Страница 25 из 58
Первым делом я со знанием дела хватила ногтями по высовывающейся из рукава волосатой руке нападавшего. Мерзавец взвыл и дернулся. Рука его сразу же заалела, словно после схватки с какой-нибудь разъяренной кошкой. Что ж, мне на свои ногти грех жаловаться. И не таких сволочей в заплатки рвали.
А затем пришло время для Решающего Удара. Как любит повторять Стасик, нету лучше карате, чем в кармане два ТТ. Или увесистого томика компактно упакованных мыслей мудрецов и причисленных к ним лиц. Сборник крылатых фраз и изречений великих спас меня и на сей раз. Правда, уже не в фигуральном, а сугубо в практическом смысле. Замах сумочкой и ее точное попадание в лицо нападавшего с последующим утробным воем вышеозначенного урода подтвердил, что ракета достигла цели. Вряд ли эта дурацкая шапочка с прорезями для глаз серьезно смягчила удар. Точно определить не могу, но либо скула, либо нос у этого хорька разбиты, и разбиты качественно. Само собой, что продолжать тащить меня в кусты он уже не мог под угрозой еще одного удара сумочкой, поэтому бросил меня и трусливо удрал. Я слегка поулюлюкала ему вслед, а потом разразилась истерическим хохотом. Нет, это уже перебор: три покушения на мою персону за один-единственный день! Что, все с ума посходили? Или на меня с сегодняшнего дня открыт сезон охоты? Тогда я желаю знать, какая сволочь выдает на это лицензии! Я — единственный и неповторимый экземпляр, и ПМЖ мое — Красная книга.
Отсмеявшись, я продолжила свой путь, чувствуя себя кем-то вроде Терминатора. Только прозрачного окошка перед глазами с целеуказанием и мишенями не хватало. Мне было все равно, что еще со мной сегодня случится, поскольку я была готова отразить любой удар. Если я правильно помню одну киношку, такое состояние называется «мертвый самурай». То есть тебе надо любой ценой выполнить поставленную перед тобой задачу, а потом трава не расти. Моя задача на сегодняшний день крайне простая — выжить, и желательно как можно в более целом состоянии. А если не выйдет — так хотя бы попортить здоровье тому, кто отнимет его у меня.
Я долго звонила в собственную квартиру, но никто не торопился мне открывать. Вздохнув, я достала ключ и прошла внутрь.
Толя был в ванной. Слышался плеск воды и гудение кранов.
— Толя, ты там? — на всякий случай поинтересовалась я и подергала дверь в ванную. Заперта. Странно. Обычно мы друг от друга не запирались. Или он сам себя боится? Он же не знал, что я приду, так с чего это решил замуроваться?
Шум воды стих, и Толин голос из-за двери сухо и недовольно спросил:
— Лизка, это ты, что ли?
Меня взбесила такая постановка вопроса. Моется в моей ванной, хотя бы должен уже давно паковать вещички, да еще и говорит со мной в подобном тоне. Хам!
— А ты еще кого-то ждешь?
— Прекрати. Вот еще глупости.
— Вылезай, я должна с тобой поговорить.
— Говори, если надо.
— Я хочу тебя видеть.
— Для того чтобы разговаривать, видеть собеседника необязательно. А я только пену взбил, не хочу вылезать. Еще чего доброго, вода остынет.
— Раз не хочешь вылезать, тогда просто открой дверь. Забыл, что я неоднократно видела тебя в костюме Адама? Или стесняться начал?
— Ты сама дала мне понять, что мы отныне чужие люди. И теперь я вправе требовать от тебя соблюдения неких моральных норм, как то — не пялиться на мои яйца, пока я принимаю ванну.
От подобного оскорбления я аж задохнулась. Да было бы на что, как он говорит, «пялиться»! А то так, недоразумение какое-то.
— Вот что, дорогой. Я поняла, что неделя сборов для тебя слишком много. Так что чтобы уже в понедельник твоего духу здесь не было! Понял?
— Не выйдет, — бесстрастно ответил Толин голос. — Первое слово дороже второго. Сказала — четверг, вот и жди. До понедельника я не успею.
— Что не успеешь? Свои манатки собрать? Так я тебе помогу! Могу даже с экспресс-доставкой до первого этажа методом выброса из окна.
— До понедельника я не успею найти место, куда смогу переехать.
— Но ты же жил где-то до того, как познакомиться со мной?
— Туда я вернуться не могу.
— Ты жил у девушки, — догадалась я. — А как тебе подвернулся более выгодный вариант, то есть я, ты сразу свою подругу бросил и ко мне свинтил. Так что ли?
Красноречивое молчание Толи было мне ответом.
— Значит, эту неделю ты потратишь на то, чтобы познакомиться с очередной жертвой? Чтобы тебе было, где жить, и что есть? Так? Да?
— Прекрати эту глупую сцену ревности, — устало, но с некоторой патетикой заявил Толя. — Тебе это совершенно не идет.
— Да ты хоть знаешь, кто ты есть? Ты — форменный паразит! Не в смысле ругательства, а по жизни. Присасываешься к девушке, как пиявка, и давай из нее все жилы тянуть!
— Ну, надо сказать, ты не сильно возражала. Или тебе не нравилась моя готовка? Или то, что каждый вечер ты возвращалась в чистую квартиру, а на утро в раковине не оставалось грязной посуды?
— Сейчас моя несчастная квартира чистотой не блещет, не находишь?
— Да ты просто неблагодарная сучка! — вдруг взорвался Толя. — Я унижался перед тобой, я гробил свое время на то, чтобы сделать тебе приятное, а ты еще тыкаешь меня в это носом!
— Да у тебя этого времени — вагон и маленькая тележка! — заорала я в ответ. — Подумаешь, какая большая жертва! А то, что ты жил на мои средства, тебя не напрягало?
— Да подавись ты своими деньгами!
— Было бы чем, ты же все до последнего рубля израсходовал! И вообще, все, ты меня достал. Иду звонить в милицию, чтоб тебя сегодня же выкинули отсюда. Выслушивать от тебя оскорбления — это уже слишком. Будешь сегодня на улице ночевать, с бомжами в обнимку.
Я развернулась и потопала к телефону, как из-за двери раздалось:
— Лиза, Лизонька! Прости, я сам не знаю, что говорю! Ну, прости меня, дурака! Не надо милиции. Зачем тебе эти скандалы? Только перед соседями позориться. Что они родителям скажут? Ну, давай уж тихо, по-семейному все уладим. Обещаю, в четверг меня здесь уже не будет. Ну, прости меня, пожалуйста-ааа…
Слушать Толин вой было непереносимо. Тем более что выл он от души, с руладами и слезливыми нотками. Соседи, чего доброго, решат, что я собаку завела. Заперла в ванной комнате, не кормлю и не выгуливаю.
— Ладно, будет тебе, — великодушно разрешила я. — Но помни: четверг — крайний срок. Если не выметешься отсюда вовремя — пеняй на себя.
Толя скороговоркой принялся благодарить меня, но слушать это было настолько противно, что я просто хлопнула входной дверью. И ушла.
В Темкиной квартире я появилась раньше него самого. Хорошо хоть он дал мне запасной ключ, а то пришлось бы в подъезде куковать на правах бедной родственницы. После трех покушений на мою драгоценную персону, во мне бурлило энное количество неуемной энергии, которую я решила направить в мирных целях. И принялась готовить ужин.
Я как раз сидела и проливала горючие слезы над репчатым луком, как по столу запрыгал мой мобильник. Говорят, где-то проходят конкурсы: чей мобильник дальше упрыгает на вибрации. Вот интересно, если мощность машин измеряется в лошадиных силах, то в чем измеряется прыгучесть телефонов? В лягушках?
Кое-как оттерев перепачканные луковым соком пальцы, я включила назойливое средство связи.
— Алло, Лиза, это Маша.
— Да Маша, я тебя слушаю.
— Лиза, я… я боюсь. Помнишь, я говорила, что какой-то парень на улице обознался и мне букет подарил? Потом он стал каждый вечер приходить к моей квартире. Вова уже несколько раз с ним говорил, но все без толку. Я боюсь, что скоро случится что-то страшное.
— Не понимаю, — прикинулась я веником, — в чем проблема-то? Этот парень к тебе пристает?
— Нет. В смысле, не так, как обычно.
— А как это происходит обычно? — продолжала я валять дурочку.
— Ну, он меня не лапает. Не лезет целоваться. Вообще ничего такого, — не услышав подвоха в моем вопросе, добросовестно ответила Машка.