Страница 75 из 108
Близкая осень вновь напоминала о себе – здесь, в середине зарева-месяца. И как только получилось, что этот единственный, наверно, на всем острове осенний к лист упал именно сейчас, именно в этот колодец и именно в подставленную ладонь Мирко? Да, пора было уходить. Скоро и стаи птичьи, окрепнув и набравшись сытости, потянутся с севера, пролетая высоко над головой и зовя за собой, словно подгоняя: отстал, отстал!
– Это сейчас он один, а по рюеню да листопаду-месяцу столько повалит, что вся вода внизу от листьев желтой будет! – послышался чей-то влажный глубокий женский голос.
Мирко чуть не свалился в колодец.
– Кто здесь? – крикнул он.
Тишина была ему ответом. Он взглянул вниз, в темную глубину. Маслянистым и черным колыхалась там вода, едва слышно плеская о стены. Он взглянул вверх, но и там по-прежнему лишь звезды смотрели с утреннего неба.
«Может, это сама река сказала? – подумал Мирко. – Реклознатец говорил ведь с ней. Только что это она ни с того ни с сего по-мякшински?»
Повременив еще, он ничего не дождался и отпустил лист вниз, в колодец.
– Пусть вода твоя всегда светлой будет! – пожелал он реке, обратившись вниз, и, держась левой стороны, где, по его разумению, быстрее всего мог случиться боковой проход, пошел назад.
И точно, не сделал он и двух десятков шагов, как рука его ушла в пустоту. Он повернул, коридор опять стал подниматься и вскоре кончился деревянной дверью, которая не была заперта. Толкнув ее, Мирко оказался там, где и рассчитывал с самого начала. Тихо поднялся он по всходу и приподнял крышку. Колдун спал на лавке на боку, отвернувшись к стене. Черный кот, лежавший у него в ногах, поднял черную морду, вытаращил зеленые зенки и, узнав Мирко, спрыгнул на пол и подбежал к мякше. Мирко сколь возможно бесшумно выбрался из подпола, приласкал кота и так же осторожно прокрался к двери. Было еще очень рано, а он хотел осмотреть вторую, западную половину острова, пока Реклознатец спит.
Но на западной половине никаких чудес не случилось – или Мирко просто был уже сыт чудесами и глаз отказывался их заметить? К слову, эта половина поросла больше лиственными деревьями, и Мирко, хотя и был мякшей, все же не обладал умением Реклознатца убедить растения дать ему дорогу, и прогулка его несколько затянулась. Когда Мирко возвратился наконец к избе, колдун был уже на ногах.
– А я-то думаю, куда это ты подевался? – приветствовал его старик. – Сейчас завтракать сядем, – продолжил он так, будто и не было долгого вчерашнего дня.
– Дядя Реклознатец, а кто из колодца со мной говорил? – брякнул немного запыхавшийся Мирко вместо того, чтобы поблагодарить хозяина
– Вот оно что, подземным ходом прошел? – догадался старик. – И еще рядился вчера, что это ему такое почтение. Да другого такого охотника до чудес еще поискать надо. Ну а кто охотник, тому и зверь. И как, пустил тебя ход обратно?
– Нет, дядя Реклознатец, не пустил. А ты почем знаешь?
– Мне ли не знать, – усмехнулся старик. – Почему так, сказать не могу, а вот что за этим следует, растолкую: значит это, нет тебе назад дороги. Выбрал ты свою стежку, и с нее теперь не сойти. Никак.
– Как же это получается, дядя Реклознатец? – изумился мякша. – Выходит, я с этого утра сам себе не хозяин? Теперь только тропкой следовать? Ну а ежели оступлюсь?
– Это запросто, – согласился старик. – И утонешь, как в трясине, – добавил он тут же, что прозвучало не слишком заманчиво. – Не бойся, хозяин себе сам будешь, коли на эту дорогу ступил. Вот по этой-то причине и не свернешь никуда, не отступишь назад. А оступиться просто, а еще столкнуть могут.
– Мудрено говоришь, – покачал головой Мирко. – Я и вчера мало понял, а ты и сегодня загадки загадываешь. Ладно, чему быть, того не миновать. Доля, знать, такая. А…
– А из колодца – это повезло тебе, – понял следующий вопрос парня колдун. – Это сама река с тобой говорила. Редко такое случается, но бывает.
– Это ты ее научил? – спросил Мирко, вспомнив, как колдун говорил со Смолинкой.
– Не-е-т, – открестился тот. – Она всегда говорить умела, только надо было ее язык понять. Я понял, а она по-моему научилась немного. Только что ей с людьми говорить? Для нее язык наш бедный, разговоры пустяшные, век наш – для нее миг. А тебе отозвалась. Настроение, знать, у нее такое было.
Мирко совсем ошалел. Сегодня Реклознатец опять повернулся к нему другим боком. У него заговорила и оказалась имеющей свой характер и настроение сама река, а не водяной, а жизнь стала зависимой не от прочности нитки, что прядут доля и недоля, а еще и определенной раз и навсегда, то есть выходит, от тех же доли и недоли независимой? Мирко совсем запутался и подумал, что и дороги, бывает, забрасывают и кладут на новом месте, не то что там какие-то тропы – мелочь.
– Спасибо за науку, – только и оставалось ответить Мирко.
– Ну вот и хорошо, – порадовался чему-то колдун. Был он сегодня в нарядной красной рубахе, бороду расчесал, будто гостей ждал. – А теперь все же завтракать пошли.
За столом колдун дал Мирко еще несколько наставлений на предстоящую дорогу и предупредил:
– Теперь через три-четыре перехода в людных местах окажешься. Страшиться там вроде нечего, а все же ухо востро держи. Я это о том случае, когда охотники на тебя напали. А в пустоши и того внимательнее будь. Хоть и не знаю ясно, кто таков всадник, а достанет он издалека, коли захочет. Когда охотники явятся, тебя кони твои упредят, да и собака. А вот в толпе смотри не заблудись, не потеряйся, на нож предательский не напорись. Он, впрочем, что… – махнул рукой колдун. – Сам все знаешь. Такие слова говорить – что на камнях пшеницу высеивать.
Когда они закончили трапезу и Мирко вышел во двор сделать последние приготовления к походу, над ним раздался знакомый вороновый крик.
– А, вернулся! – обрадовался Мирко как старому знакомому ворону колдуна. Тот, как позавчера, сидел на нижнем суку дуба и, наклонив лукаво голову, смотрел проницательным черным оком. «Вот такого бы спутника себе, – подумал Мирко. – Уж точно не пропадешь».
– Ну что, пойде… полетишь со мной? – шутливо спросил он у птицы.
Ворон выпрямился и вытянул немного шею, глядя на Мирко, словно понимал, о чем тот спрашивает. Затем вместо ответа издал невразумительное «кра-ра» и, тяжело взмахнув крыльями, снялся с ветки и полетел в сторону затона на южном берегу. Спустя немного времени он вернулся и, усевшись на желоб крыши, громко постучал клювом по причелице и опять каркнул, должно быть призывая колдуна, желая ему что-то сообщить. Реклознатец вышел из избы, поднял голову, перемигнулся с вороном.
– Ага, – довольно сказал он. – Вот и паромщики прибыли. Будет тебе переправа, – обратился он к Мирко. – Все снарядил али как? Может, еще что напоследок узнать желаешь?
У Мирко все было готово и проверено. Гусли и мечи лежали в чехле, бусина и подаренная Хилкой фибула – в кармане. И тот белый вышитый папоротниковым листом платочек. Мирко посмотрел на колдуна, и слова сами соскочили с его языка:
– Кто ты, дядя Реклознатец? Сегодня ты один, завтра иной? Да разве ты просто колдун? Нешто я колдунов да кудесников никогда не видел?
– Разве я тебе не говорил уже, – откликнулся колдун, и невечерние звезды – те, которые зрел Мирко ранним утром из глубины колодца, – опять зажглись в глазах Реклознатца как отблеск того огня ушедших эпох, что горел в этих глазах позапрошлой ночью. – Разве есть колдовство вообще? Видно, и впрямь силен всадник, коли первослово колдовством зовется. Я тот лишь, кто слово это хранит да былые пожарища разгребает, из золы его восстанавливая. Разный я, говоришь? Что ж, немудрено. Видел, как свет солнечный сквозь льдинку проходит? На разноцветные лучики дробясь, что радуга? Так и я. Нешто не объяснял я тебе, что нет в человеке .ничего само собой появляющегося. Все он из мира берет, а другие уж лучики цветные видят, чрез него прошедшие. Так и я, так и ты, и все люди. Только один к свету льнет, а другой от него, как от черного поветрия, хоронится. Значит, не зря я к словам так прикипел, что ты меня таким видишь. Значит, правильно я думаю, что первое слово и есть свет. Вот и вся недолга, Мирко Вилкович. Присмотрись – сам увидишь.