Страница 93 из 132
В один прекрасный день госпожа Уитчи, топоча каблучками и приподняв свои юбки так, что видны были ее лодыжки, удивительно стройные для столь пышнотелой дамы, поспешно поднялась ко мне. Я уже имел возможность убедиться в том, что сия дама весьма гордиться этим своим достоинством, но сейчас я мог бы поклясться, она начисто забыла об этом. Она была ужасно напугана.
В городе опять появилась чума! Возвращение теплой погоды привело к возобновлению страшной болезни в лондонских трущобах. Уже сообщали о дюжине случаев заболевания. Подбородок моей хозяйки подрагивал, когда она рассказывала мне об этом. Ни в коем случае не должны мы выходить на улицу. Прежде чем открывать окна, чтобы проветривать комнаты, нам следует класть в уши руту, а в нос полынь. К счастью у нее в доме достаточные запасы розмарина, который является лучшим средством от этой заразы. Она распорядится, чтобы в моей комнате все время стояла чаша с розмарином, и я мог бы постоянно нюхать его. А ночью у моего изголовья служанка будет ставить еще одна чашу. Я слышал слишком много историй о том, что случалось, когда чума простирала над городом свои ужасные костлявые руки, и разумеется не возражал против всех этих мер предосторожности.
Я заверил ее, что не буду никуда выходить. Разве только в фехтовальный зал, который находится рядом с самым нашим домом. И буду в точности проделывать все манипуляции с рутой, полынью и розмарином, как она велела.
Я был весьма удивлен поэтому, когда вечером нас навестил сэр Сигизмунд Хилл. Он не пользовался полынью и высмеял вдову, когда она попеняла на его неосторожность. «Все это глупости, — заявил он. — Чума всегда гуляла по Лондону и так оно будет и впредь. Изменить здесь ничего нельзя. Эта болезнь стала такой же неотъемлемой частью Лондона, как Тауэр или мост через Темзу». Моя хозяйка немного успокоилась и даже подарила ему слабую кокетливую улыбку, когда он потрепал ее по щеке, как бы давая знак удалиться.
— Кстати, должен заметить, Роджер, что вся эта шумиха с чумой пришлась весьма кстати. Серьезной эпидемии не будет, так как время года уже позднее, но король уже сбежал в Теобальде, а вместе с ним и весь двор. Его Величество до смерти боится чумы. И кстати не только ее. Всем известно, что он вообще большой трус. Терпеть не может обнаженного оружия. На днях, посвящая в рыцари Милларда Лукаса, он чуть не выколол глаз одному из придворных. Так что его приближенные тоже вряд ли станут рисковать жизнью, разыскивая некоего Роджера Близа. Пока опасность эпидемии не миновала, вы находитесь в абсолютной безопасности.
Он принес мне письмо, которое утром было доставлено ему «стройной маленькой плутовкой с карими глазами». (Я тут же узнал по этому описанию Элси Уиндиярд). И он уверен, что это послание развеет мою скуку, вызванную долгим затворничеством. Мне не терпелось сразу же прочесть письмо, но я решил сделать это после ухода сэра Сигизмунда. Я небрежно засунул послание за отворот камзола.
— Мачери не уехал вместе со двором. Он остался в городе по личным делам и надеется поправить свое финансовое положение. Этим утром у меня побывал Манасея Григгс и поведал мне такое, от чего у меня волосы дыбом поднялись. Разумеется, я пообещал ему хранить тайну. — Сэр Сигизмунд сделал паузу. — Григгс — один из самых состоятельных купцов, торгующих фетром и войлоком — человек серьезный и солидный. Он оказал Мачери значительную финансовую поддержку, дав деньги на снаряжение судна. То, что я вам сейчас скажу, Роджер, вы должны сохранить в полной тайне.
Я кивнул и он продолжал.
— Мачери сообщил Григгсу, что король остро нуждается в средствах. Разумеется, это известно всем. И он, Мачери, собирается предложить королю пополнить его казну очень простым способом — взыскав штрафы со всех тех, кто вложил деньги в оснащение флибустьеров.
Я не верил собственным ушам. Возможно ли такое подлое предательство? Сэр Сигизмунд сделал небольшую паузу с тем, чтобы я полностью осознал все возможные последствие этого дьявольского плана, а потом продолжил. — Едва ли не все аристократы и очень многие лондонские купцы вкладывают средства в подобные предприятия. План чертовски коварен. По словам Григгса Мачери не ходил вокруг да около, а безо всяких обиняков нагло заявил о своем намерении. Прямо дал понять Григгсу, какая опасность ему грозит.
— Вы хотите сказать, что он грозился донести на человека, благодаря которому он смог выйти в море?
— Именно так. Он знал о намерении Григгса баллотироваться на пост лорд-мэра Лондона и о его страстном желании получить дворянский титул. Наш постойный друг мог либо принять предложенные ему Мачери условия, либо поставить крест на своих честолюбивых мечтах. Риск был чересчур велик, и Григгс уступил. Иными словами, он обещал отдать Мачери все его долговые расписки. Теперь последний почти единолично владеет судном и будет иметь очень приличные проценты с добычи. Этот тип совершенно лишен чести и совести!
— Вы думаете, он остановится на этом?
Сэр Сигизмунд мрачно покачал голову.
— Судите сами. Сегодня он нанес визит сэру Бартлеми Лэдланду. Я послал своего человека проследить за Мачери, и он сообщил мне, что тот находился у сэра Бартлеми около двух часов. Позднее выяснилось, что сэр Бартлеми заболел и слег в постель.
— Значит вы полагаете, что Мачери пойдет по кругу?
— Похоже на то. Сэр Бартлеми будет далеко не последней жертвой. У Мачери есть шанс стать очень состоятельным человеком, и он, несомненно, пойдет до конца.
С каждой его фразой во мне усугублялось чувство вины за случай в Кале. Однако мой собеседник не согласился с тем, что именно моя небрежность столь сильно усугубила ситуацию.
— Бумаги, которые он выкрал у вас, безусловно, помогли ему оправдаться, но не больше. Можете не сомневаться: все время, пока этот мерзавец плавал в Средиземном море, он выведывал у других капитанов имена всех тех, кто финансировал их предприятие. Он поставил перед собой эту задачу с самого начала. Я в этом совершенно уверен.
— Что можно сделать?
— Пока ничего. — Он посмотрел на меня и нахмурился. — Надеюсь, вы понимаете, что сейчас вам тем более необходимо скрываться. Если они схватят вас, то выжмут все, что вам известно, а, быть может и больше. «Железная Дева» способна развязывать язык любому. Так что, пожалуйста, больше никаких визитов в Денмарк Хауз. Признаю, это был смелый поступок. До сих пор все только об этом и судачат. — Суровое выражение лица сэра Сигизмунда несколько смягчилось. — Вы оказали нам очень большие услуги, Роджер, но прошу вас, больше никаких необдуманных действий. Слишком многое стоит на карте. Он встал с кресла и набросил плащ на плечи.
— Писем от Уорда по-прежнему нет, — сказал он. — Я начинаю волноваться. Дня не проходит, чтобы я не вспомнил о нашей бедной донне Кристине.
И часу не проходило, чтобы сам я не подумал о ней, молясь о ее спасении. Я попросил его немедленно известить меня, если он получит какие-нибудь сообщения с Юга. Он пообещал и уже направился к дверям, но затем остановился и, усмехнувшись, сказал.
— Советую вам проявлять твердость в отношении вашей почтенной хозяйки. Госпожа Уитчи превосходная женщина и еще относительно недавно считалась одной из самых миловидных бюргерских женушек. Однако она весьма своенравна и если вы поддадитесь, она будет квохтать над вами как наседка над цыпленком и заставит день и ночь нюхать полынь и розмарин.
Письмо Кэти было довольно длинное и отличалось такой, скажем, оригинальностью в смысле орфографии, что я не без труда мог понять его смысл.
Она сообщила мне о крупной ссоре, которая произошла между Его Величеством и королевой из-за моего посещения дворца. Король прибыл в Денмарк Хауз в очень мрачном расположении духа и сурово отчитал свою супругу. Королева Анна, однако, проявила обычное для нее присутствие духа и отказалась выслушивать гневные тирады короля.
— Если Его Величество надеялся, — заявила королева Анна, — что она откажется слушать забавные истории, рассказанные симпатичным и молодым пиратом, значит он совершенно ее не знает.