Страница 13 из 97
— Ты хочешь его, Анна. Неужели ты откажешься от него?
— Я должна, — твердо сказала Джинни. — Я дала слово. Давай помоемся перед едой?
Как она быстро перевела речь на другое, подумал не замеченный женщинами Стив, но как определенно она высказалась! Значит, эта красотка-южанка только играет со мной, а нареченный, которому она дала слово, наверное, поедет вслед за ней в Техас? Как удачно, что он подслушал это нечаянно вырвавшееся у Анны признание и теперь не даст себя обмануть!
Джинни снова ужинала с Элли и ее семьей, помогая потом мыть посуду.
Женщины так устали после тяжелого дня, что сразу разошлись по своим фургонам.
Джинни лежала на матраце, опершись на подушки, с книгой в руках.
Запах керосина от фонаря, при свете которого она читала, раздражал ее. Накинув платье, она вышла из фургона подышать свежим воздухом.
У нее болели мускулы ног, напряженно упиравшихся в ящик под сиденьем, болели ягодицы от тряски фургона, ныла каждая косточка. Руки, правда, не были опалены солнцем, но, наверное, на них появятся синяки. Длинные перчатки для верховой езды, которые она надела, оказались слишком тонкими для поводьев упряжки мулов, и руки мучительно саднило. Чарльз Эвери должен купить ей специальные перчатки, какие она видела у других женщин. Как он раньше об этом не подумал!
Сегодня Джинни поняла слова Стива «глотать пыль». Фургоны, особенно задние, двигались, окутанные облаком клубящейся пыли. Вернувшись в лагерь, Джинни чувствовала, что пыль набилась ей в волосы, осела на ресницах, песчинки жгли глаза, проникли всюду, Джинни взяла носовой платок и вычистила грязь и пыль из носа. Во время ужина она вытаскивала песчинки изо рта — очевидно, они застряли между зубами. Пот и грязь с кожи удалось частично смыть смоченным полотенцем, но каким раем была бы теплая ванна.
Они ехали по сухой, глинистой земле. Кое-где сохранились островки с травой. Там, где зеленела трава, попадались цветы, и Джинни нарвала бы букет, если бы не неусыпное око Стива. Он и так сделал ей замечание. Ведь он может сказать ее отцу, Чарльзу Эвери, что она невнимательна и ее нельзя брать в дорогу. Так он избавится от нее, ведь Ошв чувствует в ней опасность, как и она чувствует в нем угрозу своему спокойствию.
Может быть, Чарльз Эвери не допустит, чтобы проводник не взял ее в дорогу как недостаточно обученную? Эвери обещал доставить ее в Техас! Он честный, добрый, великодушный. И он заслуживает доверия: сколько раз на корабле Джинни оказывалась наедине с ним, и с его стороны не было никаких поползновений. Нет, на него можно положиться, он — словно добрый дядюшка, Джинни чувствовала себя с Эвери в полной безопасности.
А чего же надо опасаться? Самая большая опасность — если ее мачеха или враг ее отца узнают, что она в Америке… Может стать опасным и неотразимый проводник, если он поведет осаду, чтобы соблазнить ее. И если он…
— Мисс Эвери… — Проводник стоял у задней дверцы фургона и глядел прямо на Джинни. — Мне надо поговорить с вами. Мы должны достигнуть взаимного понимания, иначе дело не пойдет. Вы опасная женщина, Анна, и не только для меня.
Джинни отложила книжку и с трудом села, опираясь на подушки. Его серьезный взгляд и тон не соответствовали двусмысленности последней фразы. Джинни поняла, что это не комплимент для начала любовного объяснения — Стив хотел сказать, что она внушает ему опасения как начальнику отряда.
— Что вы хотите сказать? — с запинкой выговорила она. — Я делала все, как и остальные, и не жаловалась.
— Вы отвлекаетесь, погружаетесь в какие-то мечты, фантазии. Вы обещали быть внимательной и сегодня уже нарушили свое слово. В результате вы требуете моего усиленного внимания, и я отвлекаюсь от других своих обязанностей. Не заметь я сегодня, что вы замечтались, могло бы произойти столкновение фургонов. А я отвечаю за жизнь и безопасность каждого из вас.
Глаза Джинни затуманились; она чувствовала себя виноватой и видела, что ему столь же неприятно делать ей внушение, как ей — выслушивать его.
— Я очень сожалею, Стив, — прошептала она. — Если вы будете снисходительны и простите меня, я даю твердое обещание, что это не повторится. Клянусь вам…
Стив испытывал странное чувство. Ему хотелось обнять и утешить эту девушку… Но как он может утешить Анну, если ее ясные глаза затуманены из-за разлуки с любимым человеком? Он чувствовал, что не может быть с ней грубым и резким, она выглядела такой ранимой. Он стоял у двери фургона и видел, как она держит в руках книгу, не переворачивая страницу, охваченная каким-то тягостным раздумьем. Тягостные думы были хорошо знакомы ему самому.
— Ладно, я вас прощаю и на этот раз, — сказал он.
Глаза Джинни просияли радостью.
— Спасибо, Стив. Вы не пожалеете. Я заслужу ваше уважение.
— Мои чувства в данном случае не имеют значения, важны только интересы дела.
— Вы не правы! — быстро и убежденно возразила Джинни, краснея.
— Мои чувства имеют для вас значение?
— Да, и очень большое, — подтвердила она, покраснев еще сильнее.
— Тогда докажите это и будьте прилежной и внимательной ученицей, — сказал он. — Решено?
— Решено! — согласилась она с робкой улыбкой.
— А сейчас, — сказал он, — достаньте мазь из аптечки и разотрите тело. К утру почувствуете себя значительно легче. Не трите слишком сильно, а то кожа у вас нежная. Я бы помог вам, — добавил он с улыбкой, — но это не входит в мои обязанности и, пожалуй, было бы неприлично.
При мысли о том, что он мог бы это сделать, лаская ее тело нежными прикосновениями пальцев, Джинни охватило возбуждение — кожа горела, словно ее кололи иголками. Джинни кашлянула и сказала:
— Вы очень добры и внимательны. Спасибо, Стив.
Он наклонился, держась руками за открытую дверцу фургона, и прошептал:
— Никогда не слышал о себе таких приятных слов. Спасибо и вам.
— Я всегда так о вас думала. Вы такой энергичный и такой… — она не закончила.
— Ну, какой же, говорите! Я жажду дамских комплиментов, — настаивал он.
— Нет, я не могу сказать, что я о вас думаю…
— Плохое? — спросил он внезапно охрипшим голосом.
— Нет, совсем не плохое, — с неожиданной смелостью договорила она, — просто личное… очень личное.
Стив почувствовал жжение в паху. Это нежное объяснение в любви, скрытое под прозрачным намеком, кольнуло и его душу, но ответил он шутливо:
— От таких слов одинокий мужчина будет ворочаться всю ночь на своем походном одеяле, словно рыбешка на сковородке… Удивляюсь, что вы еще не обвенчались со своим женихом, Анна…
Она насторожилась:
— Откуда вы знаете, что я собираюсь обвенчаться? — поддразнила она.
Стив отвел взгляд.
— Да, я слышал, как вы что-то такое говорили подружкам. Но ведь вы, женщины, всегда друг другу хвалитесь, что поймали в ловушку мужчину!
— А вы, мужчины, всегда похваляетесь между собой победами над женщинами!
— Ну и шустрая же вы! — с удовольствием констатировал Стив.
Ей было приятно его явное восхищение.
— Я правду говорю, мистер Карр, — весело подтвердила она, — я это не раз наблюдала.
— Пожалуй, вы и правы, — согласился он.
— Правда, в виде исключения? Ведь я у вас всегда бываю виновата! — не удержалась Джинни.
Он усмехнулся и закончил разговор:
— Спокойной ночи, мисс Эвери.
— Ошв! — осмелилась она окликнуть его. Она должна понять, влюблен он в нее или просто решил быть милым.
— Да? — Он обернулся к ней и внимательно посмотрел на нее.
— У меня нет жениха ни в Техасе, ни в другом месте на земле!
Проводник по-видимому был удивлен.
— А почему я должен это знать?
— Я хочу, чтобы вы знали. У меня есть проблемы, но вовсе не любовные.
Она закрыла дверцы фургона, глядя вслед Стиву. Потом опустила занавеску, взбила подушки, притушила фитиль лампы, разделась и начала втирать мазь. Потом надела ночную рубашку и легла, постаравшись принять такую позу, чтобы боль меньше чувствовалась.