Страница 99 из 366
– Вздремнули, гуру?
– Просто попытался выяснить, не работает ли моя сцепка таким же образом. Похоже, нет. И всё же давай‑ка проверим. – Он вытащил свой «блэкберри» и крошечные наушники к нему, затем перешёл на другой край комнаты, достаточно далеко, чтобы Кадим не смог услышать, что говорится в наушниках. Затем он набрал номер.
– Агент Доусон. Это Ранджип. Вы можете говорить?
– Да.
– Вы с президентом Джеррисоном?
– Да.
– Скажите: на нём по‑прежнему надет респиратор?
– Нет, его убрали около часа назад.
Ранджип почувствовал, как у него чаще забилось сердце. Это, однако, всё ещё не доказывало ничего, кроме того, что Кадим имеет доступ к памяти агента Доусон, как и раньше.
– Мне нужна ваша помощь в небольшом эксперименте.
– Хорошо, – сказала Сьюзан. – Две секунды. – Он услышал, как она извиняется перед президентом Джеррисоном. Ранджип как раз смотрел на Кадима, когда услышал, как Джеррисон говорит «Я отсюда никуда не денусь», и увидел, как Кадим улыбнулся – но президентской остроте или чему‑то ещё?
Когда Сьюзан снова заговорила в телефон, Ранджип сказал громким голосом, так, чтобы услышал Кадим на другом краю комнаты:
– Рядовой Адамс!
– Я!
– Я собираюсь попросить агента Доусон задумать серию чисел от одного до десяти. Когда она думает об этих числах, ты будешь поднимать соответствующее количество пальцев, хорошо,
Кадим кивнул.
– Ладно, агент Доусон, вы слышали, что я сказал. Дайте мне серию чисел от одного до десяти. Не какую‑нибудь известную последовательность, которую вы знаете наизусть, а случайные числа. По одному в секунду. Просто прошепчите их мне. Начинаем… сейчас.
– Четыре, – сказала Сьюзан, и Кадим поднял левую руку с прижатым к ладони большим пальцем и выпрямленными остальными.
– Два, – сказала Сьюзан, и Кадим поднял знак мира.
– Семь, – сказала она; Кадим не опустил левую руку с двойкой, но поднял правую с растопыренными пальцами.
– Шесть. – Кадим не стал нарушать приличий и загнул на левой руке средний палец.
– Десять. – Все пальцы растопырены на обеих руках, как у ребёнка, который показывает, что вымыл руки.
– Потрясающе, – сказал Ранджип.
– Что? – спросила Сьюзан.
– Связь в реальном времени, которая возникла между рядовым Адамсом и вами в момент, когда вы выстрелили в Латимера. Она до сих пор существует. Он по‑прежнему может читать ваши мысли.
– Вот чёрт, – сказала Сьюзан.
С другого края комнаты Кадим добавил:
– Она думает, что будет, если Бесси Стилвелл сможет делать то же самое со Старателем.
Внутренние часы Доры Хеннесси ещё не приспособились к пятичасовой разнице во времени между Лондоном и Вашингтоном: хотя здесь было всего три часа дня, дома уже наступило 8 вечера. Не способствовало адаптации и то, что в пятницу утром ей сделали разрез на боку; швы зудели. И всё же ей не нравилось просто лежать на больничной койке, так что она вместо этого сидела на стуле у окна, глядя на ноябрьский день снаружи.
У Доры и её отца были отдельные палаты, что было лишь к лучшему. Через несколько часов ей захочется спать; последнее, что ей было бы при этом нужно – сосед по комнате, который хочет посмотреть вечером телевизор.
Дора читала память Энн Дженьюари, медсестры, которая участвовала в операции, спасшей жизнь президенту. Она по‑прежнему была недовольна тем, что её собственную операцию перенесли ради него, но она знала – потому что это знала Энн – как близко они подошли к тому, чтобы потерять Джеррисона, и хотя её отец хотел подать на больницу в суд, она не могла заставить себя и подумать об этом.
В её дверь постучали.
– Да? – крикнула она.
Дверь распахнулась; за ней показался доктор Марк Гриффин. Она видела его в пятницу; он пришёл проведать её после того, как она очнулась от наркоза и объяснить, почему операция была остановлена.
– Здравствуйте, Дора, – сказал он. – Можно войти?
– Конечно.
В палате был ещё один стул, меньшего размера. Он развернул его и уселся задом наперёд, положив руки на спинку.
– Дора, – сказал он. – Мне очень жаль, но у меня для вас плохие новости.
– Вы снова откладываете пересадку, – сказала она. Они имеют хоть какое‑то понятие о том, как тяжело ей всё это даётся?
– Пересадки не будет.
– Почему? Совместимость тканей идеальная.
Гриффин глубоко вздохнул.
– Ваш отец умер.
– Что?
– Мне очень, очень жаль.
– Умер?
– Да.
Она секунду помолчала.
– Если это из‑за того, что вы отложили пересадку…
– Нет, не поэтому. Совсем не поэтому. Дора, ваш отец сегодня днём пытался убить человека – и был застрелен федеральным агентом.
Она слышала какой‑то звук, но, Боже – она подумала, что это у машины на улице стрельнул карбюратор.
– Что… что теперь будет?
– Хирург осмотрит ваш разрез; мы, разумеется, собирались его вскрыть, поэтому шов нужно наложить заново. Мы всё исправим.
Голова у неё шла кругом.
– Я… я не знаю, смогу ли я всё это осмыслить.
Гриффин кивнул.
– Я понимаю. Мы надеемся, что вы останетесь здесь. Мы рекомендуем людям, подвергшимся воздействию эффекта сцепки памяти оставаться под нашим наблюдением до тех пор, пока всё не выяснится, а принимая во внимание, через что вам довелось пройти…
Дора снова выглянула в окно, но её зрение помутилось из‑за хлынувших из глаз слёз.
Глава 38
Закончив сканирование, Эрик с Джен направились к шкафчику Джен в раздевалке для персонала. Она держала там смену одежды – как она сказал, никогда не знаешь, когда пациента на тебя вырвет. Она сложила одежду в пластиковый пакет, и они поехали к Эрику домой, заехав по дороге в «CVS»[56], чтобы купить зубную щётку и ещё пару вещей. Небо было пасмурным.
События разворачивались не так, как планировал Эрик. Да, он хотел помочь Джен, но он намеревался лишь отвезти её в убежище.
Но теперь она здесь, в его доме.
И он знал о ней больше, чем о ком бы то ни было в этой жизни. Больше, чем он знал о родителях, сёстрах, сыне, бывшей жене.
Он вспомнил сегодняшнее утро, когда он заявился в «Бронзовый щит», а она готовилась к игре: расставляла фигурки и…
Нет. Нет, это были её воспоминания, а не его; его там не было, когда начиналась игра. Боже, они пришли к нему так же естественно, как его собственные… словно она была частью его.
Словно они были парой.
Ха. Забавная формулировка. «Пара». Существительное единственного числа, обозначающее двоих. Только…
Только их теперь было не совсем двое. Он был связан с ней, и воспоминания, касающиеся сегодняшних событий, в которых участвовали они оба – МРТ‑сканирование сегодня днём, её утренний приступ, то, что случилось в игровом магазине, их вчерашнее общение – были безнадёжно перепутаны. Он не мог подумать о чём‑то, чему они оба были свидетелями, не смешав взгляд со своей точки зрения и её.
Время шло. Через несколько часов настанет вечер. А затем ночь, и…
И она действительна была ему небезразлична.
И он ей нравился.
И она была очень, очень красива.
Но…
Но когда они вошли в его гостиную и он сел на длинный белый диван, то ожидал, что она сядет рядом с ним. Однако она выбрала такое же белое кожаное кресло, стоящее лицом к дивану, и уселась в него, подобрав ноги так, что колени упёрлись в подбородок.
– Принести тебе что‑нибудь выпить? – спросил он. – Кофе? Пиво?
Она не ответила – просто молча сидела.
Он приподнял брови.
– Джен? Ты меня слышишь? Ты хочешь чего‑нибудь выпить?
– Я тебя слышала, – ответила она. – Просто я подумала, что ты уже знаешь ответ.
– Джен, я не могу читать твоих мыслей – только твои воспоминания. Сейчас не кризисный момент. – По крайней мере, пока .
56
Одна из крупнейших в США аптечных сетей.