Страница 106 из 142
Ленуа кивнул.
— Так каково же ваше мнение, поэтому поводу, уважаемый Созерцатель? — полюбопытствовал Вардис.
— Если честно, — усмехнулся Ленуа, — я бы и вовсе не обратил внимания на то, что происходит в Ордене, — да хоть поубивайте друг друга! моё дело — наблюдать и фиксировать, — если бы всё это не коснулось меня лично.
— Вот так? — приподнял бровь Колдер. — И что же такое могло поколебать беспристрастность Созерцателя?
— Они похитили Аромат у моей подопечной. Фелисите. Она — Дурман, — Ленуа уронил голову и тяжко вздохнул. — Я ведь даже остановить их не мог, только — смотреть да локти кусать!
— Но вы ведь видели Похитителя? — взволнованно спросил Вардис, которого это откровение, похоже, задело даже сильнее, чем самого опекуна ограбленного Цветка.
— Да он и не скрывался особо. Сам — Мастер-Дракон, — всё ещё понуро проговорил Ленуа.
Целитель и Смотритель Сада обеспокоенно переглянулись.
— Но как такое возможно, чтобы он нарушил Корневые Постулаты?! — Колдер тряхнул головой, в которой не укладывалась подобная нелепость.
— Лишь в одном случае, — сказал Ленуа, — если Мастер-Дракон не тот, за кого себя выдает…
***
Графство Нортамберленд, замок Глоум Хилл, 1878 год
Последнюю фразу Мифэнви повторила эхом. Она обхватила лицо руками и покачала головой. Чуть успокоившись, сказала:
— Но если это действительно так — то многое становится на свои места. Например, похищение ароматов, подмена сущности… Только тот, кто не имеет собственной силы, станет отнимать её у другого.
Ленуа одарил её восхищенным взглядом, затем обратился к хозяину замка:
— Вам очень повезло, лорд Грэнвилл, ваша жена столь же умна, сколь и прекрасна!
Мифэнви залилась румянцем, а Колдер, нежно поцеловав ей руку, усмехнулся:
— Порой, я и сам удивляюсь своему счастью.
— Всё это, конечно же, мило, — скривился Вардис, рассматривая свои безукоризненные ногти, — но есть дела поважнее взаимных заигрываний.
Ленуа перешёл на таинственный шёпот:
— Сегодня я воочию убедился, что нынешний Мастер-Дракон — подделка! Методы его чересчур грубы, а корыстные цели — лежат на поверхности. Но если мне удастся убедить его в своей верности — а это будет несложно, поскольку он вряд ли умеет читать души, — мы сможем вывести его на чистую воду и спасти тех, кто нам дорог… Но для этого мне нужны ваши помощь и самоотверженность…
Все трое его собеседников переглянулись и согласно кивнули. План Ленуа, включивший в себя так же и предложение Вардиса, был одновременно сложен и прост в исполнении…
***
Увлёкшись обсуждением, они не заметили, как спустился вечер. Мифэнви, как и полагается прилежной хозяйке, пригласила гостя остаться на ужин и переночевать в Глоум Хилле. Ленуа, конечно же, согласился. Когда же все прибыли к ужину — их ждал новый сюрприз: мадам Мишо, уже бывшая в столовой, распростерла объятия, вскричав:
— Гастон! Чёрт тебя подери, Гастон!
— Адель? Неужто ты, Адель?
Обитатели Глоум Хилла замерли, поражённые. Когда Ленуа обернулся к ним, в глазах его блистели слёзы:
— О, Боже! Я ведь столько лет числил её погибшей — мою младшую сестрёнку!
— Сестрёнку?
— Младшую!
Хором удивились присутсвующие, и удивление это — вполне объяснимо: сложно было найти двух людей, столько же не похожих друг на друга. Ленуа — мал, худ, лысоват, и Мишо — высокая, дородная, со здоровым румянцем и пышной копной волос.
Но сейчас они счастливо обнялись и оба разрыдались. Ужин прошёл живо — чета французов бесцеремонно забрала всё время и внимание себе. Впрочем, никто особенно и не возражал.
Мифэнви куда более беспокоила Латоя. Она выглядела внезапно проснувшейся, вела себя тихо и была бледна. После ужина Мифэнви подошла к кузине и взяла её под руку.
— Идём к тебе, — ласково сказала она, подбадривая Латою улыбкой, — поболтаем по-девчоночьи.
Латоя выжала из себя некую гримасу, которая, по её мнению, должно быть, являлась улыбкой, и позволила себя увести.
В комнате Мифэнви усадила кузину на пуф у туалетного столика и взялась за щетку для волос. Латоины кудри изрядно отросли с момента её появления в замке, и сейчас спадали едва ли не до пояса. Соломенные. Густые и вьющиеся. Мифэнви не завидовала — любовалась.
— Ты что-нибудь помнишь о нём? — спросила она, пропуская через пальцы золотой шелк и проводя щеткой. Она знала — Латоя без слов поймёт о ком речь.