Страница 31 из 63
За несколько дней Джейсон поправился и вскоре отправился на стройку, несмотря на уговоры подождать ещё немного. Я понимала, что без дела он усидеть не мог, и даже вездесущие племянники, которые были способны лишить сил любого, не удержали его дома. Так что мне приходилось узнавать их, помогая их матери.
Дженни была настоящей леди, очень хрупкой и женственной, и порой, глядя на неё, я боялась, как бы кто случайно не сломал её или разбил, будто фарфоровую куклу. Она и была похожа на куклу: золотистые кудри всегда блестели на солнце; кожа была белой и тонкой, так что на её руках я могла разглядеть каждую вену; с собой она привезла свои лучшие наряды, так что она всегда выглядела прекрасно и утончённо. Сложно было подумать, что она являлась матерью пятерых детей.
Двоих близнецов, семи лет от роду, звали Бобби и Пакстон. Именно их я увидела первыми. Младших мальчишек звали Стен и Родни, и они всегда вели себя тише и спокойнее. С мальчиками я едва ли могла найти общий язык, и только мать знала способы с ними справиться. Но я нашла своё сокровище в лице трёхлетней крошки по имени Элизабет. Она была точной копией Джейсона, об этом твердили все, кто видел её, и я поняла это, стоило мне взглянуть на неё. Она улыбалась и протягивала ко мне ручки, когда я хотела подержать её; она была очаровательной и послушной, и мне ничего не стоило нянчиться с ней.
Я видела, как мой муж играл с девочкой, когда её родители уже спали; он сажал её на колени и повторял короткую считалочку, отчего ребёнок радостно визжал и хлопал в ладоши. Становясь частым свидетелем подобной сцены, я убеждалась, что Джейсону нужны собственные дети. Потом мне становилось страшно. А смогла бы я дать ему такое счастье? Я не была похожа на Дженни, я была не такая сильная, и я до сих пор не могла понять, что чувствовала к супругу.
Мы не отдалялись, просто нашу жизнь разнообразили детские голоса, их смех и капризы. Я училась быть нянькой... и училась выдерживать на себе мрачные взгляды Эдварда. Он всё ещё относился ко мне, как к чужой, но я терпеливо игнорировала такое отношение.
— Прости его, Кейтлин, — извиняющимся тоном повторяла Дженни иногда. — Он просто очень мнительный, и хочет убедиться, что его брат счастливей, чем несколько лет назад.
Наступили последние тёплые дни, всё чаще портилась погода, и тучи скрывали от нас солнце. Но детям не хотелось скучать дома, поэтому, пока мужчины были заняты на стройке, Дженни развлекала своих малышей, как могла, выводя их погулять. А заодно и меня за компанию.
Было солнечное субботнее утро, когда мы с Дженни и детьми расположились на вершине пологого холма, откуда была видна строящаяся церковь. Близнецы бегали вокруг, вели себя, как и всегда, шумно, то и дело таская братьев за собой. Только Элизабет сидела у меня на руках и с необычайным интересом разглядывала детскую книжку с картинками.
— Удивительно, как она похожа на Джейсона, — сказала невестка, глядя на нас с девочкой. — Эдди и сам порой поражается этому. Говорит, что Джейсон был точно таким же в детстве. Тихим и послушным. Рано начал говорить и читать.
— Она прелестна, настоящее чудо с такими красивыми серыми глазами!
— Вы хорошо смотритесь вместе. Когда у тебя появятся собственные дети, ты в полной мере ощутишь все радости материнства.
Её слова взволновали меня, и поскольку все эмоции были написаны у меня на лице, Дженни озабоченно проговорила:
— Не делай такое лицо, дорогая! Я тебя не запугиваю. Ты ведь ещё не...
— Нет! — поспешила я ответить. — Пока нет. Думаю, стоит немного подождать. Я знаю, как Джейсону хочется сына.
Невестка посмотрела на меня так странно, по-хитрому прищурилась и улыбнулась. Затем просто спросила:
— А это правда, что ты вынудила Джейсона жениться на тебе?
Я издала какой-то нечленораздельный звук возмущения и смутилась, когда Дженни засмеялась. Так он всё им рассказал! Ну конечно, не стоило надеяться, что он скрыл что-то от брата. Вот почему Эдвард так отнёсся ко мне.
— Значит, правда. Эдди не шутил. — Дженни неоднозначно пожала плечами и улыбнулась.
— Он хотел жениться на моей сестре, — промямлила я, уставясь в макушку маленькой Элизабет. — Но она любила другого, вот и...
— Можешь не объяснять! Ты не обязана оправдываться ни передо мной, ни перед Эдди. Это только ваше с Джейсоном дело. Уверена, ты не такая, какой тебя считает мой упрямец. Слишком ты скромна и неопытна для хитрых интриг.
— Спасибо, но я правда...
— А ну оставьте животное в покое, маленькие изверги!!! Иначе я вам что-нибудь оторву! — прикрикнула невестка на близнецов, которые умудрились каким-то образом отловить белку, и теперь дёргали её за хвост.
— Не представляю, как ты справляешься с ними одна, — сказала я, сдерживая улыбку.
— Но дома я не одна. Мне помогает приходящая няня.
До нас донеслись громкие голоса, я взяла маленький театральный бинокль, который Дженни по странной причуде всегда носила с собой, и посмотрела в него: я видела Анри, перепачканного в пыли и дающего указания рабочим на их родном языке — арабском; увидела пятерых чумазых рабочих, таскающих камни и смеси в бочках;
Мой взгляд случайно упал на леса, окружавшие внешнюю стену строения. Я увидела, как мой муж с необычайной ловкостью пробирается между досками и перескакивает с одного уровня на другой. Он был, как и другие рабочие, полураздет — в одних только широких штанах, покрытых белой пылью, и ботинках неопределённого цвета. С тревогой, внезапно схватившей меня за сердце, я наблюдала, как он перебрался с верхнего уровня вниз и соскочил на землю с высоты не меньше девяти футов.
Джейсон не был похож на других подрядчиков. Да и с другими он никогда не работал. Анри рассказывал мне, что после разрыва с Мэгги Уолш он уехал в Италию, затем побывал в Австрии, где учился у лучших мастеров-каменщиков. А вернувшись в Англию, успел за три года осуществить около семи проектов. В то время он жил одной лишь работой, спал и ел, по словам Анри, ради очередного здания.
А до этого мы встретили его на одном вечернем приёме, где он впервые танцевал с Коллет...
Я поспешила забыть о сестре, выбросить её образ из мыслей. Я наконец поняла, что стала ревновать к одной только мысли о сестре и моём муже.
Ревность женщины, как говорила Лора, — верный признак её зависимости.
Элизабет захныкала, оставшись без внимания, и я стала укачивать её, хотя сама всё никак не могла оторваться от бинокля, а точнее, того, что видела в нём. Джейсон всегда двигался быстро, его нельзя было застать надолго на одном месте. Арабы любили его за щедрое жалование и умение грамотно руководить. Он никогда не кричал на них и уж тем более не применял физическую силу. Анри поражался, как он управлял столькими людьми разных национальностей и религий, при его-то небольшом опыте. К тому же, он был ещё слишком молод, но я слышала, что умудрённые мастера всегда учитывали его мнение.
Джейсон как раз разговаривал с одним из рабочих, когда я поймала его в объектив бинокля. Его загорелая кожа блестела на солнце, чёрные волосы были в пыли, и он время от времени тормошил их рукой. Его лицо я увидела, лишь когда он обернулся; он посмотрел прямо на нас, затем вдруг помахал рукой.
— Что это тебя так напугало, дорогая? — спросила Дженни, увидев, как я откладываю бинокль в сторону.
— Ничего, правда, ничего. Знаешь, я, пожалуй, отнесу мужчинам воды, если ты не против.
Я заметила её хитрый взгляд поверх очков для чтения, когда передавала ей дочку, но промолчала. Я действительно решила спуститься, чтобы принести на стройку графин с водой, который мы взяли с собой на прогулку. И я вовсе не собиралась задерживаться там.
Церковь не была огорожена забором, и любой мог бы подойти поближе и взглянуть на проделанную работу. Пока строение напоминало лишь пустую оболочку из гладкого, белого камня, с чернеющими окнами без стекла. Проходя мимо, я старалась не встречаться взглядами с рабочими, меня смущали их улыбки и вечно приветливые выражения лиц.
Я нашла мужа в просторной палатке, поодаль от стройки; обычно здесь они вместе с Анри обсуждали детали строительства, просматривали планы и чертежи. Книгами и свёртками были завалены углы этого полутёмного шатра, и, когда я вошла туда, со спокойным благоговением вдохнув запахи воска и керосина, то представила, что очутилась в каком-то древнем месте.
Джейсон склонился над столом, где были разложены исписанные листы бумаги, и, когда я вошла, он замер на мгновение, затем обернулся ко мне. Наши взгляды встретились, и я успела заметить, как при виде меня он улыбнулся. Готова поспорить, что и моё лицо так и осветилось при первых же звуках голоса, ставшего для меня любимым с некоторых пор. Я правда была рада видеть мужа.
— Ты здесь. Здравствуй, — сказал он на выдохе и протянул мне руку. — Подойди. Хочу тебе кое-что показать.
Нежные пальцы были тёплыми, и когда его ладонь скользнула в мою, я сжала его руку и мгновенно расслабилась, стоило мне приблизиться к нему.
Я поставила графин на стол, и Джейсон показал мне планы будущего убранства церкви, наброски внутренних деталей. Я мало что понимала в его работе, поэтому в основном смотрела на него, не отрываясь, и чувствовала, как меня переполняет нежность к человеку, который даже понятия не имел о моих странных мыслях. Вряд ли он знал, каким притяжением обладал, какой страстностью и эротичностью были пронизаны его движения, и даже его взгляд заставлял меня задерживать дыхание.
— ... Кейт? С тобой снова это происходит, — сказал он, улыбнувшись, и свернул разложенные на столе чертежи. — Когда ты витаешь где-то в своём мире грёз, у меня складывается впечатление, что тебе снова становится скучно здесь.
— Это не так, — возразила я. — Просто ещё одна из привычек детства.
— Пора постепенно отвыкать от этого. Мы с тобой оба знаем, что ты давно уже не ребёнок, — он подмигнул мне, подошёл к плетёному креслу, где лежали его рубашка и жилет, и оделся. — Как там дети?
— О, они в порядке! Дженни прекрасно с ними справляется. Она удивительная женщина.
— Я рад, что вы поладили.
Джейсон обернулся ко мне, и я увидела, что он нахмурился; его плечи поникли, и он избегал моего взгляда. Скрестив руки на груди, он вздохнул и твёрдо произнёс:
— Я поговорил со своим братом. Больше он не станет тебе докучать. Я хочу извиниться за него и то, что он наговорил тебе.
При упоминании об Эдварде я напряглась, но тут же поспешила его оправдать:
— Он ничем меня не обидел, клянусь! Его волнение вполне оправдано. Он просто хочет убедиться, что ты... и мы...
И тогда я поняла, что не могла произнести задуманных фраз. Счастлив, рад, доволен. Я не спрашивала его, был ли он счастлив со мной. И он ни разу не упомянул о подобном. Прошёл целый сезон, как я стала его женой, многое изменилось, но ничего определённого в наших отношениях не было. По крайней мере, я не знала, как убедить себя разобраться в собственных чувствах.
Я кротко взглянула на него. Джейсон посмотрел мне в глаза. Что ж, хорошо... Я обожала его так, как обожала бы любая на моём месте: физически он уже покорил меня, и у меня пересыхало в горле, стоило мне представить его обнажённого... Но было ли что-то большее за этим физическим наслаждением? Тогда я содрогнулась, подумав об отрицательном варианте.
— Эдвард никогда не отличался тактичностью, — горько сказал мой муж. — Даже по отношению ко мне. Теперь он стремится замаливать грехи, которые сам себе надумал. Он посмел подозревать тебя в чём-то, и я его отчитал. К тому же, я сам виноват. Мог бы не упоминать о деталях нашего соглашения...
О нет! И вот, когда мы вновь подошли к этому вопросу, будто вернулись в Глиннет, в наш скромный дом, где плакала Коллет, узнав, что Джейсон Готье требует её руки, я ощутила ком в горле, и непрошеные слёзы выступили на глазах. Мне больше не хотелось вспоминать о том, как мы обманули всех и отправили Коллет с её солдатиком прочь от грехов отчима и нелюбимого человека, который желал жениться на ней... Теперь мне было больно от одной мысли, что я оказалась не той, ненужной, нелюбимой.
Я снова посмотрела на супруга и инстинктивно сжала муслиновую ткань юбки.
— И всё-таки, не стоило отчитывать Эдварда за наш с ним разговор, — с трудом сказала я. — Ведь я его прекрасно поняла тогда, и сейчас не сержусь. Да, он прав... Вы оба правы. Я вынудила тебя на мне жениться. Так что в данной ситуации я сама себя подставила. Учитывая всё, что было с Мэгги, конечно.
Выражение его лица поменялось на горестно-терпеливое, когда я произнесла это имя. Мне меньше всего хотелось расстраивать его, но ведь я сама оказалась на грани отчаянной печали, которую пока не могла растолковать.
— Думаю, мне лучше уйти, — пробормотала я, пряча глаза. — Я отвлекаю тебя от работы. Да и что подумает Анри, и ваши люди...
— Не всё ли равно?
На секунду я удивилась его вопросу, но не придала этому значения. Мне действительно хотелось уйти и подумать обо всём, что со мной происходило. Чья-либо компания только отвлекала бы.
Пообещав, что увидимся вечером, я как можно скорее вышла из палатки. Вернувшись к Дженни и детям, я соврала, что почувствовала себя нехорошо, и мы вернулись в Лейстон-Холл. Я удивилась, обнаружив письмо от матери в стопке утренней почты. Удивилась, потому что сама уже долго не писала домой, мне казалось, что они должны были затаить на меня обиду.
Но мама даже не упомянула об этом. Она писала о том, что чувствует себя гораздо лучше; что мистер Брам давно перестал упрямиться и простил Коллет; что все долги он вернул, благодаря поддержке Готье. Они даже подумывали о том, чтобы приехать в Бантингфорд, погостить. И внезапно мне захотелось увидеть их. Обнять мать, как когда-то в детстве, уткнуться в её плечо и слушать, как она тихо напевает колыбельную, пока я засыпаю.
До ужина я написала короткий ответ матери и письмо сестре, занявшее три страницы, и лишь после этого, после откровений, излившихся на бумаге, почувствовала себя лучше.
Благодаря неугомонным детям время ужина обычно проходило под громкий смех и не менее громкие замечания Дженни. Я до сих пор не могла привыкнуть к её бойкому голосу. И было похоже, что миссис Фрай разделяла моё удивление: иногда я ловила её взгляд, и она подбадривающе улыбалась мне.
Чай стали подавать в гостиную, где для детей было больше места. Я возилась с маленькой Лиззи, пока Дженни играла для нас на спинете, а её муж сидел в кресле с бокалом виноградного бренди в руке и следил, как бы близнецы не сунулись в камин.
Я чувствовала взгляд Джейсона на себе: он стоял чуть позади, в менее освещённой части комнаты, рядом с книжными полками. Я ничего не могла поделать с этим давящим ощущением его пристального взгляда, и, когда обернулась, он всё ещё смотрел на меня; лицо его было бесстрастно, губы плотно сжаты, и я тут же отвернулась, почувствовав себя неуютно.
Через несколько минут Эдвард объявил детям, что пора готовиться ко сну. Нехотя мальчишки послушались и в сопровождении Дженни и миссис Фрай ушли наверх. Элизабет не хотела меня отпускать, и я видела, как она хныкала, когда отец забирал её. Вскоре мы с супругом остались одни в гостиной, и в наступившей тишине каждый мой мускул был напряжён. И я не знала, почему была так взволнована.
Джейсон подошёл ко мне, присел рядом и протянул бокал с золотистой жидкостью.
— Что это? — спросила я, забирая напиток.
— Арак, разбавленный в кофе. Это крепкая вещица. Бутылку мне подарили коллеги из Италии.
— Вот как. И ты решил поделиться этим экзотическим напитком со мной спустя столько времени?
— Я спешу поделиться им только с тобой, моя милая.
Он улыбнулся, и я, не отрывая взгляда от его лица, пригубила горьковатую жидкость. После второго глотка моё горло сжалось, а внутренности словно загорелись.
— Ох, очень крепко! — выдохнула я и вернула Джейсону бокал. — Предпочитаю вино или шампанское.
— Я понял, — его красивая улыбка стала ещё шире. — А это мои привычки, Кейт. Не из детства, конечно, но ни одно моё путешествие не обходилось без приобщения к местным традициям.
— Интересно, что же ещё входило в эти самые... традиции.
Когда он взял мою руку в свою и нежно погладил пальцами внешнюю сторону ладони, я замерла в предвкушении чего-то, о чём ещё не знала. Затем его мягкие тёплые пальцы коснулись моей щеки, скользнули ниже, по линии шеи, и остановились у кромки ворота платья.
Я дышала тяжело, и даже не заметила то, как приблизилась к нему. Закрыв глаза, я ждала поцелуя; когда его дыхание коснулось моей кожи, я толкнулась навстречу его ладони, лежащей на моей груди...
— Доброй ночи, моя милая.
Я открыла глаза и увидела, что он поднялся, кивнул мне, а затем и вовсе покинул гостиную. Я осталась одна в тишине, глядя на то, как тени от языков огня в камине пляшут по стенам.