Страница 14 из 83
Холодные глаза Великого норлока потеплели: Эйри, старший сын Кейси, был похож на отца как две капли воды. Сам Кейси уже много лет жил за морем.
Сульг усмехнулся: приятель всегда был оригиналом. Когда путь в Доршату изгнанникам был заказан, он скрипел зубами от злости, но едва им разрешили вернуться, как Кейси немедленно покинул страну.
По команде Брена помощники отворили окованные жестью ворота, показались несколько старых грифонов. Их шерсть давно поседела, а шкуры были испещрены шрамами. Грифоны брели не торопясь, пренебрежительно поглядывая на топтавшихся возле загона молодых норлоков.
– Так! – Брен выпрямился, пронзая будущих всадников взглядом. – Слушать меня внимательно! Седла – вот здесь! – Он ткнул шестом в сторону каменной ограды. – Чего стоите? Берите грифонов за ошейники, осторожно, но твердо, и ведите седлать!
Недавние выпускники воинской школы провели в лагере уже полгода, каждый из них мог бы заседлать грифона с закрытыми глазами. Но в ожидании первого полета норлоки сильно нервничали, а присутствие военачальника заставляло их волноваться еще сильнее. Сульг прекрасно это видел, однако не собирался облегчать им задачу. Эйри, который явно унаследовал от отца легкий характер, беззаботно насвистывая, заседлал своего серого грифона первым, и Сульг довольно хмыкнул.
– Молчать! – свирепо рявкнул Брен, услышав, чтокто-то из всадников осмелился открыть рот. – Шевелись! Все готовы? Слушай мою команду! В седло! Стройтесь!
Он прошелся перед строем, придирчиво оглядывая норлоков.
– Ты что, на корову залез? Держись за ошейник! Держись за ошейник, я сказал! Все! Не дергай, грифон сам знает, что нужно делать!
Брен на секунду умолк, чтоб набрать в грудь побольше воздуха.
– Ваша задача – удержаться в седле во время первого полета! – Зычный голос начальника лагеря, без сомнения, был слышен даже возле казарм. – Не пытайтесь управлять грифонами, они все равно не будут слушаться таких сопляков, как вы! И помните: вы сидите в седлах старых, опытных грифонов, некоторые из них помнят битву при Взморье, так что относитесь к ним с уважением! Не колотите пятками по бокам, не дергайте ошейник, зарубите себе на носу – это не лошадь! Сейчас они взлетят, сделают круг над загоном и опустятся на землю! Потом, когда у каждого из вас будет собственный грифон, которого вы воспитаете, вашей задачей будет сделать из него друга. Имейте в виду, грифоны – разумные существа, в отличие от большинства из вас… Не забывайте об этом!
Всадники слушали с горящими глазами, они едва ли понимали и половину сказанного, то и дело поглядывая в небо. Сульг почувствовал легкую зависть. Он тоже посмотрел в осеннее небо, синее, высокое, почти летнее, вспоминая ощущения от полета. Истошный вопль Брена вернул его к действительности: пегий грифон нарушил строй, растолкан соседей, и двинулся в сторону конюшен, не слушая команд растерявшегося всадника.
– Идиот! – прорычал Брен. Само собой, это относилось к норлоку, сидящему в седле. – Не дергай ошейник! – Он дунул всеребряный свисток, возвращая грифона на место. – Встань в строй!
Он выждал минуту и продолжил:
– По взмаху моей руки осторожно толкните грифона пятками в бока. Я сказал – осторожно! По этой команде он поднимется с земли. Приготовились…
Сульг был не прочь провести возле загона весь день, но от палаточного лагеря уже спешил Тальм. Великий норлок с сожалением оторвал взгляд от круживших невысоко над землей грифонов, которые хлопали крыльями, издавая странные звуки, похожие на клекот встревоженных птиц, с сожалением вздохнул и направился к лагерю. Айши, тут же забыв и грифонах, немедленно двинулся следом, издалека ухмыляясь Тальму.
– Давай, начинай. В десяти словах сообщи, как противно находиться рядом с ублюдком, – с готовностью предложил телохранитель, убедившись, что Сульг погружен в собственные мысли и не слышит его.
– Почему ты не можешь заткнуться? Или откусить себе язык? – яростно спросил Тальм. – Немой телохранитель будет пользоваться хорошим спросом. Подзаработаешь пару монет. Может, тогда даже не обратят внимания, что ты ублюдок? Не узнают, что ты был попрошайкой в портовых кварталах Лутаки, пока Тирк тебя не подобрал?
Айши хмыкнул:
– Золотое детство! Не такое уж плохое время было! Попрошайничать, конечно, приходилось, но я больше по чужим карманам промышлял. Вот и к Тирку залез один раз, кто его знал, что он такой бдительный окажется! Ладно, тебе этого все равно не понять… Откусить язык? С чего бы это? Дождись лучше, пока мне сунут нож в бок, тогда сможешь подойти и безнаказанно пнуть меня по ребрам! Отведешь душу! И тебе ничего за это не будет! А потом прирежешь и…
– С удовольствием, – буркнул Тальм. – Могу прямо сейчас, чего тянуть-то!
– Не забудь про уши… – благодушно напомнил Айши. – Я так думаю, что другие воинские трофеи ты вряд ли заработаешь, с твоими-то способностями? И не порежься о ножик, когда уши будешь отрезать, он острый.
– Да пошел ты! – взорвался Тальм.
Солнце уже начинало клониться к дальним горам, превращая речную воду в расплавленное золото, когда совет командиров наконец закончился.
Сидя в опустевшей большой палатке за длинным столом, Сульг собрал бумаги, проглядел наиболее важные, отмечая, на что нужно будет обратить внимание, когда вернется в Доршату, потом кликнул Тальма и велел привести коня к главной казарме: хотелось навестить кое-кого в Акриме.
На небольшом плацу Великий норлок нос к носу столкнулся с помощниками Советника по финансам. Вид у обоих был чрезвычайно довольный, не иначе как удалось заставить купцов пойти на значительные уступки!
Сульг распорядился, чтобы вестовой оставался в лагере, и сел в седло. Айши, который ухитрился оказаться в седле мгновением раньше, расплылся в довольной улыбке и вслед за Сульгом направил коня по дороге в Акрим.
Ивар, молодой норлок из лагеря грифонов, всегда считал себя невезучим. Повезло ему лишь два раза в жизни: первый – когда удалось поступить в воинскую школу в Доршате, второй – когда Брен, приехавший в Серый Замок, чтобы лично отобрать из сотни выпускников будущих всадников грифонов, включил Ивара в число десяти счастливчиков. Попасть во всадники и получить собственного верхового грифона – об этом мечтали многие. Конкуренция в отряд была огромной, хотя, конечно, желающих оказаться в тайной страже «волков» Сульга насчитывалось гораздо больше. Приятели Ивара, получившие направления в гарнизоны Ашуры и Шармиша, без конца твердили о редкостной удаче. Ивар соглашался, хотя все это время его грызли сомнения: так ли уж ему повезло? И сегодня, после первого полета, он знал точно: ни о какой удаче и речи нет. Нужно было принимать меры и как можно скорее, иначе второй полет станет для него последним – уж в этом не было никаких сомнений.
Ивар с огромным трудом уговорил приятеля уступить свою очередь на увольнение и получил долгожданный квадратик пергамента, дающий право отлучиться из лагеря на три часа. Молодым всадникам грифонов, конечно, полагались увольнительные, но давали их редко, а ждать было некогда.
Теперь, не теряя ни минуты, следовало срочно отправляться в Акрим. Он хотел было взять на конюшне свободную лошадь – будущим всадникам запрещалось иметь собственных, но можно было пользоваться теми, что имелись в гарнизоне, однако потом передумал: дежурные по конюшне обязательно привязались бы с расспросами. В конце концов Ивар отправился в Акрим пешком – город находился неподалеку.
На акримском тракте норлок обогнал большую и шумную компанию бродячих студентов; впрочем, сами они предпочитали именовать себя «странствующими учениками, блуждающими в поисках знаний». В крупных городах Доршаты уже много лет были открыты публичные школы, где за сравнительно небольшую плату студенты могли прослушать лекции по медицине, философии, астрономии, арифметике и прочим наукам. Но частенько бывало так, что один предмет, к примеру, письменность или толкование сновидений, лучше всего преподавался в школе Акрима, а другой – история созвездий или древние языки – глубоко изучался в Брере. Странствующие ученики, изучая премудрости науки, несколько лет подряд кочевали из города в город, пока, наконец, не селились возле облюбованной школы. Получить бронзовую бляху, полагающуюся тем, кто прослушал пятилетний курс лекций, удавалось не каждому: множество школяров пополняли толпы нищих, бродивших из города в город, клянча милостыню, подворовывая и не гнушаясь никаким дурным делом.