Страница 94 из 132
Беседа их продолжалась долго, была довольно бурной и доставила немалое удовольствие всем придворным дамам.
Король уехал в гневе, — продолжала Кэти и потому мне следует оставаться в моем убежище несмотря на то, что самой ей очень хотелось бы еще раз увидеться со мной. Она не будет больше рисковать и напишет лишь в том случае, если узнает, что мне грозит серьезная опасность.
Затем Кэти перешла к другим темам более личного плана. Она еще никогда не видела меня так нарядно и изысканно одетым. Коричневый цвет мне очень к лицу, и я всегда должен носить его. Должно быть я отыскал очень хорошего портного, так как все дамы отметили, что трико сидит на мне безукоризненно. Какой подарок я ей привез? Она понимает, конечно, что с этим придется подождать, но ее буквально снедает любопытство. Одна из придворных дам заболела корью, но это мало кого волнует. Она, Кэти, побывала в лавке Энн Тернер на Олдкасл-стрит. Вместе с ней там была Смотрительница Королевского Гардероба. Они обе были в платьях синего цвета и в масках из голубого бархата. Лавка им очень понравилась. Безделушки и украшения отличались красотой и изяществом. Неудивительно, что придворные кавалеры частенько наведываются туда за подарками для своих жен… и других дам. Она купила себе отличного шелку и бусы, по словам госпожи Анны привезенные из Америки. Знаю ли я, что там продается приворотное зелье, с помощью которого любого мужчину можно заставить потерять голову от любви?
«Дорогой Роджер, — заканчивалось письмо, — с тех пор, как ты так красиво и смело говорил у королевы, я почти все время думаю о тебе. Ее Величество узнала, что мы из одного города и теперь говорит, что, должно быть я именно та английская девушка, которую ты любишь. Я это отрицаю, но она мне не верит и только улыбается всякий раз, как меня видит. Как приятно делить тайну с королевой Англии!
33
Ранним утром следующего дня я получил записку от сэра Сигизмунда, содержание которой значительно повысило мое настроение. Мачери не поехал в Теобальде вместе с двором, так как заболел, к сожалению не чумой, но чем-то достаточно серьезным и потому вынужден был остаться. Так что малоприятные перспективы, которые мы обсуждали во время нашей встречи отодвигались до выздоровления сэра Невила.
Эта новость меня чрезвычайно обрадовала, и я несмотря на данное сэру Сигизмунду обещание вести себя осторожно, решил воспользоваться удобным случаем и встретиться с Ником Билом, по моему мнению, нового Справедливого Хозяина все эти дела касались не в меньшей степени, чем нас. Быть может он сумеет обуздать Мачери. Во всяком случае должен знать о происходящем. И я придумал способ, как увидеть его, не навлекая на себя опасность посещения квартала, именуемого «Эльзасом».
Я спросил госпожу Уитчи, как добраться до Олдкасл-стрит. По выражению ее лица я сразу же понял, что она отнюдь не одобряет моего интереса к этой «обители греха».
— Это всего в двух кварталах отсюда, — сказала она, — но я удивлена вашим вопросом, мастер Стрейндж, удивлена и расстроена. Это непотребное место. Там расположены лавки, в которых торгуют безвкусными украшениями, а то и вещами похуже — амулетами и заклинаниями для занятий магией. Там даже есть места, где дамы, именуемые… — тут она замолчала, как бы спохватившись и закончила свою горячую тираду заявлением о том, что уважающим себя молодым джентльменам там делать нечего.
Чтобы умиротворить ее, я сказал, что вовсе не собираюсь идти туда, и если куда и пойду, то только в фехтовальный зал, да и то буду соблюдать все меры предосторожности. Я нашел зал пустым и Дом Басса соответственно в скверном расположении духа.
— Трусливые зайцы! — ворчал он, — робкие души! Какой-то бедолага умирает от сифилиса, а они уже кудахчут: «Чума! Чума!» Ну и конечно все мои благородные джентльмены дают стрекача из города!
Я сказал, что очень доволен всем этим, так как теперь он сможет все свое время посвящать мне. Он нахмурился и спросил, в состоянии ли я оплатить такое внимание с его стороны. Он потребовал два фунта в неделю, и я согласился, хотя это была очень высокая цена. Получив задаток в виде гонорара за две недели, он соизволил дать мне урок самолично. Очевидно я неплохо показал себя, так как он почти не ворчал и под конец даже заявил, что я делаю успехи и со временем смогу стать очень неплохим бойцом (для англичанина, конечно).
Было уже далеко за полдень, когда я отправился на поиски Олдкасл-стрит. Народу на улицах почти не было. Страх перед чумой очевидно захватил всех. Немногие прохожие торопливо бежали мимо, не отвечая на мои вопросы. Наконец какой-то оборванный нищий за пенни согласился довести меня до места и указать нужный дом. Он оказался очень небольшим, особенно на фоне двух соседних довольно высоких строений.
Дверь на мой стук мне отворила сама Энн Тернер. Глаза ее широко раскрылись от удивления, когда она увидела и узнала меня. За руку она поспешно втащила меня внутрь, не приоткрывая дверь шире.
— Роджер! — воскликнула она. — Как ты рискнул появиться на улицах среди бела дня? Кто-нибудь видел тебя?
— По крайней мере никто не узнал меня.
Мы стояли в узком коридоре. Она взяла мою руку и крепко ее сжала. — Рада видеть тебя, хотя дружить с тобой теперь небезопасно. Но я не хочу, чтобы они тебя схватили. Если ты захочешь еще раз навестить меня, тебе придется сделать это ночью.
Мы вошли в большую комнату, очень уютную и какую-то радостную, несмотря на то, что через окно в нее проникало не так уж много света. Такое впечатление создавалось благодаря тому, что ее стены и потолок были окрашены золотисто-желтой краской, а камин выложен белыми плитками. В комнате было полным-полно всевозможной одежды и предметов туалета, иногда весьма интимных. Они висели на специальных плечиках или были выставлены под стеклом. Энн легким изящным жестом обвела комнату.
— Дела у меня идут неплохо. Совсем неплохо, и я, признаться рада, что могу тебе это продемонстрировать.
Я был поражен богатством выставленной здесь одежды. Я видел нарядные брыжи и рюши, обшитые по краям жемчугом; богатые плащи из бархата.
— Это стоит пятьдесят фунтов, мой Роджер, — сказала Энн, заметив, как загорелись у меня глаза при виде особенно великолепного плаща.
Я продолжал осматривать кружевные гофрированные манжеты, расшитые золотом перчатки, щегольские туфельки, изнутри обшитые парчой. Было очевидно, что покупатели у Энн люди очень состоятельные.
— Меня посещают все придворные дамы, — Энн продолжала держать меня за руку и теперь переплела наши пальцы. — Постоянно заходит Фэнни Ховард, графиня Эссекская, как тебе должно быть известно. О, я сейчас в большой моде. Госпожа Энн то, да госпожа Энн се. Джентльмены тоже захаживают ко мне, но с них я всегда беру более высокую цену. — Она откинула голову назад и взглянула на меня. — И Кэти Лэдланд была здесь. Мне кажется, она еще больше похорошела. Впрочем, думаю, тебе не нужно об этом говорить. Она упоминала о тебе и Джоне Уорде, но я не призналась, что знаю вас.
— Я встретил Кэти при дворе.
— Слышала об этом. Это был очень смелый поступок, Роджер. Я горжусь тобой. — Она снова вернулась к своим собственным проблемам. — Хочешь знать, как я добилась такого успеха? Я написала Фэнни Ховард и сообщила, что хочу показать ей кое-что интересное. Пошла я к ней, надев рюшь желтого цвета. Я, видишь ли, нашла способ готовить крахмал, который придает белью желтый цвет, очень красивый оттенок. Она сразу же заметила это, и я объяснила ей, в чем тут дело. Она так и загорелась узнать рецепт, и я согласилась раскрыть секрет ее служанке, которая ведает стиркой ее белья. Как я и предполагала, служанка пришла не одна. Вместе с ней явилась и ее госпожа. Она с первого взгляда влюбилась в мою лавку. Охала и ахала по всякому поводу. Купила кое-что. И разумеется приехала снова. Скоро все придворные дамы тоже стали наезжать ко мне. Повезло мне, верно?
— Я считаю, что ты поступила очень умно.