Страница 83 из 142
Как вдруг музыка резко оборвалась. Они даже запнулись и едва не упали. И только теперь заметили их.
Женщины в унылых серых плащах выстроились вдоль стен в две шеренги. Их лица скрывали белые маски. Они пели:
— … Он любит правду и суд;
милости Господней полна земля.
Словом Господа сотворены небеса,
и духом уст Его – все воинство их:
Он собрал, будто груды, морские воды,
положил бездны в хранилищах…[2]
Песнь их звучала скорбно и возвышено. И всё, что лежало за звуками этого песнопения — выглядело греховным.
Колдер, весь похолодев, привлёк себе Мифэнви.
— Что происходит? — пролепетала она.
— Ничего, — цыкнул он, ещё плотнее, ещё надёжнее закрывая её руками.
Она слышала, как тяжко ухает его сердце.
— Отойди от неё, мерзкая тварь! — лёд, которым полнился этот голос, заставил покрыться мурашками.
Мифэнви попыталась оглянуться, но Колдер ей этого не позволил. Наоборот, прижал к себе ещё плотнее, что она почти начала задыхаться.
— Ты что не слышишь меня, ублюдок?! — женщина за спиной Мифэнви продолжала возмущаться. — Ну так знай, или ты сейчас же отойдешь от неё, или я ударю, и вам обоим мало не покажется?
Колдер судорожно вздохнул и отпустил её. Вид у него был совершенно разбитый, руки безвольно повисли, глаза он потупил. Но прежде чем выяснять, что он делает, Мифэнви оглянулась и посмотрела на обладательницу ледяного голоса.
Та была высока, величественна, закутана в пурпурную мантию. На лице её красовалась золотая маска.
Мифэнви с детства не любила пафосно-театральных жестов. Поэтому окинула незваную гостью недовольным взглядом.
— Подойди! — властно сказала та.
— Нет, — решительно ответила Мифэнви. — Вы пришли без приглашения в мой дом, оскорбляете моего мужа. Да кто вы… — она не договорила: незримые руки вцепились ей в горло и стали сжимать. Задыхаясь и суча ногами, Мифэнви, увлекаемая скрытой силой, двинулась к женщине в красной мантии.
Хватка внезапно ослабла, и Мифэнви рухнула вниз, больно ударяясь коленями о мраморный пол замка.
— Я — Мать-Хранительница, жрица самой богини Живой Воды! И ты, Незабудка, предавшая свою суть, подчинишься мне! — женщина в красном воздела руки, и голос её перешёл на причитания: — О, дочери мои! Те, кто именует себя Сёстры Скорби, стенайте, ибо лучший из эдемских цветов пал!
Женщины в серых плащах и впрямь завыли, запричитали, как на похоронах. Двое из них, рослые и плечистые, подошли к Мифэнви с двух сторон и взяв её за руки, развели их в стороны, так, что та оказалась будто распятой.
Несколько сестёр очертили место действа пентаграммой, и слоистые световые плоскости, выйдя из каждой её грани, поднялись до потолка.
Потом они разрезали её дорогое платье и отбросили волосы на плечи, чтобы её узкая спина оставалась полностью открытой. Мифэнви потеряла дар речи от происходящего, она не сопротивлялась, не кричала… Её совсем не страшило то, что должно было произойти.
А меж тем Мать-Хранительница материализовала плеть и, проведя над ней холёной ладонью, посылая огненных змей вдоль всех семи хвостов.
— Сейчас мы очистим тебя, Незабудка. А затем — ты будешь острижена наголо и отправлена на Остров Вечного Раскаяния! — с этими словами жрица занесла плеть под завывание Сестёр Скорби. Мифэнви не зажмурилась и не испугалась. Странное равнодушие охватило её.
В себя привёл демонический, с нотками истерики, смех. Колдер хохотал, как гиена.
Сейчас, распустив крылья, он завис прямо перед ними. Темный, пылающий адским пламенем.
— Глупые курицы! — отхохотавшись, сказал он. — Неужели вы думаете, что она предала свою суть?!
— Заткнись, отродье! — вскричала Мать-Хранительница, плеть она опустила. — И не смей мешать обряду!
— Любой расправе должен предшествовать суд, — проговорил Колдер, злобно скалясь. — Поэтому, ты должна сначала выслушать меня, глупая курица!
— Хорошо, демон, скажи же мне, почему она не предавала своей сути?
— Потому что она ненавидит меня!
— Нет! Колдер, что ты говоришь?! — Мифэнви забилась, пытаясь вырваться из рук сестёр, но те держали надёжно.
— Она возненавидит, когда узнает всю правду! — не глядя на неё, бросил Колдер. — Три года назад я заманил её сюда, чтобы потом овладеть ею!
— Всё было не так, не слушайте его!
— Молчи! — цыкнула Мать-Хранительница. — А ты, гадкая тварь, продолжай!
— Всё очень просто! — каким-то неестественным каркающим голосом начал он. — Я ведь Смотритель Сада, в отличие от Садовников, у меня есть Зеркало Наблюдений. Вот я и заглянул в него как-то и увидел Незабудку. Спроецировать увиденное в сознание глупого брата, которому всегда нравились девицы вроде кузины Латои, не составило труда. А потом — он сам привёл её сюда. И мне нужно было лишь уверить её в преданности и порядочности, а после — подтолкнуть заклинанием брата. И вот — хрясь! — и моя Незабудка — вдова. Три года мне потребовалось, чтобы очаровать её. Затем забросить в голову её тупого папаши идею-фикс выдать замуж дочь, оказаться в нужное время в нужном месте — и, вуаля! — она моя!