Цветы всегда молчат

Гости разъехались.

Первым отбыл Джоэл Макалистер, провожала его Латоя, и надо признать, расстались они почти дружески.

Напоследок он, подмигнув, спросил:

— Признаем ничью? — Латоя кивнула. Он продолжил: — И скажу тебе — эти двое совершенно противоестественно увлечены друг другом. Ладно, ещё твои кузен и кузина, только поженились — не натешились ещё. Но эти! Женаты уже более полугода — а так и ищут друг друга глазами! Ненормально это!

Латоя согласилась, Джоэл чмокнул её в светлую макушку и был таков.

Потом уехали Торндайки.

Простившись с ними, Мифэнви грустно вздохнула. Казалось, Глоум Хилл тоже затих, погружаясь в свою привычную сумеречную дремоту.

Они с Колдером, взявшись за руки, медленно шли к лестнице, у самого её основания — остановились. Мифэнви подняла голову и посмотрела на мужа, тот нежно провёл по ещё щеке согнутой ладонью, а потом, наклонился, легко поцеловал.

— Не грусти, моя Незабудка, зато мы сегодня ужинаем вдвоём, а потом … мы будем танцевать…

— Без музыки? Просто при луне? — поинтересовалась она. Этот вариант её вполне устраивал. Но Колдер загадочно улыбнулся:

— А вот это — сюрприз! Дождись ужина и меня. — Затем обнял её за талию и, приподняв личико, проговорил: — Будь сегодня принцессой! Цвети для меня!

Она улыбнулась, светло и нежно, глаза её сияли, а сердце переполняла любовь, какой она никогда не испытывала прежде. Это чувство звенело натянутой струной меж их сердцами, и, представлялось, если та струна оборвётся — закончится сама жизнь.

Колдер с неохотой отпустил жену и куда-то ушёл. Она же решила, в конце концов, навестить мадам Мишо — Латоя на ту нахвалиться не могла. Мадам Мишо расположилась в западном крыле, заняв целых три комнаты.

Кузину Мифэнви, как и ожидалась, застала у модистки.

Завидев леди Грэнвилл, мадам Мишо тут же рванула к ней и стала, обходя вокруг, рассматривать. Модистка была женщиной высокой и крепко сбитой, и хрупкая хозяйка Глоум Хилла доставала ей до подбородка.

— Веснушки! О, шарман! Шарман! — причитала она, заставляя Мифэнви густо заливаться краской.

Латоя надменно фыркнула:

— И что же тут красивого! — она крайне гордилась своей безупречной алебастровой кожей.

— О! — протянула мадам Мишо. — Веснушки сводят мужчин с ума. Это вам любая француженка подтвердит. А вы что скажете, мадам? Разве ваш муж их не любит?

Теперь Мифэнви не просто покраснела, она стала пунцовой и закрыла лицо руками. Колдер обожал её веснушки, осыпая поцелуями едва ли не каждую из них и шепча при этом что-то про пыльцу цветочных фей. Но это было слишком интимно и слишком прекрасно, чтобы кто прикасался к такому пусть даже намёком.

Поэтому она лишь закивала в подтверждение слов модистки.

Латоя усмехнулась.

— Вот не понимаю я их, этих мужчин! Вечно им нравится не то, что нужно!

— Мадемуазель Грэнвилл, как вы можете говорить подобное! — возмутилась француженка. — Мы, женщины, как цветы. Одни — яркие, другие — нежные, и каждый мужчина выбирает свой цветок. И уж поверьте, дитя моё, вы ни за что не заставите того, кто предпочитает фиалки, взять розу, сколь бы та не была прекрасной.

Мифэнви сейчас убрала руки от лица и вовсе глаза смотрела на говорившую. Может быть, эта Мишо тоже из Ордена?

Та, заметив удивление хозяйки замка, весело подмигнула и сказала:

— Когда-то я была цветочницей! Поверьте, очень полезный опыт для модистки! Вам бы, мадам, я предложила, — она, чуть прищурившись, посмотрела на Мифэнви, — что-нибудь нежное, например, незабудки.

Мифэнви вздрогнула.

Латоя захлопала в ладоши.

— Великолепно! А мне! А мне!

— Увы, мадемуазель Грэнвилл, для вас у меня нет цветов! — мадам Мишо развела руками.

Латоя надулась.

Но мадам Мишо уже полностью переключилась Мифэнви.

— Мадам, как я понимаю, вы неспроста заглянули к старушке Адель? Верно?

— О да, — смутившись, подтвердила Мифэнви, — у меня… у нас… намечается сегодня особенный вечер.

— Хорошо, что предупредила, — буркнула Латоя, опускаясь в кресло, что почти утопало среди вороха тканей и различных аксессуаров, разбросанных всюду в этой комнате. — Стало быть, ужинаю в одиночестве у себя.

— Я буду тебе очень признательна, если ты так поступишь, — растрогано поблагодарила её Мифэнви.

— Да, ладно… Мне всё равно тоскливо — Джоэл уехал, Ричард — тоже.