Страница 12 из 63
Мама обнимает сбоку миссис Нильсен, так как они сидят за столом и
обсуждают костюмы для новой программы.
– Я думаю шелковый шифон. Двухслойный естественно, с завышенной
талией?
- Безусловно, это будет прекрасно выглядеть в сочетании с музыкой,-
миссис Нильсен вздыхает,- я всегда хотела кататься под Ромео и Джульетту.
Я вожу «курицей марсала» по тарелке, и пытаюсь не подавиться куском,
уже находящемся во рту.
Обычно, я быстро доедаю, включаю музыку и заставляю Гейба проделать
нашу программу для родителей. Но сегодня, программа только заставляет меня
думать о Гейбе, а мысли о Гейбе, заставляют меня думать о «Тусовщице».
21 Легко ли ты покинешь меня (англ.)
– Так, кто готов для покера? - спрашиваю я, в попытке закончить этот
жалкий ужин.
- О нет, дорогая, сегодня без игр,- говорит мама. – Я разве не сказала тебе,
мы с папой взяли напрокат «Влюбленного Шекспира»,22 в честь вашей новой
программы?
Родители смотрят свои какие-то ролики, оставляя нас в гостиной с
Гейбом на козетке.23
Так происходит всегда: мы сидим, между нами теснится миска с
попкорном, а иногда мы даже накрываемся одним одеялом. Но сегодня, Гейб
сидит по левую сторону от меня, а я прижимаюсь к нему правой рукой.
Попкорн стоит на ничейной стороне, нетронутый.
Я подтягиваю ноги плотно к себе, обхватываю их руками и смотрю на
экран, запрещая своим глазам даже взглянуть на Гейба. Горло пересохло, и
ощущение, будто сейчас из глаз польется вода. Я не могу выбросить из головы
это тупое белье. Я. Такая. Идиотка. Но я точно знаю, сколькими девушками он
швыряется, да я же и помогаю ему порвать с ними, каждый раз. И зачем? А
потому что, я так отчаянно желаю этих десяти секунд, когда притворяюсь его
девушкой.
Мама останавливает фильм, чтобы наполнить бокалы вином. Из-за того,
что наши родители на кухне, тишина нависает над нами как ледник. Я думаю о
Гейбе в кафетерии, и сожалею, что призналась ему в том, что наше «свидание»
с Ионом было только для учебы, потому что сейчас, я хочу причинить ему ту
же боль, что он причинил мне.
Гейб шепчет что-то так тихо, что я не могу понять его. Да все что угодно.
Меня не интересует ничего из того, что он хочет сказать сейчас. Но он шепчет
снова, громче на этот раз.
- Мэд, мне правда жаль.
Я всем телом отодвигаюсь подальше от него, и задницей задеваю миску с
поп корном.
- Блин!
Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него: вся левая часть козетки
покрыта поп корном, как и колени Гейба. Это светлое масло, но все же, мама
меня убьет.
22 Трагикомедия 1998 года режиссѐра Джона Мэддена, рассказывающая историю романтических отношений
между Виолой де Лессепс и Уильямом Шекспиром во время его работы над пьесой «Ромео и Джульетта».
23 Козетка(фр. causeuse, от causer – разговаривать) – диванчик на двоих, предназначенный для галантных
бесед. Он имеет мягкое сиденье и спинку, а по бокам – подлокотники.
– Замри, - я начинаю сгребать поп корн обратно в миску.
Гейб смахивает мои руки со своих колен.
– Все в порядке, я сам.
- Не двигайся, на тебе будет больше масла, чем на обшивке.
Я начинаю собирать зернышки, которые застряли между его ногами.
Он встает, и отходит от меня, сбрасывая кучки попкорна на ковер.
– Прекрати, - его руки сжаты в кулаки и вся задняя часть его шеи пылает.
- Ох, подойди. Ты думаешь, я делаю это специально?
Гейб поворачивается и смотрит на меня.
– Да. Кладешь руки мне на колени, поощряешь выходки Криса на
английском, где я должен тебя поцеловать. Притворяешься, что идешь на
свидание с Ионом. Это дерьмо с Ромео и Джульеттой только на льду! Я не
собираюсь участвовать в этом с тобой в реальной жизни.
Я вытираю жирные пятна, встаю и смотрю назад.
– Скажи мне, что ты действительно чувствуешь?
Он отворачивается от меня и прижимает руки к голове, сжимая пальцами
волосы.
– Дело не в тебе.
Я уже слышала это прежде. Я скрещиваю руки на груди.
– Ох, дело не во мне? Да, правильно, дело не во мне, а в тебе! Это ты со
всеми вечно расстаешься, и ты в этом неплох. Только вот большинство людей
сначала «встречаются» прежде чем расстаться.
Он одергивает руки и его глаза встречаются с моими.
– Ты видишь на кого похожи Кейт и Крис? Ты хочешь этого для нас?
Тратить половину тренировки на ссоры и надежды, когда-нибудь оказаться в
Юниорах?
Мы уже были в Юниорах, много раз, но, похоже, сейчас не время
напоминать ему об этом.
Я опускаю руки.
– Мы не Кейт и Крис, - говорю я мягко.
- Ты права. Мы не они. Потому что мы сдерживаем свои отношения на льду, -
его тон достаточно мягок. – Я не хочу причинить тебе боль. Посмотри, что
случилось сегодня утром – мы опять поругались. Я уже сделал тебе больно,
Мэд.
Я чувствую, как намокают глаза. Мэд24. Специальное имя Гейба для меня,
потому что я сумасшедшая. Схожу с ума по фигурному катанию, и по нему
тоже.
Мне хочется кричать. Я знаю, что не смогу остановить слезы, если
прошепчу эти слова громче, а я не собираюсь сегодня плакать. Вместо этого, я
опускаюсь на козетку и складываю свои руки на колени.
- Кто она?
- Я не знаю.
Я не пытаюсь быть умной.
- Ты серьезно не знаешь?
- Серьезно, - обхватив мой подбородок своими пальцами, он наклоняет
мою голову так, чтобы я смотрела на него.
Разве он не чувствует этого? Насколько правильно это.
- Ты знаешь меня, Мэд, возможно даже лучше, чем кто-либо еще.
И он знает меня. Он должен знать, как мы подходим друг другу. Я
чувствую, как его большой палец вибрирует: у него трясутся руки.
- Ты знаешь, что я делаю. Я все порчу, я, это вечно плохие новости. Ты
заслуживаешь лучшего, - он моргает и у него дрожит голос. - Не заставляй
меня делать тебе больно.
Я выдергиваю голову из его рук, и тут же теряю тепло его прикосновения.
Гейб кладет свою руку на мою, а я смотрю на него. Он потирает тыльной
стороной руки свою щеку и протягивает мизинец ко мне.
– Обещаешь?
Я смотрю на его мизинец, а потом на его глаза.
- Я люблю тебя,- выдыхаю я.
Руки Гейба падают.
- Не делай это, Мэд. Пожалуйста!
- Нет,- я подавляю в себе рыдание. – Я люблю тебя. Достаточно, чтоб
отпустить тебя, если это то, чего ты хочешь, - я встаю и переплетаю свой
мизинец с его, - мы оставим «любовь» на тренировках.
Гейб поворачивается и быстро уходит, врезается в своего папу в дверном
проеме. Мистер Нильсен смотрит вниз на красное пятно, расползающееся по
его белой футболке. Он поворачивается в сторону коридора.
– Гейб!
24 Игра слов. В переводе с английского «mad» – сумасшедший, безумный.
- Я думаю, ему стало плохо,- мой голос трясется вместе с моими
коленями. Я качаюсь на ногах, когда мистер Нильсен смотрит на меня.
Он делает это как раз вовремя.
- Похоже, тебе тоже. Син,25 Уилл? - он мягко опускает меня на козетку.
Папа высовывает голову из дверного проема.
– Что случилось? - он в спешке подходит ко мне. – Мэдди, все хорошо?
Только бы не заплакать, только бы не заплакать, только бы не заплакать.
– Мне нехорошо.
Мама появляется над папиными плечами.
– Гейб не выглядел так, будто ему плохо, в любом случае,- говорит мама,-
у вас двоих есть одна ошибка, вы странно ведете себя.
Я позволяю папе взять меня на руки. Утыкаюсь головой в его плечо, но
это не похоже на то, как все было в детстве. Субботняя щетина отца, царапает
мне лоб, в сравнении с легкими, как перышко волнами Гейба.