. — Правда. Я так благодарна за то, что вы сможете принять его раньше. Я хочу, чтобы у моего сына появилась хоть небольшая надежда. Мы обязательно придем.
Закончив разговор, Келли добавила запись в график. Если ей снова придется приехать в офис и быть рядом с Ноем, она это сделает. Она не станет сидеть в шикарном доме Ноя, пользуясь его добротой, когда он так нужен здесь. Мальчик боится ходить в школу, боится встретиться со своими друзьями, и все оттого, что он пострадал при пожаре. Она молилась, чтобы маленький мальчик нашел в себе мужество и вернулся в школу, даже если его шрамы не исчезнут.
Как только последняя клиентка покинула офис, Келли заперла входную дверь и включила сигнализацию. Погасив свет в приемной и выключив компьютер, она вошла в кабинет Ноя.
— Ты готова? — спросил он, выключая свой компьютер.
Келли кивнула:
— Да.
Он посмотрел на нее и нахмурился:
— Что-то не так?
— Я только что разговаривала по телефону с миссис Харпер. Блейк будет здесь завтра в пять.
Ной покачал головой:
— Он записан на следующую неделю. Завтра днем я буду дома, с тобой.
Келли скрестила руки на груди:
— Нет. Завтра в пять ты и я, мы оба, будем здесь. Если ты не можешь оставить меня дома одну, я поеду с тобой. Его обязательно нужно принять, убедить его в том, что его случай не безнадежен.
Ной пересек комнату и остановился в нескольких сантиметрах от нее.
— Конечно, не безнадежен, — сказал он, глядя Келли в глаза. — Я сделаю все, что от меня зависит. Должно быть, ему сейчас очень тяжело.
Келли кивнула.
— Да, именно так, — прошептала она.
Ной погладил ее по гладкой неповрежденной щеке и нежно поцеловал в губы:
— Ты удивительная, Келли.
— Почему?
— Потому что ты готова вернуться сюда завтра, чтобы помочь этому мальчику. Ты все больше и больше меня удивляешь.
Келли покачала головой:
— Ной, если я смогу помочь ему обрести надежду, понять, что он — тот же самый мальчик, с ожогами или без них, то мое пребывание здесь полностью себя оправдает.
— Тот же самый мальчик, да? — спросил Ной с легкой усмешкой. — Разве не это я говорил тебе совсем недавно?
Келли покачала головой:
— Мы говорим о ребенке, Ной. Я же стала совершенно другим человеком. Я что-то потеряла, и, как мне кажется, навсегда.
— Не навсегда, — сказал он, целуя ее. — Мы это вернем.
Как она могла не цепляться за его силу, за его веру? Как она могла сдаться, когда Ной давал ей все, что мог?
Келли ждала Ноя в его кабинете, пока он проводил консультацию с Блейком. К счастью, на этот раз Мэри сидела за стойкой администратора, и Келли могла спрятаться здесь. Хотя повязки на ее лице уже не было и она не чувствовала себя монстром Франкенштейна, она пока не хотела быть на виду, ведь ее рука все еще находилась в фиксирующей повязке, а длинный красный шрам красовался на лице.
Келли посмотрела на часы, и ей стало интересно, чем занимаются ее родители. Она не сказала им об аварии, хотя и считала честность своим достоинством. Вытащив из кармана сотовый, она приготовилась к тому, что, вероятно, ее ожидает один из самых депрессивных телефонных разговоров из всех, что у нее когда-либо были. Раздались гудки, и она крепче сжала трубку.
— Алло.
— Мама?
— Келли? Дорогая, я так рада тебя слышать!
— Я не ожидала застать тебя дома. Ты не работаешь сегодня?
Эрма Мэтьюз вздохнула:
— Им пришлось сократить мои часы, поэтому теперь я иногда беру единичные смены.
Келли закрыла глаза:
— Мне очень жаль, мам. Я так и подумала, так как телефон снова включился только после того, как ты сняла деньги со счета.
— Да, дорогая. Спасибо. Ужасно, что вам приходится тратить на нас деньги. Будем надеяться, что твой отец в ближайшее время найдет какую-нибудь работу. Он получил приглашение на собеседование, которое состоится через два дня. Работа на заводе, до которого около часа езды. Придется, конечно, поездить, но оплата там даже лучше, чем та, которую он получал до увольнения.
— Это замечательно, мам!
На мгновение воцарилась тишина. Келли понимала, что ей придется выложить все начистоту.
— Мама, мне нужно тебе кое-что рассказать. Только ты не волнуйся.
— Что случилось? С тобой все в порядке? Нельзя сказать матери: «Не волнуйся» — и ожидать, что так и будет, Келли.
Келли сглотнула.
— Я попала в аварию пару недель назад. Но со мной все в порядке, — добавила она быстро. — У меня сломана ключица, и мне наложили несколько швов. Но я в порядке.
— Боже мой, дорогая. Почему ты не сообщила об этом своему брату, чтобы он передал нам?
— Я не хотела вас беспокоить. Из-за того, что случилось, я не смогу сыграть роль в фильме Энтони Прайса, о которой я тебе рассказывала.
— О, милая. — Тон Эрмы смягчился. — Мне очень жаль, дорогая. Я знаю, как сильно ты этого хотела. Ну ничего, будут и другие роли, — заверила ее мать.
— Послушай, мам, — сказал Келли, пытаясь сдержать слезы, — я сейчас в офисе, и мне нужно идти. Я просто хотела рассказать тебе о том, что произошло.
— Я так рада, что ты позвонила! Я тебя очень люблю.
— Я тоже тебя люблю, мама. — Келли нажала на кнопку разъединения, коря себя за трусость, ведь она так и не рассказала обо всех своих травмах, оставив своей матери надежду на то, что будут еще роли, еще фильмы, хотя сама в это уже не верила.
Через мгновение в кабинет вошел Ной. Не говоря ни слова, он подошел к столу, выдвинул ящик и достал ключи.
— Я готов.
Он стремительно вышел за дверь, и Келли поспешила за ним. По-видимому, что-то не так. Она практически выбежала вслед за Ноем через заднюю дверь и села в его машину, которую он уже завел. Пристегнув ремень безопасности, она взглянула на него:
— Мэри закроет офис?
Ной кивнул и въехал в поток машин.
— Не хочешь рассказать, что случилось? Чем ты так расстроен?
— Нет. — Он даже не посмотрел на нее.
Келли знала, когда стоит держать язык за зубами. Не нужно быть гением, чтобы понять, что это, скорее всего, связано с Блейком. Они въехали в гараж. В воздухе висело напряженное молчание, и Келли решила, что будет лучше, если она просто пойдет в дом. Если он захочет поговорить, он знает, где ее найти. Прежде чем она успела взяться за ручку двери, он выключил зажигание и сильно стукнул ладонью по рулю:
— Черт!
Келли сидела молча, ожидая, что он все ей расскажет.