Страница 55 из 111
– Да. Очень. Жаль, что нельзя позвонить. Тогда оставьте мне адрес. Давайте, я сразу запишу, чтобы не забыть.
Она потянулась за блокнотом, но Алла остановила ее.
– Успеется. Впереди еще целая ночь пути. Лучше отдохни и успокойся. Ты вся дрожишь.
– Вы мне так помогли. Даже не знаю, как вас благодарить.
– Отблагодаришь еще. – Сеня хотела спросить, каким образом, но в этот момент проводница принесла два стакана чая и два целлофановых пакета с постельным бельем под мышкой. Соселдка по купе восхитилась: – Какой сервис! Обязательно напишем благодарность вашему ведомству. Верно, Ксюша?
Сеня кивнула, с опаской косясь на проводницу.
* * *
Голова раскалывалась от боли. В горле будто прошлись наждачной бумагой.
Сеня попробовала глотнуть, но ничего не вышло. Распухший, неповоротливый язык едва помещался во рту. Девушка услышала тихий всхлип и открыла глаза.
Окружающая темнота странным образом медленно двигалась и издавала звуки – шорохи, бормотание, плач – едва различимые, но, несомненно, присутствующие.
Девушка пошевелилась и застонала сама. И тут же испугалась этого звука, потому что вокруг воцарилась тишина. Она сглотнула, и даже это движение пронеслось по комнате гулом. Сеня поняла – в темной комнате живет страх, соединившийся из множества других страхов – маленьких и больших.
– Где я?
Вопрос вырвался непроизвольно, и Сеня не ожидала ответа. Но он прозвучал, к тому же, совсем рядом. Холодные пальцы коснулись ее руки.
– Не знаю. Никто не знает. И, пожалуйста, говори потише.
– Почему? – прокаркала Сеня.
Она поняла, что рядом с ней – молоденькая девушка, наверное, не старше ее.
– Могут прийти они.
Голос становился все тише, и постепенно сошел на нет. В нем присутствовал ужас.
– Кто?
Она и сама едва шевелила губами.
– Не знаю. И тебе не нужно интересоваться. Молчи. Так лучше.
Сене казалось, что она продолжает грезить, и делает это очень давно – с тех пор, как выпила чай в вагоне поезда. Он показался ей горьковатым, и девушка его не допила. Наверное, поэтому в ее памяти остались какие-то обрывки разговоров. Два голоса – мужской и женский.
– Ничего так. Титьки большие для такой малявки.
Чьи-то руки стиснули ее грудь. Сеня пыталась их оттолкнуть, но тело не слушалось.
– Ну, так кто выбирал?
– Да уж, ты знаешь в этом деле толк. Куда ее – в берлогу или отстойник?
– В отстойник, – грубая рука ущипнула Сеню за ягодицу. – Не тронь! Она денег стоит. Доставишь на место, езжай в берлогу и бери любую. А эту – не смей! Я доступно объяснила?
– Ой, смотрите на нее! Командирша выискалась! Можешь вместо нее лечь. Я не против.
– Не по Сеньке шапка. У тебя денег не хватит – ни на меня, ни на нее.
Алла. Сеня узнала ее голос, хотя сейчас он звучал далеко не так приятно, как в поезде. Наверное, именно соседка по купе что-то подсыпала ей в чай, и еще уговаривала подождать, пока тот остынет. Сама же Сеня болтала без умолка, рассказывая чужой женщине о своей жизни, планах, мечтах, угощая бабушкиными пирожками с яблоками.
Вдруг захотелось плакать от собственной глупости. Но слез не было, как и слюны, чтобы промочить горло.
Что же соседка по купе ей подсыпала?
– Вода есть? Пить хочется.
– Сейчас принесу.
Источник призрачного тепла на несколько мгновений исчез, и Сеню охватил озноб. Затем она снова услышала шевеление рядом. В руках оказалась эмалированная кружка. Сеня выпила ее содержимое до донышка, проглотила все капли, и только тогда прошептала:
– Спасибо.
– Пожалуйста. Давай, отнесу назад. Здесь только одна кружка и ведро. Точнее, есть еще одно, но оно не с водой. Все стараются меньше пить.