Цветы всегда молчат

Поэтому сейчас, гордо выпятив свою полную и красивую грудь, затянутую в этот нелепый старомодный корсаж, который тем не менее только подчёркивал её формы, кокетливо откинув выбившийся из причёски белокурый локон, она подошла ближе и протянула руку:

— Ах, Джози, сколько лет, сколько зим! Рада, очень рада тебя видеть! И вас, сэр, — она потупила глазки, тени от длиннющих ресниц заплясали на щеках.

Джози шарахнулась от неё, а заинтересовавший её джентльмен, смерив Латою обжигающе презрительным взглядом, лишь вежливо поклонился, но руки не пожал.

— Простите, миледи, но я не разделяю вашей радости, — сказал он, словно ставя между ними ледяную стену. И эта его неприступность ещё больше заводила Латою, тем более что внутри у неё всё вибрировало от звуков его голоса — глубокого, теплого, волнующего.

— Джози, разве ты не познакомишь нас? — не унималась Латоя.

Джози лишь сильнее прижалась к мужу, он же, будто чувствуя, что она нуждается сейчас в его защите, обвил рукой её тонкий стан и привлёк к себе.

Латою бесила эта близость. Ей хотелось, чтобы он также обнимал её. У него были очень красивые руки с тонкими длинными пальцами.

— Мисс Грэнвилл, я что-то не припомню тот день, когда позволила вам обращаться ко мне так панибратски, — Джози гордо вскинула свой прелестный точённый носик. — И мне нет никакой нужды знакомить вас со своим мужем. Он вряд ли захочет иметь с вами какие-нибудь дела. Правда ведь, мой дорогой?

Муж Джози наблюдал за происходящим с явной заинтересованностью, и лёгкая, слегка лукавая, улыбка играла на его губах. Но Латоя заметила, как он чуть вздрогнул от этого «мой дорогой», и поняла, что Джози не очень-то его балует.

— Думаю, ангел мой, у вас есть основания так полагать, — проговорил он, не выпуская жену из объятий, не отводя глаз от Латои, и не переставая ехидно улыбаться. — Извините нас, миледи, — он чуть наклонил голову, — но мы с Джози очень не любим, когда в наше уединение столь бесцеремонно вклиниваются посторонние. Поэтому, с вашего позволения, мы бы хотели продолжить прогулку. Одни.

Латоя вся задрожала. Он только что отшил её, притом, весьма бескомпромиссно, но при этом столь идеально, что вроде и обижаться было не за что.

Парочка удалилась, беззастенчиво обнимаясь.

Латоя проводила их злым взглядом, невольно отмечая, как хорошо они смотрятся вместе.

А он — крепкий орешек! Но что ж, тем интересней будет охота и тем слаще победа!