Страница 32 из 63
Я понимала лишь одно: я опасалась его мужской силы и власти, которую он имел надо мной, ибо только он мог бы сделать мне больно, отвергнув или проигнорировав. Я не знала, что ждало меня дальше, и это пугало.
Засыпая, я слушала тихое щебетание канарейки, едва различимое на фоне звуков ночи за приоткрытым окном. Горячая ванна полностью освободила меня от эффекта того странного напитка, которого супруг дал мне попробовать, и я заснула быстро, без всяких тяжёлых мыслей.
Пробуждение было странным, томным и постепенным, когда я поняла, что меня несли куда-то на руках. Скрипели петли двери, щёлкали замки, и были слышны чьи-то неторопливые шаги по мягкому ворсу ковра... Я ощутила лёгкий аромат мужского парфюма и ни с чем не сравнимый запах старинных книг. Так всегда пахло в спальне моего мужа, и я почувствовала, как меня осторожно уложили на прохладные подушки.
И сквозь дрёму я разглядела лицо Джейсона, склонившегося надо мной; он улыбался, и последним, что я услышала перед тем, как снова провалиться в сон, были его слова, произнесённые удивительно ласково и нежно:
— Я забрал тебя, Кейт. Теперь ты будешь только со мной... только со мной.
Была ли я рада, оказавшись в его постели тем пасмурным утром? О, я бы не смогла описать то самое первое ощущение, которое я испытала, окончательно проснувшись! Потому что это было новым, отличимым от прочих других ранних часов, когда мы были вместе.
Медленно сев и откинувшись на подушки, я привыкла к этому щекочущему чувству радости. Будто меня заметили, будто сделали самый значимый и невообразимый подарок! Я была счастлива, потому что это был таинственный и интересный порыв, который я пока не могла объяснить, но точно собиралась.
Джейсон спал рядом, повернувшись ко мне; его волосы были в полном беспорядке, и я осторожно убрала чёрную прядь с его лба. Я улыбнулась, когда он вздохнул во сне и повернулся на спину, подложив руки под голову. Его лицо было безмятежно, губы приоткрыты; мой взгляд скользнул ниже и остановился на вырезе его рубашки. Мне страстно захотелось положить ладонь ему на грудь, почувствовать мерное биение его сердца под кожей, поцеловать маленькую впадинку у основания шеи...
Кровь дико запульсировала в венах, стоило мне подумать о большем, и знакомое уже возбуждение не заставило себя ждать. Вот, в кого он превратил меня — один сплошной напряжённый нерв, одна из его чудоковатых машин, работающая от звуков его голоса... да что там, от обычного созерцания его самого.
Боль от осознания того, что я стала нежеланной женой, проще говоря, не той, меркнет, когда я чувствую этого мужчину рядом, а стоит ему поманить меня, я уверена — побегу и не оглянусь...
Мне стало жарко под плотным одеялом и в своей ночной сорочке: пришлось судорожно выпутаться из этого плена ткани; я и не заметила, когда стягивала с себя ночное одеяние, что муж проснулся. Мой локоть коснулся его руки, и это было мгновенное, обжигающее прикосновение. Потом Джейсон встал на колени, подавшись ко мне, сам снял с меня сорочку и отбросил её куда-то в сторону.
— Твоя очередь, моя милая, — произнёс он с хитрой, мальчишечьей улыбкой.
Не отрывая взгляда от его лица, я протянула руки и, неуклюже и медленно, стянула его рубашку через голову. Мы оба, наконец, оказались обнажены, и меня больше не страшило то, что должно было последовать за этим обрядом. Джейсон сам обнял меня, потянул на себя, и в одно мгновение я оказалась на его коленях, согнув свои ноги и обвив руками его шею.
Животом я касалась его твёрдой плоти, и каждый раз, стоило мне опустить глаза, я едва могла нормально вздохнуть. Было достаточно светло, я видела его всего, и у меня захватывало дух от вида его мощных плеч и рук, рельефного плоского торса, который так хотелось поцеловать...
— Скажи что-нибудь, Кейт, — попросил он, но, мне могло и показаться, я расслышала отчаянные нотки в его голосе. — Скажи что-нибудь.
— Я даже... не знаю, что сказать, — пробормотала я смущённо.
«Мне кажется, что я влюблена в тебя! Ну не смешно ли это?»
Он не делал попыток поцеловать меня или коснуться где-то ниже поясницы; просто удерживал, крепко прижимая к своему горячему телу, и смотрел прямо в глаза.
— Ты принёс меня сюда ночью... Зачем? — спросила я, немного расслабившись.
— Ты моя жена, Кейт. Ты сама сказала, что ты — моя. Ты будешь спать здесь, только здесь, со мной, и чёрта с два вернёшься в ту крохотную комнату!
— Но вчера вечером ты даже не поцеловал меня, — пожаловалась я. — Будто тебе было всё равно! Это было неприятно.
— А ты ждала, что я поцелую тебя, сладкая? — спросил он, и я почувствовала, как его ладонь опустилась на мои ягодицы. — Ты хочешь, чтобы я сделал это здесь и сейчас? Что ты хочешь от меня?
Мне хотелось, чтобы он сделал больше, гораздо больше, но уговаривать его не пришлось. Правой рукой он скользнул между нашими телами и провёл указательным пальцем по моей влажности, а мне тут же захотелось застонать, что я и сделала. Моё тело дёрнулось вверх в ответ на его ласку, а он, убрав руку и сделав резкое движение, усадил меня на себя, и его плоть полностью вошла в моё лоно.
Это быстрое, резкое слияние едва не свело меня с ума; чувствовать его в себе, мягко принимать и обхватывать мышцами, было сравни эйфории. Я закрыла глаза, и когда Джейсон немного приподнял меня, держа ладони на моих ягодицах, меня поразила горячая пульсирующая боль, сосредоточенная внизу живота, и она усиливалась с каждым нашим новым движением.
Его руки умело направляли моё тело, он точно знал, как нам обоим получить удовольствие, а когда я открыла глаза, то увидела, что Джейсон смотрел на меня. Наши лбы соприкоснулись, и он вдруг вовсе перестал двигаться, отчего я жалобно захныкала, оставшись на грани экстаза.
— Кейтлин... Кейтлин... — зашептал он в мои губы. — Ты хоть представляешь... что делаешь со мной?
Я была поражена и всё ещё витала где-то между наслаждением и опустошением, однако, нашла в себе силы заговорить:
— Это не я вовсе. А ты... Ты сводишь меня с ума. — Я целовала его, как безумная.
— Тебе это нравится?
Поскольку он до сих пор был во мне, и я была напряжена до предела, то ответом стал мой протяжный, глухой стон.
— Скажи, что ты любишь меня, Кейт!
Мне показалось, будто меня что-то ударило, проникло в сердце и сжало его. Необъяснимая, невидимая сила сдавила мне горло, и я уставилась на него, на своего мужа, чувствуя, как рушатся последние баррикады моей защиты.
— Скажи мне это, Кейт, — умолял он. — Скажи, и я всё сделаю для тебя!
Что оставалось мне, бедной маленькой женщине, находящейся во власти неведомых до того мгновения чувств? Мне, смотрящей в бездонные глаза совершенного мужчины, которого я сама для себя выбрала! Разве я уже не призналась сама себе? Разве я не пообещала развеять в его тёмном мире все страхи и печали?
Заворожённая, покорённая, наконец, я доверилась ему и себе, взяла его лицо в свои ладони, невесомо коснулась кончиками пальцев его губ и прошептала:
— Я люблю тебя, Джейсон.
И хоть моё собственное наслаждение сошло на нет, угасло так же быстро, как и пришло, я была счастлива, потому что испытала больше, чем просто физическое удовлетворение. Я нашла в себе силы и призналась, что полюбила его. Мой голос дрожал, когда я произносила его имя. Но не от смущения, или страха, или недоверия. Так раскололась на части моя гордость.
Джейсон судорожно вздохнул, затем, всё ещё крепко прижимая меня к себе, опустился вместе со мной на постель, и я оказалась под ним. Я смотрела ему в глаза, пока он двигался, медленно, плавно, словно опасался причинить мне боль, и я увидела, поймала тот момент, когда он достиг пика наслаждения. Резко, с неистовством, он вошёл в меня последний раз, и вскоре его тело обмякло, расслабилось.
— Моя милая Кейт, моя, моя... — говорил он нежным шёпотом и целовал меня, пока мои руки гладили его влажную спину и плечи.
Оцепенев, то ли от радости, что я стала свободной в своём признании, то ли от счастья быть нежно любимой в ответ (никак иначе я не могла оправдать то, как говорил со мной муж), я лежала у него под боком, положив голову ему на грудь; левой рукой он лениво водил по моему обнажённому плечу, своей правой рукой я обнимала его за талию.
Его дыхание было таким же ровным, как и моё. Когда я быстро чмокнула его в гладко выбритый подбородок, Джейсон коротко засмеялся.
— Утро воскресенья. Мы должны бы быть в церкви, — напомнила я с неохотой. — А что мы делаем?
— Я её ещё не достроил, ты не забыла? — сказал он насмешливо. — Так что у нас есть довольно сносное оправдание.
— Ты прекрасно знаешь, что все ходят в те кошмарные развалины в конце главной дороги. И ничего! Может, и нам бы стоило пойти хоть раз?
Он хмыкнул, повернулся на бок и посмотрел мне в глаза.
— Я уже замаливал грехи, Кейт. Я покаялся, простил себя. И всех тех, кто делал мне больно. Теперь я чувствую себя свободным, впервые за много лет.
Мне стало грустно от мысли, что двадцатилетний красавец целых десять лет провёл с женщиной, которая сделала его несчастным. Я не знала всей истории, но догадывалась о его чувствах. Улыбнувшись, я взяла его руку в свою и прижалась щекой к его тёплой ладони.
— Почему ты не хочешь рассказать мне всё? Я бы поняла, я бы не осудила! Возможно, и тебе было бы легче...
— Я никогда не позволю тебе окунуться в ту тьму, из который я выбрался, Кейт, — заключил он решительно. — Ты должна остаться тем же светлым лучиком, который привёл меня к тому, что я имею теперь.
В полном недоумении я посмотрела на него, даже приподнялась на локте; мои спутанные волосы касались плеча мужа, и он ласково провёл большим пальцем по моей щеке.
— С тобой я счастлив, Кейт. И я хочу всеми способами тебе это показать.
Мгновение, и я вдруг оказалась под ним. С той же хитрой улыбкой озорника Джейсон навис надо мною, затем стал медленно, как бы дразня, опускать голову всё ниже и ниже.
— Ты не успела за мной сегодня, верно? — спросил он, а я жутко покраснела, закрыв ладонью рот. — Ничего! Сейчас я это очень быстро исправлю...