Страница 5 из 88
— Прошу прощения, капитан, — обратилась к нему Хит, приоткрыв дверь. — Я на минуту.
Как обычно, Уоллес или Уолли Айронс выдержал паузу, прежде чем пригласить Никки зайти, словно искал причину отказаться от разговора, но ничего не смог придумать. Он не предложил ей сесть, и Никки это вполне устраивало. Каждый раз, когда она сидела напротив письменного стола капитана, перед глазами у нее вставало лицо другого человека, который занимал этот кабинет прежде. А потом его убили, и на его место назначили Айронса, чиновника, привыкшего работать с бумагами. Капитану Айронсу было далеко до капитана Монтроза, и Хит была уверена: он это прекрасно понимал.
Напряженности их отношениям добавила недавняя история с повышением Хит. Прошлой зимой Никки сдавала экзамен на звание лейтенанта и набрала рекордно высокое количество баллов. Как раз в то время не стало Монтроза, и полицейское начальство из штаб-квартиры предложило ей должность начальника участка. Но Хит терпеть не могла интриги высших чиновников и всю эху мудреную политику. Она поняла, что ей будет не хватать обычной полицейской работы, и отказалась не только от поста, занимаемого сейчас капитаном Айронсом, но и от золотого шеврона лейтенанта. И все-таки тот факт, что она едва не оказалась на его месте, стал причиной молчаливой враждебности между капитаном и Хит. С ее точки зрения, он был канцелярской крысой, бюрократом, больше озабоченным карьерой, чем раскрытием преступлений; ей постоянно приходилось исправлять его ошибки и хитрить, чтобы делать свою работу как следует. Для Айронса Никки Хит служила постоянным напоминанием о сделке с дьяволом. Она была исключительно ценным сотрудником, благодаря которому участок лидировал по городу в раскрываемости преступлений. Но, с другой стороны, на ее фоне сам шеф смотрелся весьма убого. Короче говоря, Никки Хит воплощала все те качества, которых он был начисто лишен. Каньеро недавно рассказал ей, что подслушал разговор Айронса с детективом Гинсбург в кухонном закутке. Капитан прошептал: «Знаешь, каково постоянно иметь перед глазами Хит? Это все равно что футбольной команде играть с двумя главными тренерами». Никки тогда лишь пожала плечами и напомнила Каньеро, что терпеть не может сплетен. Кроме того, мнение капитана о ее персоне было Хит прекрасно известно. Даже самый плохой детектив понял бы, что это зависть. Такой детектив, как Айронс.
— Говорят, сегодня утром вы сделали открытие, — начал он; само «открытие» его явно не интересовало. Просто хотел дать понять, что его осведомители прекрасно работают.
Никки вкратце изложила суть дела, определив его как двойное убийство, требующее пристального внимания, и прежде всего привлечения дополнительных сил. Капитан остановил ее, выставив перед собой руки.
— Стоп, стоп, давайте не будем торопиться. Я прекрасно понимаю ваши личные чувства и стремление придать этому делу статус особо важного, но не могу разбрасываться людьми.
— Капитан, вы видели мою статистику и знаете, что я редко заставляю людей работать сверхурочно и…
— Боже мой, сверхурочная работа? — Он покачал головой. — Значит, вы не только хотите привлечь патрульных и детективов из других отделов, речь еще о сверхурочных для вашей группы? О боже…
— Эти деньги будут потрачены не зря.
— Вам легко говорить. Вы не знаете, что значит быть на моем месте и… — Он сообразил, что разговор уходит не в ту сторону, и осекся. — Короче, вам легко говорить.
— Капитан, это очень серьезно. Впервые за десять лет появилась новая нить в расследовании убийства моей матери. — Она уже поняла, что не стоило приписывать Айронсу особую проницательность, поэтому повторила еще раз: — Украденный чемодан — прямая связь между двумя преступлениями, и я уверена, что если раскрою дело неизвестной женщины, то выйду на убийцу матери.
Шеф изобразил на заплывшем жиром лице гримасу притворного сострадания.
— Послушайте, я понимаю, что для вас это очень личное дело.
— Я не могу этого отрицать, сэр, но уверяю, что буду работать над ним изо всех сил вовсе не из-за того, что…
— Тук-тук! — детектив Шерон Гинсбург просунула голову в дверь. — Я не вовремя?
Капитан Айронс, взглянув на нее, просиял, затем снова принял мрачный вид и посмотрел на Никки.
— Детектив Хит, давайте отложим этот разговор на некоторое время.
— Но простое согласие поможет мне как можно скорее приступить к работе.
Он хихикнул.
— Вам высший балл за настойчивость. Но мне нужны более убедительные доводы, а в данный момент у меня назначена беседа с детективом Гинсбург. — Он махнул в сторону настольного календаря, словно тот был окончательным аргументом.
«Очевидно, Гинсбург теперь официально назначали время для того, чтобы лизать задницу начальству», — подумала Хит. Она прошла мимо детектива, бывшего самым слабым сотрудником в отделе, и, обернувшись в дверях, напомнила:
— Совещание группы через три минуты, Шерон.
Стеклянная дверь беззвучно закрылась за ней, и Никки услышала приглушенный смех.
Детектив Хит постаралась подавить раздражение. Она была профессионалом и не позволяла втянуть себя в подобные дрязги; к тому же ее всецело занимали мысли о новом расследовании, и офисные интриги не могли отвлечь от дела. Таррелл как раз установил две большие белые доски возле крашеной кирпичной стеной, и Никки углубилась в работу — подготовку Доски Убийств, посвященной неизвестной женщине. В верхней части левого стенда Хит прикрепила несколько цветных фотографий жертвы размером восемь на десять дюймов, сделанных под разными углами: лицо, профиль, фото тела, скорчившегося в чемодане, крупный план ножевого ранения. Рядом расположились снимки фургона для доставки продуктов спереди, сзади, с двух сторон и сверху — это было снято по просьбе Хит, фотограф-криминалист даже залез на пожарную лестницу. Жители Нью-Йорка довольно часто выглядывают из окон квартир и офисов. Вид крыши фургона с красноречивым граффити мог показаться кому-нибудь знакомым; это помогло бы полицейским отследить маршрут грузовика. Любая подобная информация, какой бы незначительной она ни казалась, могла помочь детективам выяснить, каким образом и когда чемодан попал в машину. И кто его туда поставил.
Внезапные аплодисменты заставили Никки отвернуться от доски. Джеймсон Рук появился в отделе убийств впервые с того дня, когда спас Хит жизнь, заслонив ее от пули, и теперь все сотрудники поднялись на ноги, приветствуя его. Аплодисменты стали громче — это патрульные офицеры, гражданские чиновники и детективы из других отделов, собравшиеся за спиной Рука, присоединились к овациям. Он казался ошеломленным; поймав его взгляд, Хит поняла, что он тронут таким приемом. Сегодня утром на долю Никки и без того выпало немало потрясений, но сейчас у нее перехватило дыхание: она понимала, что значат подобные приветствия в среде копов, которые не любят открыто выражать свои чувства.
Когда аплодисменты стихли, Рук вытер слезу, проглотил ком в горле, улыбнулся собравшимся и сказал:
— Боже мой, вы всегда так встречаете человека, который приносит кофе? — Под смех присутствующих он подошел к Никки и протянул ей бумажный стаканчик. — Пожалуйста. Большой латте с обезжиренным молоком и двумя порциями ванили, без сахара.
— Превосходно, именно то, что надо, — отозвалась она, и в этот момент за спиной детектива Каньеро мелькнуло унылое лицо Рэндалла Феллера.
Рук заметил, что детективы не садятся и по-прежнему смотрят на него.
— Думаю, сейчас мне следует сказать несколько слов.
— Неужели это обязательно? — спросил детектив Таррелл, вызвав новые смешки.
— Именно сейчас обязательно. Но я буду краток. — Рук махнул в сторону Доски Убийств за спиной Хит. — Я слышал, у вас новое дело, и не хочу мешать.
— Ты поздно спохватился, — сказала Никки, но при этом она улыбалась, и собравшиеся вновь засмеялись.
— Думаю, начну со «спасибо» и тем же закончу. Спасибо за поддержку, за открытки, за цветы… Хотя развратный медицинский персонал тоже не помешал бы.