Страница 35 из 84
-- Ты ее не профукай! -- сказал он мне, закрыв глаза.
-- Всё может случиться! Не моя она. Украл у матери. Люблю и понимаю - не пара я ей! А если потеряю - не выживу!
-- Пока она твоя. Смотри, как нимфа! Часть природы...
-- Природа ее часть. А ты, брат, поэт! Хорошо-то как... Похоже, все у нас будет тип-топ.
Но Всевышний опять не позволил благодушию и оптимизму
поселиться в наших сердцах; "Тр-тр-тр-тр-тр", -- раздалось где-то, совсем рядом. -- "Тр-тр-тр-тр-тр." Вмиг застыв, мы уставились друг на друга, кто недоуменно, кто испуганно.
-- Вон он! -- встрепенулся Житник, указывая не вверх, а в сторону пышной ореховой рощи, разросшейся чуть выше по течению реки от Гускефа.
И тотчас мы увидели несущуюся прямо на нас большую грязно-зеленую муху.
Она, замедлив ход и, едва не чиркнув винтами по придорожным скалам,
пролетеда над нами на высоте всего десяти метров. Я смог ясно различить не только пилотов в обычной гражданской летной форме, но и лица пассажиров.
Из-за голов пилотов выглядывал, согнувшись в поясе и выгнув шею, плотный, загорелый, коротко стриженый человек в белой мятой рубашке с короткими рукавами.
Когда тарахтение вертолета стихло, мы обернулись к машине и увидели
вылезающего из-под нее Сергея.
-- Ты чего сховался? -- Федя даже присвистнул от удивления.
-- Чего, чего? А вдруг там Абдурахманов? Чтоб его черти съели и не
подавились! Матушку жалко. Достанется ей из-за меня. Он не перед чем не остановится!
-- Так он и меня, как облупленного знает! -- усмехнулся я. -- И что мы с тобой друзья-однокурсники...
-- Значит, и тебе надо было прятаться! Знаешь, я уже жалею, что соблазнился участвовать в гонке за золотым тельцом!
... Полпути не проехали, а уже покалечились... Печень болит,
голова, словно тыква!
--Успокойся, Серый, прорвёмся! Отступать некуда, а впереди - мост в Новую Жизнь!
А в кабине пилотов действительно стоял кто-то, очень похожий на Тимурчика!-- И, похоже, с Кумарха они летели. Через Арху, -- вставил Житник, нервно меняя патроны в вергикалке.
-- А ты, Юрий Львович, никак переживаешь? Забыл, что нам говорил, когда первый раз вертушку увидели?
-- Она, наверное, не знает, что я не железный. И не зеленый, как она.
Следующий раз ударю из обоих стволов. Летально, -- не глядя ни на кого, произнёс он четким, жестким голосом.
Я подвёл черту:
-- Лично я не сомневаюсь, что это Абдурахманов в вертолете был. И летел с Уч-Кадо. Там он наёмников своих высадил золотишко добывать. Через три дня, максимум через неделю, вернется за ними с мешками.
Самый повреждённый из нас - Кивелиди, очередной раз, прижигая ранки и морщась от боли, на удивление живо заинтересовался нашими, вновь возникнувшими, проблемами:
-- Если это так, то, что делать будем? Я имею в виду, если на Уч-Кадо найдем кого-нибудь?
-- Возьмем на абордаж чумазых, -- отозвался Житник, целясь в
верхушки гор.
-- А Абдурахманова тебе придется кончать. Выхода у тебя, нет, Серый! Или он, или золото. Выбирай,
-- Да хватит душу травить! На месте все решим. Давайте купаться! --
сказал я и пошел к мосту, на ходу раздеваясь.
***
А тот человек в белой рубашке, рассматривавший нас из вертолета, и в самом деле был Абдурахманов.
Когда на Зеленом базаре Кивелиди упал пьяным под стол и заснул,
Тимур ему не поверил. Он брезгливо ткнул его пару раз носком
ботинка в живот и пошел купить зелени и резаной морковки. Через
пятнадцать минут, на обратном пути он заглянул в забегаловку и, увидев Сергея в прежней позиции, успокоился.
Абдурахманов недолюбливал русских. Возникла эта неприязнь в
университете, где он понял, что городские русские лучше подготовлены к дальнейшему обучению, чем он, отличник кишлачной школы. Его самолюбие было сильно травмировано. Это подстёгивало его, и он закончил геологический факультет с красным дипломом.
Распределился на работу в Карамазар. Там трудились известные во всем Союзе геологи. Почти все они были фанатиками своего дела, то есть работали до упада, потом пили до упада, потом валились в постель с предусмотрительно принятыми на работу женщинами и занимались любовью до упада.
А у Абдурахманова к тому времени была жена и куча ребятишек, и он тоже много работал, но цель была другой:
"Чтобы в достатке жить с семьёй в своем доме под тенистым виноградником".
Когда он стал главным геологом и переехал в Душанбе, его неприязнь к
русскоязычным коллегам усилилась. Надо было постоянно доказывать, что ты лучший. А для этого необходимо было читать до полуночи специальную научно-техническую литературу, быть в курсе всех геологических изысканий в стране и за рубежом, знать и использовать в работе современные технологии по накоплению и обработке информации о геологическом потенциале страны.
И ещё: читать на вечеринках рубаи Омара Хайяма было недостаточно. Надо было хотя бы знать, что Микеланджело Буонарроти и Микеланджело Антониони не один и тот же человек...
Потом начались смутные времена и ходжентских таджиков, занимавших в столице многие руководящие посты, стали вытеснять местные и кулябские таджики. Абдурахманов остался не у дел и ввязался в эту авантюру с золотом. Да ешё дела шли не так, как хотелось. Не было надежных людей и денег...
Жена, потерявшегося в первой экспедиции пилота, оббивала,
чреватые неприятностями, пороги... И второй, сегодняшний, вылет сорвался. Вертолет, при подлете к Уч-Кадо чуть было не разбился. А
самое неприятное, -- когда они возвращались в город, у Гускефа
Абдурахманов увидел стоящий у моста "Газ-66", рядом с которым сидели вооруженные охотничьими ружьями люди. Среди них он узнал Чернова, близкого приятеля Кивелиди... Садиться и разбираться с ними - не было времени и технической возможности. У Абдурахманова был лишь пистолет Макарова, а хорошо вооруженные вертолетчики, не знавшие об истинной цели предприятия, вряд ли захотели бы участвовать в нападении.
Так что летел Абдурахманов в город в плохом настроении. "Золотое дело", как он с любовью называл свое предприятие, никак не хотело сдвигаться с мертвой точки. И настроению этому в самом ближайшем будущем предстояло стать совсем скверным. Когда он прилетел в аэропорт, то узнал, что пилот первого его вертолета, "Ми-4", решил действовать самостоятельно... А когда
он приехал домой, жена со слезами на глазах вручила ему повестку: "Явиться в следственный отдел УВД". Органы завели дело о пропаже пилота Калганова.
Подумав, Абдурахманов пошёл ва-банк -- он продал все, что можно продать и на вырученные деньги нанял двух головорезов с автоматами и ручным пулеметом с целью раз и навсегда покончить со всеми соперниками и недоброжелателями...
***
Наташа и Бабек вернулись быстро. Я влез на канатный мостик, который тихонько раскачивался над голубоватой, пенящейся водой. Скинул с себя одежду, я прошел к его середине, взобрался на проволочные поручни и головой вниз прыгнул в обжигающе холодную воду.
Проплыв метров двадцать, вылез на берег и зарылся в горячий песок. Через несколько минут рядом со мной лежали все мужчины нашего