Страница 9 из 18
Студенты как более динамичные и менее связанные нормами общества выступают в роли знака перемен, которые косвенно и прямо поддерживаются всеми другими социальными группами. Особенно болезненным фактором становится разгон подобных демонстраций властями, примером чего служат действия ОМОНа в Екатеринбурге по отношению к студенческой демонстрации и реакция на них населения. Применением этих же технологий в рамках стран СНГ можно считать и Белоруссию, где, к примеру, ОРТ активно создавало одну точку зрения на происходящие события в случае конфликтной ситуации с собкором П. Шереметом. Но даже мнение противников А. Лукашенко показывает, что картина происходящего в Белоруссии не столь проста. Президент Белорусской ассоциации журналистов Ж. Литвина говорит следующее: «Дураком его [Лукашенко. - Г.П.] изображают совершенно напрасно: это умный, сильный, обладающий бойцовскими качествами, но при этом очень опасный человек. Президент лидирует во всех рейтингах, в республике его любят. Он свой, он понятен «простому человеку», говорит на его языке, выражает его чаяния - его боготворят очень многие. В оппозиции сосредоточены люди более образованные, но она беспомощна. Лукашенко победитель по своему внутреннему складу, для него не существует правил игры - законов, конституционных норм. И самое ужасное в том, что народ принимает это как должное. Во время референдума на вопрос, нужна ли гласность при финансировании всех ветвей власти, белорусы ответили - «нет» («Общая газета», 1997, 10-16 апр.). Кстати, это подтверждает закон гомофилии коммуникации, который гласит, что лучше воздействует на группу тот, кто по многим параметрам похож на нее.
Данные рассуждения уже не дают столь простой картинки, которую мы привыкли строить с помощью сообщений СМИ.В Украине можно было наблюдать данную ситуацию в модельной форме в случае студенческой голодовки в 1990 г., приведшей, хотя и, несомненно, косвенно, к отставке правительства В. Масола. Кстати, Запад прошел через студенческие волнения 1968 г., хорошо изучив их. На сегодня в западных СМИ наблюдается определенная информационная кампания по поводу Украины (ср. серию статей, обвиняющих властные структуры в коррумпированности). Даже если признать ее не организованный, а спонтанный характер, она четко демонстрирует возможности внешнего воздействия на внутренние проблемы. При этом властные структуры не умеют строить ответные действия в том же режиме. «Провисшей» оказалась и реакция Украины, к примеру, на визит в Крым мэра Москвы Юрия Лужкова. Интенсивное информационное воздействие на страну в течение нескольких месяцев в состоянии сменить власть в ней, причем население даже не ощутит существования внешнего управления этими процессами.
Внешнее управление может носить при этом достаточно отдаленный характер, создавая определенные системные условия, которые благоприятствуют тем или иным вариантам воздействия. Так, исследователи отмечают особые условия, которые привели к возникновению фашизма: «Первая мировая война, послевоенные испытания этого поколения оказали решающее травматическое влияние на формирование личности молодых немцев и способствовали формированию у будущих «наци» таких психологических качеств, как слабая индивидуальность, повышенная агрессивность, гневливость, что в конечном счете обусловило подчинение тоталитарному лидеру» (Боброва Е.Ю. Основы исторической психологии. - СПб., 1997. - С. 57). Но сложная ситуация характерна и для современных стран СНГ. Вот мнение по Российской Федерации: «В настоящее время от 75% до 85% населения различных регионов РФ находится в социально- психологической и психологической депрессии. Результатом этого является демотивация активности во всех сферах жизнедеятельности, что наносит непоправимый ущерб стране, перспективам ее развития» (Россия у критической черты: возрождение или катастрофа. - М., 1997. - С. 104). Соответственно в рамках политических отношений Россией перейдены определенные пороговые величины. Так, при предельном значении в 40% доли граждан, выступающих за кардинальное изменение политической системы, Россия показывает 43%, а при предельной норме в 25% уровня доверия населения к центральным органам власти Россия имеет 14% (Там же. - С. 146).
В первом случае в качестве последствия называется делегитимация власти, во втором - отторжение власти народом. Под информационной войной мы понимаем несколько иной тип воздействия, чем тот, который многие десятилетия именовался психологической войной, определяемой как «использование всех возможных видов коммуникации с целью уничтожения желания врага сражаться» (Padover S.K. Psychological warfare and foreign policy // The theory and practice of international relations. Englewood Cliffs, 1960. - P. 238). И еще в то время данный автор говорил, что американская пропаганда в сильной степени негативна: против коммунизма, против советизма, против диктаторов. Но следует установить за что она? Как видим, психологическая война - это, по сути, пропаганда разрушения, но не пропаганда созидания.
Холодная война также проходила по модели разрушения. Она учитывала и другой параметр, отработанный уже в модели паблик рилейшнз, - слова должны идти параллельно с делами. В устах пропагандистов это звучит как «Пропаганда действием имеет большую силу, чем пропаганда словом, а эффективность пропаганды словом прямо пропорциональна делам, которые она призвана пропагандировать» (White R.K. The new resistance to international propaganda // Ibid. - P. 247). Один из последних примеров: саратовский губернатор Д. Аяцков, по сообщению «Комсомольской правды» (1998, 29 мая), пошел дальше Б. Немцова, пересадив своих чиновников на велосипеды. Естественно, что такое сообщение пошло по всем СМИ. Информационная война (мы не рассматриваем в этом плане компьютерные войны, связанные с проблемой защиты информации и информационных сетей) может строиться и на позитивном действии, которое, однако, будет нести разрушительный характер для системы. Например, украинская студенческая голодовка требовала ухода с арены премьера В. Масола. Трастовые волнения начинаются с требования возврата денег, переходя затем от экономических лозунгов к политическим. Л. Войтасик рассматривает пропагандистскую коммуникацию как распространение пропагандистского сообщения, понимая под последним «единичное пропагандистское действие (лекция, доклад, листовка, лозунг, газетная статья, выступление по радио и т.п.)» (Войтасик Л. Психология политической пропаганды. - М., 1981. - С. 47). В интервью времен социалистической Польши он говорит об информационной войне Запада против его страны, выделяя три основных направления («Собеседник», 1987, № 26). Первое - это переориентация общественного мнения путем введения новой шкалы ценностей. Поскольку общественное мнение формирует интеллигенция, новые критерии истинности вводятся посредством нее. Второе - экономическая дезинформация, в результате которой страна стала зависимой от западной экономики. Третье - распространение и закрепление в общественном сознании потребительских моделей жизни, используя кинематографические и другие варианты сообщений. Пол Кеннеди в своем известном исследовании «Вступая в двадцать первый век» останавливается на уроках двух мировых войн этого столетия. «В ходе обоих конфликтов правительства постепенно усилили контроль над информацией. Даже великие произведения искусства использовались для пропаганды национальных интересов и решимости, примером чего служит патриотическая интерпретация шекспировской драмы «Генрих V» Лоренсом Оливье и Восьмая симфония Шостаковича» (Кеннеди П. Вступая в двадцать первый век. - М., 1997. - С. 152).
Две другие модели будущего, представленные Ф. Фукуямой (Fukuyama F. The end of history and the last man. - London, 1992) и С. Хантингтоном, акцентируют информационное противоборство. В одном случае это движение в другие страны либеральной модели, в другом - столкновение цивилизационных моделей, что в каждом варианте предполагает существенный информационный компонент. По нашему мнению, главное отличие информационной войны - опора на понятие коммуникативного резонанса, когда уровень воздействия гораздо меньше получаемого в результате эффекта. Коммуникативный резонанс позволяет существенно увеличивать охват населения. Исследователи слухов отмечают в качестве наиболее благоприятной для своего объекта среды социальные и политические волнения. «Участники таких событий переполнены эмоциями: они возбуждены, неудовлетворены, испытывают гнев и раздражение. Причина этого - невозможность людей удовлетворить значимые потребности в пределах сложившейся политической или социальной структуры» (Дмитриев А.В. и др. Неформальная политическая коммуникация. - М., 1997. - С. 98).