Страница 141 из 239
Ее плоть темнела, разжижалась, спадала с нее в бассейн, который теперь казался мерзким отстойником, полным заразы и кипящего разложения.
Он ждал, наконец, что увидит чистую белизну кости, но то, что он увидел, оказалось бесконечно хуже. Когда в конце концов вся плоть отпала прочь, под нею он увидел блестящий металл робота-убийцы. Это существо – он не мог называть его Низой, – двигалось с быстротой и точностью насекомого к середине фонтана и положило свои когти на плечо бронзового животного.
Со стоном, который заставил Руиза подумать о давно запертых замках, которыми не пользовались, которые вдруг открылись глубоко под землей, зверь сошел с пьедестала и зашевелился.
Оба они, существо и зверь, движением, которое продолжалось века, перевели свои взгляды на Руиза. Их красные глаза были полны немеханическим голодом.
Чудовищно-синхронным движением они сделали шаг по направлению к нему, и робот-убийца поднял руку в страшном гротеске нежного объятия.
Он проснулся с воплем, не в состоянии вспомнить, что же напугало его так страшно.
20
Руиз пришел в себя, покрытый липким потом, чувствуя себя не намного лучше, чем перед тем, как он лег спать. Он потер лицо ладонями, протер глаза, выжидая, пока не пропадут последние следы сна. Он уже забыл содержание сна, но помнил, что в нем каким-то образом была Низа. И он почувствовал страшную пустоту при мысли, что потерял ее. Иногда ой жалел, что не помнит своих снов, пусть даже они бывают неприятными, каким наверняка был этот сон, так напугавший его.
Олбени вскочил и пошел к Руизу, но, видимо, передумал, и теперь стоял неподвижно, протягивая к приятелю руку жестом не то предостережения, не то успокоения.
– Черт тебя подери, Руиз, – сказал он, – у меня от тебя мурашки по коже. Ты в порядке?
– Еще бы. Все о'кей. – Руиз выбрался из штурманского кресла и увидел, что он проспал почти полных два часа, которые сам себе разрешил. Он размял свое раненое плечо и решил, что оно хорошо заживает, отвечая на тканевые стимулянты, которые ввела медицинская прилипала.
Олбени покачал головой.
– Что за дурдом, – сказал он, покачивая головой.
Лицо его было бледно в вырезе шлема, и он ему улыбался.
– Прости, – сказал Руиз. – Почему бы тебе не поспать? Мне надо просмотреть дискетку с данными, и надо составить хоть какой-то план.
Он начал снова втискиваться в броню, морщась от кисловатого запаха, который исходил от мономолевых сегментов.
Секунду Олбени не реагировал, потом, казалось, расслабился от какого-то напряжения, которое Руиз не заметил, пока Олбени не пошевелился.
– Ага. Ага. Наверное, я так и сделаю.
Он начал стягивать собственную броню, и Руиз заметил, что руки у него дрожат.
– Что тут происходило? – спросил Руиз.
Олбени пожал плечами и уселся в штурманское кресло.
– Ничего особенного. Мы в течении, которое идет на запад, плывем-дрейфуем со скоростью пол-узла в час. Там, на поверхности кой-чего творилось, как раз когда ты уснул, кто-то все время возился и трепыхался, включили тьму сонаров и опускали детекторные драги, такое ощущение, что кто-то чего-то искал. Это не нас, часом?
– Может, и нет, – ответил Руиз. – А еще что-нибудь было?
Олбени неловко и смущенно заерзал.
– Наш бывший работодатель… Он совсем без пятой клепки с поехавшей крышей, а? Он мне тут рассказывал про свое искусство, пытался меня напугать как следует. Должен тебе сказать, в этом он преуспел. Теперь мне понятно, почему ты сказал, что лучше хочешь умереть, чем попасть ему в лапы.
Он вздохнул и посмотрел на Руиза измученными глазами.
– И я тоже так решил. Надеюсь, ты можешь с ним управиться, Руиз.
– Мне тоже так кажется, – ответил Руиз, стараясь говорить как можно увереннее, – если вообще кто-то может с ним справиться.
– Ладно, – Олбени вздохнул и закрыл глаза. Секундой позже глаза его закрылись, и он начал храпеть.
Руиз потянулся, потом подошел к панели коммуникатора и засунул туда дискетку Алмазной Фасолинки.
Реминт снова позвонил, вскоре после рассвета, и разбудил Кореану от неспокойного сна, в котором ей снились страшная опасность, угроза гибели и побег. Сны ее были окрашены страшными картинами из безумных коридоров Добравита – это была протечка из намертво отрезанного от сознания ее детства и детских воспоминаний.
Мармо ответил на вызов, но Реминт настаивал, что он должен говорить только с Кореаной. К этому времени Кореана стояла в дверях, расчесывая спутавшиеся от сна волосы. Когда она увидела, чье лицо заполнило экран, она подошла к панели коммуникатора.
– Что такое?
– Еще одно наблюдение.
– Где?
Теперь она совершенно проснулась, ее плохие сны испарились в огне ее ненависти.
– В казармах. Он прибыл туда в маленькой подлодке, вошел внутрь на несколько минут, потом вышел, взошел на борт подлодки и уехал.
Бесстрастное лицо Реминта ничего ей не сказало.
– Ты его схватил? – она вся исполнилась восторга.
– Нет. Мы ожидали, что он прибудет в надводном транспорте – скажем, на воздушной лодке – и соответственно устроили все наши ловушки. У нас не было никакой возможности напасть на него в лагуне казарм. У нас были страшные трудности даже с тем, чтобы ввести туда шарик-шпион. Пиратские властители вне себя, они пылают от ярости, они вооружили казармы многочисленными роботами-убийцами, они меня повсюду ищут. Я боюсь, что моя полезность моему брату навсегда пострадала – настолько сильно она уменьшилась.
При этом отступлении от темы что-то зажглось в глазах убийцы.
– Но ты идешь за ним по пятам? Уж это точно?
– Нет. По выходе из лагуны лодка нырнула прежде чем мы успели прикрепить к ней отслеживающее устройство. Она ушла на максимальную глубину, а потом выключила моторы, и мы не в состоянии были уловить что-либо нашими детекторами.
– Идиот несчастный! – Ее восторг превратился в жгучую ярость. – Я тебе перережу глотку и скормлю тебя маргарам.
Реминт, казалось, совершенно не отреагировал на ее вспышку. Он откинулся назад, и в поле зрения камеры появился сонический нож. Он включил нож и притронулся лезвием дрожащего воздуха к своей шее.
– Это твой приказ?
Пока он говорил, лезвие впилось в его горло, немножко, но тонкая струйка крови побежала по лезвию и забрызгала линзу камеры крохотными красными брызгами.
– Нет! Нет! Не будь дураком! – она смотрела, как он выключил нож и спрятал его, видимо, совершенно не интересуясь тем, что красный ручеек бежал по упругим мускулам его шеи. Как она поняла, это было существо, на которое совершенно не распространялся человеческий опыт, она никогда не имела дела с такими людьми, хотя у нее было несколько генчированных рабов. Никто из них не проявлял такого ледяного неистовства. Реминт до своей деконструкции, должно быть, был незаурядным человеком.
Он взглянул на нее, глаза его не выражали никаких чувств.
– Мне продолжать?
– Да.
– Тогда следующее: Руиз Ав теперь обдумывает то, что он узнал в казармах. Мне кажется, что он станет разыскивать меня в моем некогда любимом месте, в фабулярии неподалеку от крепости моего брата. Пиратские властители уже посетили Селадон Уинд, как называется это место, и их агенты все еще сидят в каждой дыре и в каждом углу. Это он и так знает, но судя по моей оценке этого человека, он посчитает, что сможет открыть нечто новое, что упустили правительственные агенты. Что лорды были слишком глупы и упустили какую-нибудь важную информацию. Он совершеннейший эгоманьяк, я тоже таким когда-то был. Мы очень и очень похожи во многих отношениях.
Его отстраненность от того, что он говорил, была совершенно невероятна, хотя он и был просто роботом из плоти и крови, как его понимала Кореана..
Кореана задумалась.
– Ты его там поджидаешь?
– Я и мои многочисленные убийцы прячемся в соседнем дворце развлечений.
Она приняла решение.