Страница 5 из 7
— Напиши адрес и наклей марку.
Я взял лист, вывел на нем крупными буквами адрес и наклеил в углу марку.
На обороте сообщил Гошке, что это лист с дерева вечнозеленой магнолии и что семена ее впервые были завезены в Крым в 1817 году из Калифорнии. Так было написано на табличке при дереве в Никитском ботаническом саду.
Мы опустили лист в почтовый ящик, и он поехал в Москву.
5
Таня была девочкой удивительной: она знала уйму загадок, головоломок, шуточных задач, ребусов.
Когда я и Лена укладывались на ночь в кровати, Таня укладывалась на диванчике, а Динка и Марта — на раскладушке, мы, прежде чем потушить мухомор, слушали Таню, которая задавала загадки и головоломки.
— Скажите, как правильно: перепонная барабанка или пирепонная барабанка?
Лена спешит ответить первой:
— Конечно, перепонная.
Таня спокойно возражает:
— А может, барабанная перепонка? — не выдерживает и хохочет.
Все это тем более смешно, потому что Лена во время войны работала процедурной сестрой в госпитале.
Не выдерживаю и я и тоже хохочу. Слышно, как у Динки и Марты звякают номерки на ошейниках, — это собаки поднимают головы, стараются понять причину веселья. Лена почему-то грозит мне пальцем и потом тоже смеется.
— А вот как, по-вашему, — продолжает Таня: — плыли на пароходе два капитана — один сухопутный, другой морской…
Я внимательно слежу за интонациями голоса Тани, пытаюсь уловить тот момент, где она сфальшивит, поторопится — тут-то и кроется в загадке подвох.
Но Таня говорит ровным и даже будто безразличным голосом:
— Значит, один сухопутный капитан, а другой — морской. А маяк на берегу то погаснет, то потухнет, как у нас в Ялте. Который из капитанов первый увидит маяк?
Тут уже наступает моя очередь. Я не выдерживаю и говорю:
— Наверное, морской капитан: у него должен быть бинокль.
За ширмой тишина.
Потом доносится еле сдерживаемый, приглушенный подушкой смех.
— Маяк ведь, — говорит наконец Таня, — то погаснет, то потухнет! Он и не горит вовсе!
И опять мы все смеемся. И Динка и Марта тоже, очевидно, смеются, трясут головами, потому что у них беспрерывно звенят ошейники.
А загадкам, скороговоркам, шуточным задачам нет конца. Что вверх ногами растет? Оказывается, сосулька. В какое озеро впадает триста тридцать шесть рек, а вытекает одна? Выясняется, что это озеро Байкал с рекой Ангарой. Скажите быстро: «Щетинка у чушки, чешуя у щучки».
А на море гремят выстрелы и отражаются на небе высокими огненными свечками.
— Адмирал Ушаков турок бьет, — говорит Таня. — Ну что, будем спать? Тушить свет?
И, как всегда, из-за ширмы просовывается тонкая детская рука и поворачивает выключатель на мухоморе.
6
Я сидел дома один с собаками. Таня ушла в школу получать тетради и новые учебники для пятого класса. Лена с камышовой корзинкой отправилась на базар за дынями и виноградом.
Динка и Марта, воспользовавшись отсутствием большой хозяйки — Елизаветы Захаровны и маленькой хозяйки — Татьяны, выманили у меня коржики и остатки печенья.
Потом им показалось этого мало, и они начали требовать халвы, которую недавно купила Таня. Я сделал вид, что не знаю, где она хранится.
Но Динка лапой поскребла дверцу тумбочки: отворяй — халва здесь.
Покончив с халвой, Динка и Марта сошлись друг с другом, морда к морде, пошептались и опять направились ко мне учинять насилие.
Я решил прикинуться спящим — лег с краю на постель, протяжно задышал.
Собаки долго расталкивали меня носами, повизгивали, тянули за брюки, но я продолжал упорствовать. Наконец они отчаялись добудиться, залезли под кровать, поворчали на мою неучтивость и задремали.
Я еще немного полежал, потом осторожно встал и прокрался к Таниной этажерке с книгами. Собаки заснули, кажется, крепко.
Тогда я приободрился и уже смело начал расхаживать вокруг этажерки, выбирать для чтения книгу. Беляев «Старая крепость», «Русские сказки», Короленко «Слепой музыкант»… Все это я читал.
Но вот я достал большую книгу — «Первоклассница». Мне хорошо помнилась кинокартина под таким же названием. На обложке узнал Наташу Защипину, маленькую актрису, которая исполняла роль первоклассницы Маруси.
Я пролистал книгу. Из нее выпали фотография и распечатанное письмо. На фотографии была группа девочек вокруг народной артистки СССР Тамары Федоровны Макаровой. В «Первокласснице» Тамара Федоровна снималась в роли учительницы Анны Ивановны. На руках у нее сидела маленькая девочка с худенькими косичками. Я узнал Таню. Кого же она играла в кинокартине?
Книга лежала раскрытой. Я взглянул на иллюстрацию. Посреди класса стояла смущенная и растерянная девочка в форменном платье и в черном переднике. И опять я узнал Татьяну. Под иллюстрацией было написано:
«Когда кончилась большая перемена, все вдруг увидели, что в классе стоит никому не знакомая девочка.
Не успели первоклассницы спросить девочку, кто она такая, как в класс вошла Анна Ивановна. Увидев Анну Ивановну, незнакомая девочка горько заплакала.
— Что с тобой? — спрашивает Анна Ивановна.
— Я заблудилась! — отвечает девочка, громко плача. — Где мой класс — первый «Б»? Где мои девочки? Где моя Любовь Викторовна?
— Ну, ну, не плачь! — говорит Анна Ивановна ласково. — Они совсем близко, здесь, за стеной. Идем, идем, я тебя провожу».
Тут я не удержался и вытащил из конверта письмо.
Конверт-то был раскрыт, и даже уголок письма торчал из него.
Письмо было Тане от Тамары Федоровны.
«Дорогая моя Блошка! — писала Тамара Федоровна. — Я получила оба твои письма, которые меня очень обрадовали — и тем, что ты меня помнишь, и тем, что ты уже так хорошо пишешь. Значит, не зря я вас учила.
Я не могла тебе ответить только потому, что очень занята. Заканчиваем съемки по картине «Первоклассница». Снова снимаем лес. Настоящий — со снегом, морозом и ветром. Холодно сниматься очень, и все простужаемся. Вспоминаем милую, теплую Ялту. В марте ты увидишь себя в кино. Ты всем нравишься. И когда меня спрашивают, хорошая ли ты девочка, я говорю — да. Учится хорошо. Это ведь правда? Да? Напиши мне, как твои успехи в балете. Целую тебя крепко. Всем девочкам передай привет.
Макарова».
Тамара Федоровна не ошиблась: Таня хорошо училась, и я могу подтвердить.
Когда мы приехали, я видел ее табель, где стояли пятерки и была только одна четверка по устному русскому языку. Видел я и похвальную грамоту:
Выдана ученице 4-го класса
женской средней школы № 6
г. Ялты, Крымской области
БЛАЖКО ТАТЬЯНЕ
За отличные успехи и примерное поведение
31 мая 1952 года
Когда вернулась Таня с тетрадями и учебниками, она застала меня за чтением книги «Первоклассница».
— А-а, вот вы что читаете? — сказала Таня.
— А-а, — сказал я. — Значит, ты не только Таня, а еще и Блошка?
— Да. Меня так называла Тамара Федоровна. Я была самой маленькой.
И вот тут-то я все и узнал о съемке кино: и про «ДИГ», и про лампы-подсветы, «бебики», и про осветителей, которых артисты в шутку называют «ослепителями», и про то, как Таня вначале робела, когда стояла перед киноаппаратом — камерой и помощник режиссера командовал: «Приготовиться к съемке! Тишина! Мотор!»
Это значило, что в камере запускалась пленка, а совсем низко, на штативе, свешивался к самой Тане микрофон. И все, что теперь бы Таня ни сделала и ни сказала, оставалось на пленке у операторов и на пленке у «звуковиков».
Таня терялась, забывала слова роли. Тогда раздавался голос помощника режиссера: «Стоп! Сначала!»
Потом вдруг обнаруживалось, что в кадр откуда-то лезла тень, и тут же раздавался голос оператора: «Стоп! Каширует!» Камеру передвигали и брали новый кадр.
Тамара Федоровна, стремясь облегчить положение маленькой Блошки, которая от растерянности все время путала имя учительницы, Любови Викторовны, сказала ей, чтобы она говорила имя и отчество своей мамы: «Где моя Елизавета Захаровна?»