Далеко от дома

Марион, ты моя любимая, я без тебя не смогу жить. Так что ты живи. Ну, и что, что ты далеко? После войны мы никогда не будем расставаться. Я всегда буду рядом. Душой я и сейчас рядом. Ты только живи.

Западный Йоркшир осенью очень красивый. Он кажется суровым и хмурым, но он очень красивый. Я тебе покажу места, где играл ребенком. Там будут играть наши дети. Знаешь, я подумал, что надо будет построить еще одну конюшню, купить туда пони: и с самого раннего детства наши дети научатся ездить верхом.

Люблю тебя, твой Бак.»

...Я снова в Англии. Только здесь еще страшнее, чем в Греции. Девочки падают от усталости, а про докторов и говорить нечего. Вчера наш хирург упал от усталости прямо в операционной. Постоянно поступают раненые. Молодые и пожилые. Все просят нас писать письма любимым, родным, близким. Я столько никогда не писала, порой рука просто отваливается. А ведь работу никто не отменял. Но как только начинаю писать Баку я словно возрождаюсь. И тогда мне хватает сил на все. Кажется, я горы могу свернуть. Письма от Бака часто теряются, приходят иногда сразу по несколько, а некоторые и вовсе не приходят...

«Марион, любимая,

мы возвращаемся в Англию. Ты дождись меня. Мы скоро увидимся. Я увижу твои горящие глаза. Я их вижу во сне, но там они не горят. Мы скоро увидимся. Ты только береги себя.

Здесь закаты такие. Небо горит. Такое же как твои волосы – чистый огонь. Но я, как маны небесной, жду возвращения на север, где дышать можно полной грудью, где рядом будешь ты.

Марион, мне стали сниться кошмары. Каждую ночь я вижу смерти. Порой чувствую себя безумцем. Ужасное чувство. Хочется просто заорать. Орать пока не выдохнусь.

Фотография со свадьбы обтрепалась по краям. В Англии мы должны сделать еще одну, чтобы ты всегда была у моего сердца. Моя душа и так с тобой.

Мама писала тебе, что она приготовила для тебя отдельную комнату? Ты же знаешь, что мы будем жить в одной? Я тебя от себя не отпущу. Не отпущу до самой смерти.

Люблю тебя, Марион. Очень люблю и скучаю. Бак»

«Любимая,

Через четыре дня мы будем в Англии. Ты уже рядом. Во снах твои глаза горят все ярче.

Фотографий надо будет сделать несколько: одну отправить маме, а другие я оставлю себе. Свадебная совсем обтрепалась. Но у меня есть обручальное кольцо. Ты знаешь, даже когда мы обвенчаемся, это тоненькое серебряное колечко останется для меня самым дорогим. Не вздумай снимать свое даже на минуту!

Через четыре дня ты будешь от меня совсем близко.

Я маме написал, чтобы она готовила только одну комнату. Ягнята уже большие овцы. А жеребенок уже молодой конь.

Я люблю тебя, дорогая жена. Жена. Марион. Марион Уинтер, я тебя люблю.

Моя миссис Уинтер. Твой любящий муж Бак Уинтер.»

...Бак возвращается в Англию. У меня сердце замерло. Я очень скучаю по нему. Но тут... Я боюсь за него. Здесь столько смертей. У трех девушек из нашей больницы уже погибли возлюбленные. Каролина получила известие о смерти своего мужа. А она уже на восьмом месяце. Это так страшно. Я не знаю, как она переживет это...

...Я сегодня, думала, что выплакала все слезы. А они все не кончаются и не кончаются. Бак рядом! Я его обнимала, целовала! Я трогала его лицо, плечи, руки. Я не верила своим глазам. Я видела Бака, видела своими глазами! Теперь все будет хорошо. Я знаю. Только сердце болит. Вся семья не увидит... Дейрдре далеко, поделиться не с кем. Маме написать не могу. Пишу каждый день Джорджиане... Щипаю себя, чтобы знать, что это не сон, а все равно не верится. Бак со мной!

...Каролина умерла. Малыш так и не родился. Мы с девочками даже не заплакали. Просто молчим уже несколько дней, потому что сказать уже нечего и некому. Только сердце от ужаса сжимается...

...Бак, как я счастлива! Это ужасно. Кругом люди умирают, а я счастлива! Бак рядом! Я каждый день дотрагиваюсь до него. Щипаю себя. Это ведь не мираж? В Египте говорили, миражи случаются часто... Но я щипаю себя, потом дотрагиваюсь до Бака. Он рядом. Я слышу его смех, как в первый раз. Его поцелуи. Они стали другими. Мне кажется, наш каждый поцелуй, как последний. Это очень страшные мысли. Я их отбрасываю. Но он так отчаянно за меня цепляется, а я за него. Он – мой воздух, моя жизнь..

...Холодная зима прошла. Бак жив, Бак рядом, я счастлива. Мы вместе каждую минуту душой, каждую возможную минуту я его целую. Он возвращает поцелуи. Я себя чувствую очень счастливой. А Гай так и не увидел Иду... Еще одна девушка из нашей деревни погибла. Она на три года младше меня. Я в том же возрасте отправилась на фронт. Только я жива, жив Бак. А Кэт больше нет. Я вспоминаю Дейрдре все чаще. Мне ее не хватает...

...Нас снова отправляют на материк. И Бака тоже... Но он будет далеко. Я снова расстаюсь с ним... Снова, как в последний раз... Когда же кончится этот кошмар!?

...Бак далеко, мысли мрачные. Только его письма дают желание жить. Джорджиана, бедная. Я даже представить не могу... Она уже несколько лет не видела Бака. Я не видела его всего месяц, а сердце разрывается на части...

...Я на Сицилии. Несколько лет назад я даже представить не могла, что буду так далеко от Ирландии. Уехать из родной деревни казалось полнейшей глупостью. Дублин был огромным городом, пределом мечтаний. Лондон? Про него даже разговоров не было. А теперь я побывала в стольких местах. Видела столько крови. Я даже не знаю, где теперь дом. Бак пишет, что наш дом в Йоркшире. Но я там никогда не была, и мне даже представить трудно, какой он. Бак говорил, что там очень красиво. Я ему верю. Я его люблю...

«Марион, любимая.

Мы на Сицилии. Ты писала, что тоже тут. Увидимся ли мы?

Тут очень много американцев. Их тоже ждут любимые. Они за океаном. А для меня ты за океаном. Мы на одном острове, а до сих пор не виделись.

Скоро, скоро война закончится. Я знаю. Мы будем вместе.

Новые фотографии греют душу. Ребята косо смотрят, а сами, как и я, на ночь целуют фотографии.

Ты рядом и так далеко.

Твой любящий муж Бак.»

...Салерно. Я сегодня обнимала Бака. Я обнимала и плакала. Он тоже плакал. Вытирал мои слезы, а сам плакал. Мы даже не разговаривали. Только обнимали друг друга и плакали. Целовали...

...Эти минуты, когда Бак рядом. Дороже любой драгоценности. Он целует мое обручальное кольцо и говорит, чтобы я не вздумала его снимать. Глупый! Если я его сниму – я умру. Это кольцо... Оно символ нашей любви. Как я могу его снять?..

...У Анны сегодня погиб муж. Я с замиранием сердца жду каждой встречи с Баком. Я боюсь, что на свидание придет его сослуживец, как это было у Анны. Она была такая счастливая, когда бежала на свидание. А сейчас сидит и смотрит в одну точку. Смотрю на нее и в душе все холодеет...

...Анна сказала, что ей больше незачем жить. Мы ее стараемся не оставлять одну. Мэри боится, что она покончит с собой...

...Анна стала работать. Она столько работает. Мы с девочками боимся, что она может заболеть или просто упасть замертво. Она не спит сутками. Вчера привезли раненого. Он был очень похож на ее мужа, Уильяма. Анна бросилась к нему с поцелуями. «Ты жив! Любимый!» – кричала она. А у меня сердце разрывалось. Мужчина смотрел на нее стекляными глазами и ничего не понимал. Чтобы ее оттащить понадобилось четыре человека...

...Нас переправляют на север Франции. А Бак теперь далеко. Он на Юге. Как хочется домой, домой в Йоркшир! Даже сердце уже скучает по нему. Джорджиана... Мама... Она невероятная женщина! Мама Джорджи... Как она со всем справляется? Я ее никогда не видела, а уже очень люблю. Так люблю, как только дочь может любить мать. Иногда мне кажется, что я стала старой, совсем старухой. Я написала об этом Баку. Он знает, о чем я. Новенькие девчонки не понимают нас. Они тут, на материке... Это их первое место назначения. Говорят, что у нас всего пять лет разницы... Они не понимают, что у нас Целых пять лет разницы! Целая жизнь. Десять жизней, а, может быть, и больше. Они не понимают, что на войне всего один месяц, а порой один день, как сотня лет...