Сердце Атлантиды (ЛП)

Она замедлила свой шаг и остановилась на расстоянии приблизительно в шесть футов от него, и она попыталась отвлечь его прежде, чем он мог задаться вопросом, как она добралась до острова. Или с кем.

- Что ты собираешься делать для хороших туристов? Отпустить их?

Он жестикулировал как будто в раздражающей ошибке. - Меня не волнуют эти паразиты. Они могут уйти.

Поскольку люди начали убегать, Квинн должна была сопротивляться убеждению бежать с ними, потому что внезапно Птолемей повернул полный вес его явных чужеродных глаз на нее, и он не выглядел счастливым видеть ее. Не одна частица.

- Ты просто убежала, это, чему я должен поверить?

- Ты происходишь из иностранного измерения демона, и ты так просто, оказывается, говоришь отлично на английском языке, это, чему я должна поверить?- она сказала, дразня его.

- Я изучал твой мир в течение сотен лет,- сказал он, поднимая подбородок как оскорбленная школьница.

Всё верно, тогда. Возможно она могла добраться до него через его тщеславие.

- Прекрасно. Хорошо. Поэтому, ты знаешь все о Леди Свободе? Французы фактически послали ее нам, ты знаешь? Есть даже отвратительная песня, которую они заставили нас спеть в начальной школе, основанной на надписи на основе, ‘Дай нам твое усталое, твои бедные, твои толпы кучи...

- У меня нет интереса к этим вещам,- сказал он. - Мы уходим. Однако, говоря о толпы кучи, я должен доказать, что выполню свои угрозы, или у них не будет всяких зубов, будут они?

Прежде, чем Квинн могла мигнуть, Птолемей указал пальцем на старика в инвалидном кресле и одинаково пожилую женщину, толкавшего его. Они следовали за убегающей толпой так быстро, как они могли двинуться, но это не было достаточно быстро, осознала Квинн.

Не в какой-либо степени достаточно быстро.

- Нет!- кричала Квинн, но было слишком поздно. Стрела оранжевого света выстрелила через тротуар и сожгла этих двоих, полностью стирая их, пока только кости и искривленная сталь стула не остались.

- Я убью тебя за это,- сказала она, не заботясь, что слезы текли по ее лицу, когда она раскачивалась при шоке от осознания, которая косвенно-она заставила его убивать тех людей. Он хотел доказать точку зрения ей, потому что она действовала как умная задница.

Она подняла голову и увидела, что Аларик ускорился к Птолемею, который ясно не сознавал атлантийское приближение мести, потому что он улыбался медленной улыбкой, отвратительной в этом триумфе.

- Эта наша первая размолвка, моя дорогая?

Прежде, чем она успела ответить - прежде, чем Аларик мог достигнуть их - Птолемей разорвал открытый с зазубринами разрыв в реальности, и пихал ее в его светскую версию атлантийского портала. Она кричала имя Аларика и слышала его ревущего позади нее, но было слишком поздно. Открытие закрылось позади Птолемея и отправило двух из них вращающихся далеко от Аларика, Нью-Йорка, и вероятно даже самой Земли.

Отчаяние глотало ее всю и выплюнула ее отступая, после другой вызывающей тошноту поездки, в довольном хорошем приближении ада.

Серные пары напали на ее нос и рот, мешая дышать. Ничто в поле зрения не жило: никакие деревья или растения, животные или птицы. За милей и милей, она могла только увидеть пустыню и скалы и щебень разрушенной цивилизации. Небо было худшим, все же. Три низко висящие луны сияли как угрюмый апельсин над взорванном апокалиптическим пейзажем.

- Где мы?- она потребовала, но она боялась, что знала, и ужас поднялся в ней, крутя вокруг подобно невнятно говорящее существо, натянутое в петле. Ее сердце, загнанное настолько сильно, что она была уверена Птолемей, должно быть в состоянии услышать это.

- Мы находимся в моем измерении сейчас, Квинн, где ты не можешь играть в игры со мной, потому что здесь нет никаких правил, кроме моих. - Он схватил ее за руку одной недавно рукой с концами из когтей и потянул ее вниз по узкой дороге между двумя рассыпанными в беспорядке каменными колонами. - Разве это не то, что ты воображала, когда ты мечтала о доме с белым частоколом?

Он искоса смотрел на нее и засмеялся, но его зубы изменились и становились более острыми, и его лицо искажалось тут же перед ней. Если она когда-либо сомневалась относительно его требования быть семьей демона, она не сделала больше.

- Ты ничего не знаешь о моих мечтах, приятель.- Она потянулась глубоко внутри себя туда, где свет магии Аларика и потрепанным, но не сломанным основанием ее собственной храбрости, все еще горел. Она притворилась согласиться с одним презренным монстром раньше. Она может сделать это снова, пока она не достигнет своей цели. Она была так убедительна, что она заслужит Академическую Долбаную Премию.

- Ты понятия не имеешь, чем этот радостный день собирается стать,- сказал Птолемей, таща ее. Его смех становился более пронзительным, пока это не казалось ничем похожим на человека, но это не было худшей частью его. Нисколько. Худшая часть была скрученными, серовато-оранжевыми существами, которые начали ползти из щебня и вслед за ними. У них не было распознаваемых конечностей или придатков вообще. Главным образом все, что они имели, были зубы. Множество и множество зубов.

* * *

Часы или несколько минут спустя - Квинн не была уверенной, так как время, казалось, работало боком здесь - они достигли места назначения. Здание, построенное в искривленном приближении греческого - или возможно атлантийского храма, по крайней мере частично все еще стояло. Птолемей потянул ее в открытый каменный дверной проем и затем наконец ослабил хватку на ее руке.

Она потерла запястье и осмотрелась осторожно, так чтобы не смотреть на него. Он стал более зверским, когда они прошли через отвратительный ландшафт его мира, до сих пор на него было почти невозможно посмотреть не дрогнув. Было что-то просто неправильное в нем. Темный и ужасно искривленный; точно так же, как его магия. Она бросала взгляд назад через плечо, чтобы увидеть, если были гротескные существа следовавшие за ними где-то возле здания, но дверной проем оставался пустым.

Комната, в которую они вошли, хотя - комната была невероятна. Она не могла верить тому, что она увидела. Это было так же красиво декоративно как любая из комнат, которые она увидела в атлантийском дворце. Ярко синие мраморные мозаики выровняли стены, которые были украшены изображениями океанских волн, рыбы, русалок и фантастических цветов, изображаемых древними ремесленниками с удивительной артистической чувствительностью. Пол покрыт прохладной плиткой из нефрита - или возможно это действительно был нефрит - и это, также, было красиво оформлено.

- Ладно,- Птолемей сказал голосом состоящим из гравия, как будто его язык больше не работал совершенно верно. - Что ты думаешь?

- Это великолепно,- сказала она честно.

Он кружился вокруг и брюзжал на нее, и она забрала благоразумный шаг.

- Ты дразнишь меня?

- Нет. Поверь мне, когда я буду дразнить тебя, ты будешь знать это,- сказала она горько. - Как ‘Эй, тролль-лицо, милые зубы. ' Или ‘Эй, способ показать твою храбрость, убив беспомощных стариков.'

Вспышка неопределимой эмоции появилась на его лице, и если бы он был кем-либо еще, то она почти сказала бы, что это был позор.

- Это была комната моей матери,- сказал он наконец, отворачиваясь от нее.

Он мотнул голову в один угол комнаты. Она пошла туда, где он указал и нашла портрет скрытым в нише. Это выглядело невероятно старым, но так или иначе цвета были все еще как новые и яркие как будто недавно покрашенные. Предметом была женщина, ясно атлантийская - она, возможно, была сестра Серай - сдержанный ребёнок.

- Она красива,- сказал Квинн, чувствуя нежелательную вспышку сострадания к монстру рядом с ней. Красота родила Чудовище. Насколько это, должно быть, повредило их обоих?

Птолемей, должно быть, был в состоянии прочитать искренность Квинн, потому что его сгорбленная поза расслабилась и его черты лица, возобновили своего рода их человеческий бросок, по крайней мере достаточно, таким образом, она могла перенести, чтобы смотреть на него.