Страница 28 из 63
время, но…
- Это… мой папа.
Я останавливаю свой балет на пальцах.
– Твой папа?
- Это первый раз, когда он пропускает такое большое соревнование и…
мне страшно.
- Что? Ты хочешь сказать, что будешь кататься плохо, потому что он не
смотрит? Мы делаем это каждый день на тренировке. В любом случае, твоя
мама будет.
- Вот этого я и боюсь,- говорит Мэд. – Она приедет, а он нет. Гейб, с этим
что-то не так. Я переживаю, что у него может быть… роман.
Правильный сенатор Спаэр? Честный Билл?
– Ты спрашивала родителей об этом?
- Я спросила его.
- Что он сказал?
- Что мамы для него достаточно. Но он спал на диване.
Я не знаю, что сказать. Я быстро сжимаю руку Мэд, и опускаю, как и наш
разговор, потому что вижу, что другие фигуристы из нашего клуба
направляются к нам.
– Поговорим позже?
Мэд кивает.
Восьмилетняя Хэйли приближается ко мне. Она держит колоду карт:
– Я надеру тебе задницу в Войну58.
- Не говори задница, - говорю я ей.
Она ухмыляется мне:
– Почему нет? Ты только что сам сказал.
- Сделай его,- говорит Мэд Хэйли. – Покажи ему, на что ты способна.
Я сажусь на пол с Хэйли, подкатывая свои тренировочные штаны, а потом
уже время идти на следующий самолет.
Восемь учеников Игоря соревнуются в отборочных соревнованиях в этом
году, и у нас у всех будут комнаты в принимающем отеле.
Два одиночника и Хэйли со своим несовершеннолетним партнером, еще
маленькие, поэтому остаются со своими мамами. Нам оставляют две комнаты,
одну для Мэд и Кейт и для меня с Крисом.
Крис бросает свой рюкзак на пол в нашей комнате и сразу же выходит. Я
разбираю свои вещи и думаю, сколько же субботних ужинов пропустил сенатор
этой осенью.
58 Цель игры — в итоге выиграть все карты. Война обычно играется между двумя людьми, но играть могут
вплоть до четырѐх. Распределение карт по значимости в Войне от высшей до низшей таково: Т К Д В 10 9 8 7 6
5 4 3 2. Ничто не бьет туз, а двойка не бьет никого.
Замятый разговор между мамой Мэд и моими родителями. Может это
быть правдой? Я все еще не знаю, что сказать, но чувствую, что я должен что-то
сделать, чтобы утешить Мэд, поэтому направляюсь в комнату девочек.
Когда я стучу в дверь, мне открывает Крис обернутый в одно поленце и
все еще мокрый. Он дергает меня внутрь.
– Боже, ты нас спалил!
Он это серьезно!?
– Ночь перед соревнованиями и ты тут трахаешься?
Он склоняет ко мне голову:
– Мы держались за руки под простынями и вспотели, идиот.
- Ты знаешь, Игорю не нравится…
- Как будто Игорю вообще что-то нравится.
Крис скрещивает руки на груди.
– Это так трудно представить, что ей возможно это нравится? Так что
может ты не один, кто знает, как заполучить девушку?
И почему меня это так огорчает? Это ведь не испортит мое завтрашнее
выступление. Я ни один, кто может игнорировать приказы Игоря, но…
- Что если она соберется уехать…
- Тогда я брошу ее и найду новую партнершу.
Крис проходится по мне глазами и показывает головой на полосу
презервативов на прикроватном столике.
– Вот противозачаточные.
Я знаю, Крис осторожный. Черт, я его спонсор. У мамы в офисе всегда
есть бесплатная контрацепция.
Ни одно из этого не новость для меня, тогда что меня так ранит?
Я ревнивец, вот кто я. Крис устраивает ―вечеринку‖, и если я даже не хочу
это признавать, но я тоже хочу такую ―вечеринку‖.
Я пытаюсь сбросить это чувство с себя. Напоминая себе, что я не хочу
падение-с-Акселя отношений, что может случиться после таких ―вечеринок‖. Я
хочу принимать правильные решения.
- Где Мэд?
- В душе с Кейт.
Сарказм это или нет, но это не смешно. Я замахиваюсь на него.
Крис отступает назад:
– Шуток не понимаешь? Ее тут нет, расслабься. Как будто она смотрит на
кого-то кроме тебя. Я клянусь, ты настоящий идиот.
- Где она?
- Она ушла на стадион полчаса назад посмотреть на тренировку девушек
сеньоров, - он показывает на дверь. – А сейчас, если ты не против…
Я ухожу без ответа.
Выбираю прогулку пешком вместо отельного автобуса, позволяя
свежему ноябрьскому воздуху охладить мой гнев.
Мэд сидит на главном катке, бегло записывая короткие замечания о
девушках в тетрадку.
– Есть уже кто-то хороший?
Она пожимает плечами и улыбается:
– Не много троек. Я до сих пор могу их сделать.
Я проскальзываю на место рядом с ней, и мы смотрим на тренировку
следующей группы, выходящей на лед.
Мэд могла бы быть выше всех из этой стаи, если была бы одиночником.
Она такая же быстрая, если не быстрее, и очень гибкая.
Я вижу, как фигуристка за фигуристкой падает после простейших
трешек, некоторые из них даже после двойных Акселей.
Мэд может быть национальным чемпионом. Без меня.
Прежде, такие мысли заставляли меня гордиться Мэд. Сейчас? Это еще
одно напоминание того, что на этот раз у меня не может закончится бензин.
После второй тренировки, Мэд готова уходить, но мне интересно, смылся
ли Крис. Мы не уходим еще час.
Мысли о моей, возможно пустой комнате, пробегают у меня в голове, но
приказы Игоря были ясны, сегодня мы отдыхаем.
– Хочешь чего-нибудь поесть?
Мэд морщит нос:
– Нет, спасибо. Ты знаешь, мне будет плохо, если я поем еду на катке за
день до соревнования.
- Не здесь, через дорогу есть Сэндвич шоп.
Она не морщит нос и смотрит на меня широкими глазами.
Когда она поворачивается, чтобы взять сумку, я позволяю гримасе
исказить мое лицо.
Со всех сторон одно дерьмо! Что я делаю? Последний раз, когда мы с Мэд
вместе тусовались, все прошло не очень горячо.
Я не буду обжиматься с ней под трибунами, и я не уверен, хорошо это
или плохо. Я не могу выходить с катка с ней за руку. Даже если мы и не дома,
здесь слишком много людей, которые знают нас.
Впрочем, Мэд холодна. Идем бок обок, не касаясь друг друга. Просто
друзья идут на обед.
Она смешит меня пикап шутками фигуристов, которые она вычитала в
интернете: Эта защита (для коньков) у тебя в пакете или ты просто рад меня
видеть? В Сэндвич шопе, она пропускает вперед растрепанную женщину,
пытающуюся загнать своих детей и влезть в очередь.
Мы сидим около окна с нашими сэндвичами. Я смотрю на Мэд напротив
меня. На веселую Мэд, добрую Мэд.
Я провожу с ней большую часть моего дня, чем с любым другим
человеком, но мы всегда идем на каток, или с него, ну или собственно катаемся.
Или же, позже, дурачимся под прикрытием «улучшение нашего катания». А
насколько хорошо мы реально знаем друг друга?
Она перестает жевать.
– Что, бунга-бунга 59в мыслях?
- Просто думаю о… тебе, о… нас.
- Так что? – она двигает бровями. – Защита у тебя в сумке?
Как всегда смешно, но тут что-то большее.
– Как много ты обо мне знаешь?
Мэд удостаивает меня одной из своих милых улыбок.
– Достаточно, чтобы написать довольно грязную биографию. С чего ты
хочешь, чтобы я начала?
Ее улыбка растягивается, как ухмылка Чеширского кота.
– Что на счет твоей приметы, одевать одни носки всю неделю перед
соревнованием? - Она читает взгляд, которым я стреляю в нее и смеется. – Ты
прав, да, ты не говорил мне, но знаешь что, после длительного времени, ты
просто понюхай их. Особенно, когда они у тебя в коньках. Игорь думает, что я
невероятно выгибаюсь в тодесе из-за его потрясающего тренерства, но на самом
деле я просто пытаюсь держать голову подальше от твоих вонючих ног.
Я смеюсь, но из-за нее я начинаю думать о другом. Приметы помогают