Страница 47 из 63
Еще раз мы разгоняемся для выброса. Шаг, крест, шаг, крест, Моухок. Я
вкладываю всю свою силу в элемент и смотрю, как Мэд делает один-два-три -
что!?!
Сердце останавливается, когда я понимаю, что она собирается сделать
четвертый, но я не могу оторвать глаз от нее. Четыре. Она вылетает. Но это был
полностью провернутый выброс. Она была права, мы уже близки.
Она отскакивает назад и катится впереди меня.
– Прости. У нас нет другого пути.
Она обманула меня. Нет. У нас нет другого пути. У них с Игорем. Я
офигел на секундочку, но это был хороший обман. И это сработало. Я медленно
выдыхаю.
– Все хорошо.
Мы можем это сделать. Мы собираемся сделать четверку. Уверенный
сейчас, я делаю еще одну попытку. А потом другую. И другую. На пятой
попытке, Мэд делает три с половиной оборота, шатко приземляясь с касанием.
***
Наш успех с четверкой взлетает все выше, и я больше не волнуюсь о том,
что репортеры провожают нас до школы. Слава богу, они не разрешены в
здании. Но к сожалению, все равно это уже известно всей школе. Я захожу на
первый урок в спортивный зал и там хором:
- Вухуу Нильсен!
Крис изображает звук затворов фотоаппарата.
– Он снимает… на этот раз он не забивает, - он смеется и бьет меня в
ребра. – Когда у вас это началось?
Как другие парни могут обсуждать, как я могу держаться с одной
девушкой, если я никогда ни с кем не встречался.
Стеб из раздевалки преследует меня целый день, другие ребята, как Крис,
эмитируют журналистов, когда видят меня в холле. На английском, кто-то
очень сильно зациклен на шутке. Курт буравит меня взглядом, как будто хочет
кинуть мне шайбу в лицо. Но у меня есть другая причина, чтобы держать все в
секрете. Тут нет никакого способа выиграть.
33
Мэдди
Гейб был прав на счет репортеров. Без огня, новости быстро
замораживаются на пару дней. Я жду до вечера воскресенья, чтобы быть
уверенной в этом. Потому что после субботнего просмотра кино, когда мы
делили одеяло и шуршали пальцами в миске от попкорна с Гейбом, я не могу
ждать дольше. Может быть ни он, ни я не знаем, что делать с нашим
«секретным» беспорядком, но Бостон был больше чем притворство. Посещение
библиотеки, прогулка по саду, Гейб знает, как успокоить мои нервы… все это
было нашим. Я теряю нас, теряю Гейба. У нас нет даже нескольких минут
наедине в гараже, со времен национальных, и все из-за окружающих нас
репортеров. И мы выбраны на мировой чемпионат. Мы сделали четверку. Я
хочу праздновать!
Я устанавливаю будильник на полночь, ставлю телефон на вибрацию, и
кладу под подушку, чтобы не разбудить родителей. Мне не нужно их
беспокоить. Я лажусь на кровать, смотря на луну, чувствуя, будто сейчас снова
канун Рождества и я все еще верю в Санта Клауса.
В половине двенадцатого я встаю. Из окна моей спальни просматривается
дом Гейба – одинокий огонек исходит из кухни, когда весь остальной дом
погружен в темноту из-за отблесков фонарей.
Я просовываю руки в рукава халата, натягиваю пару толстых носок и
спускаюсь вниз. Тихо открываю шкаф в холле и проскальзываю в сапоги. На
кухне, смотрю на вешалку рядом с дверью. Вот он, ключ, висит на красной
ленточке. Все наше соседство выглядит тихо и спокойно, когда я прохожу
через двор, ступая на следы Гейба в снегу, чтобы скрыть свои следы. Ключ к
двери Нильсенов нагревается в моем сжатом кулаке. Я открываю дверь,
медленно и осторожно поворачивая ручку. Закрыв за собой дверь, я снимаю
свои сапоги и напряженно держу их напротив груди, так как я не хочу оставить
лужи за собой.
Я смогла бы подняться к Гейбу даже во сне, несмотря на то, что я не была
там сто лет. Когда мы были маленькие, Гейб и я любили прыгать на шестой
скрипучей ступеньке, но сегодня я пропускаю ее. Наши родители отпускали нас
с ночевкой, когда мы были детьми, но это прекратилось, когда Гейбу
исполнилось девять. Последний раз нашей общей ночи, был у меня дома, когда
мама пришла будить нас на завтрак и застала меня и Гейба ютившимися под
одним одеялом.
Мама позвала мистера Нильсена. У меня дрожали губы, а Гейб не мог
смотреть маме в глаза.
– Простите, - сказал он, - я знаю, мы не должны были.
Он порылся в моих простынях и нашел игровую приставку и отдал маме.
- Это все, что вы делали?- спросила мама. Они с мистером Нильсеном
смеялись так, что у них из глаз потекли слезы.
Если бы нас сейчас так поймали, то ни один из родители не смеялся бы.
Никто бы не поверил, что мы играли в видео игры, даже если бы это
действительно было так.
Перед дверью Гейба, я прислушиваюсь к каждому звуку от каких-либо
движений, но ничего не слышу. Я тяну за ручку.
Потом, краем глаза вижу, как вниз по коридору открывается дверь.
Оглядываюсь вокруг, но в холле нет места, чтобы спрятаться. Я прижимаюсь к
стене, как могу, чтобы сровняться с плоскостью.
Что-то мягкое щекочет мои ноги и, я почти роняю сапоги. И тут, я слышу
мурлыкание. Аксель трется о дверь Гейба, потом спиной о мои ноги как бы
спрашивая меня, чего я жду. Я молю дверь, чтобы она была тихой и
поворачиваю ручку в комнату Гейба. Аксель мечется между моих ног, чуть ли
не сбивая меня, когда я вхожу внутрь.
Сердце колотится в груди – я не была в его комнате с седьмого класса. В
старшей школе, время, которое мы проводили вместе, возросло, и мы просто
встречались на катке вместо этого. Могла ли я перепутать комнаты? Бэтмэнская
кровать заменилась на двуспальную раскладную.
Он поменял комнату? Нет, сигнализировал он мне из этого же окна.
Аксель доплывает до кровати и прыгает на нее, сворачивается рядом с
массой разбросанных блондинистых завитушек. Я перешагиваю через кучу
грязной одежды рядом с корзиной, которой явно не пользуются по назначению,
и следую за ним. Я в правильном месте.
Матрац твердый, когда я сажусь на краешек кровати Гейба и смотрю, как
он спит. Его новая кровать больше, чем моя, как для короля. Я осознаю, что все
еще сжимаю свои сапоги и ставлю их рядом с кроватью, потом сбрасываю к
ним халат. Обдумывая этот момент, я прячу их под кровать, на всякий случай.
Гейб в глубоком сне. Он лежит на спине, одна рука растянута на
простынях, как будто он уже ждал меня. Я проскальзываю под его одеяло и
сворачиваюсь рядом с ним, кладя голову напротив его голой груди. Его сердце
бьется медленно и равномерно, посылая импульсы к моей щеке, но мое, несется
как будто я наматываю круги вокруг его тела. Обычно, когда мы вместе валяли
дурака, Гейб больше прикасался ко мне. Сегодня ночью, моя очередь быть
исследователем.
Я убираю одеяло в сторону, поднимаю голову, и смотрю поверх него.
Бэтмэнские пижамные штаны. Я улыбаюсь. Некоторые вещи не меняются.
Гейб шевелится во сне, и я нежно возвращаю одеяло обратно, и ложусь в
его руки. Что-то большее может подождать до следующей ночи.
34
Гейб
Боже, то, что Мэд делает с моим ухом…
Я резко открываю глаза. Это не Мэд. Аксель снова лижет меня.
– Я думал, что закрыл тебя ночью,- ворчу я. Но это не его вина, что он
разрушил очередной потрясающий сон. Я тянусь, чтобы потрепать его за
подбородок, но потом останавливаюсь на полпути. Я моргаю, но картинка не
меняется – Мэд со мной в кровати.
Но ее нет! - говорит мне мозг. - Ты спишь. Опять.
Я включаю настольную лампу и смотрю. Я медленно тянусь к ней и
легонько глажу ее. Я провожу рукой по всему ее телу. Это чувство реально…