Страница 23 из 58
Когда говорят «в этот момент у меня перед глазами промчалась вся моя жизнь» — не верьте. Чушь полная. Подобного ступора я не испытывала очень давно. Мне не было страшно — нет. В памяти вертелось, как назойливый рекламный ролик, внезапное появление машины, мой прыжок, приземление и крупный план колеса, заехавшего на тротуар. Вот и все. Причем картинки эти почему-то были яркими, но беззвучными. Или это у меня от стресса слух пропал?
Тут меня затормошила какая-то доброхотка, и я облегченно поняла, что со слухом у меня все в полном порядке:
— Девушка, как ты себя чувствуешь? Ты не ранена? Ох, бедная-бедная, а все эти, гады, денег награбили у народа, тачек понакупили и давай гонять, никто им не указ…
От словоохотливой тетки у меня вмиг заболела голова. На ее горячую речь вокруг стали собираться слушатели, но быть в центре митинга мне почему-то абсолютно не хотелось. Кое-как вырвавшись из ее цепких лапок, я поковыляла в сторону торговых рядов около метро. Мне срочно надо было во что-то переодеться, поскольку каблук одной туфельки оторвался, что называется, вместе с мясом, колготки зияли рваными дырами, а юбка запачкалась.
Из рядов я вышла уже в джинсах и кроссовках. Блузка с ними, конечно, смотрелась в неком диссонансе, но и ладно. Не каждый день случается такой экстрим.
И тут до меня наконец-то дошло, что именно произошло. Темка был прав: меня пытались отправить на больничную койку, а может быть даже убить. Руки мои сразу же затряслись противной дрожью, коленки подогнулись, а к горлу подошел противный ком, и меня едва не стошнило. Вот это поворот сюжета!
Я попыталась рассудить трезво: в конце концов, это могло быть простым совпадением. Ну, подумаешь, машина проехала на красный цвет, и даже заехала на тротуар. Да мало ли за рулем пьяных водителей раскатывает! Хотя, с другой стороны, сейчас утро, кто ж по утрам-то пьет?…
Меня передернуло. Неужели, это и вправду было покушение? Нет, не может быть. Все, хватит себя мучить, пора на работу!
Само собой, от хорошего настроения не осталось и следа. В метро я шла, как висельник на место казни. Уговорить себя, что, мол, все в порядке, я ничего себе не сломала, жива и здорова, не получалось — хоть убей. И я ведь даже не успела заметить, кто за рулем! Да что там, я даже марку машины не запомнила. Только цвет. Черный. Или темно-синий?
На перроне толкались локтями нетерпеливые граждане, в надежде первыми пробраться в вагон и, может быть, — о чудо! — даже занять себе место. Я встала чуть поодаль, так, чтобы меня никто не задел, и тоже стала ждать поезда.
Через минуту по кафельным стенами побежали ярко-желтые всполохи, говорящие о том, что поезд вот-вот подъедет. Я сделала буквально шаг к платформе, и тут меня что-то сильно толкнуло в спину и понесло прямо на рельсы, под колеса железного монстра.
Спасло только то, что я была уже не на каблуках, а в нормальных кондовых кроссовках. Каким-то чудом, упав на четвереньки, я успела затормозить у самого края платформы, а потом какой-то мужик схватил меня за шиворот и дернул обратно. Я, даже не поблагодарив спасителя, обернулась в надежде увидеть, кто же так зло пошутил надо мной.
По перрону в сторону эскалатора бежала женщина. В принципе, в метро было много народа, но мой взгляд почему-то зацепился именно за нее. Женщина почти заскочила на эскалатор, обернулась… И я узнала в ней Темкину любовницу. Она злобно сверкнула глазами. Даже не знаю, видела она меня или нет, но в этом взгляде однозначно не было ничего доброго. Потом нахалка взошла на эскалатор и поехала вверх, в город.
Моя бедная голова пошла кругом. Ничего не понимаю. Если принять на веру Темкину теорию относительно Толика, то нападать на меня должен был именно Толя, а не эта подруга. Но факты упрямо говорили, что Толя ко всей этой катавасии отношения не имеет. Во-первых, у него нет иномарки. А во-вторых, я только что своими глазами видела, кто пытался подстроить мне несчастный случай. Вернее, даже два. Или все же один?
Я сделала еще одну попытку собраться и подумать, что же за всем этим стоит. Единственное, к чему пришла, так это к тому, что, скорее всего, это просто дурацкое совпадение. То есть, мне действительно хотят навредить, но не Толя, а обиженная Темина любовница, считающая меня причиной всех своих бед. И эти два несчастных случая подряд, вполне возможно между собой никак не связаны.
Не скажу, чтобы мне сильно полегчало, после того, как я пришла к подобному выводу, но все же стало как-то поспокойнее. Когда знаешь врага в лицо, всегда проще. Что ж, теперь держись, ведьма! Только попробуй еще раз на меня напасть, я тебе такую сладкую жизнь устрою!
И тут волна сомнения снова накрыла меня с головой. А вдруг я ошиблась? Вдруг это не она? А, например, просто похожая женщина? Или да, в метро была она, но толкнул меня кто-то другой?
Я поняла, что еще немного, и точно сойду с ума. Боже мой, что же делать?
На работе из-за всех этих приключений я появилась с небольшим опозданием. Впрочем, никто этого и не заметил, как и моего взвинченного состояния. Народ баловался кофе, готовясь к очередному трудовому дню.
— Ну что, дети, начнем? — возвестила Тамара.
Мы расселись вокруг большого стола и приготовились обсуждать очередной кусок нашей «мылодрамы».
— Что мы имеем на данный момент? Ирина только что пришла в себя после покушения и выкидыша. Она чувствует себя очень одинокой и несчастной. Но на попытки бывшего мужа, сиречь Родиона, подмазаться к ней, реагирует резко отрицательно, считая его виноватым во всем, что произошло.
— А что, она знает, что покушение — его рук дело? Тогда я что-то пропустила.
— Нет, не знает, но чувствует. На уровне интуиции, как угодно.
— Странно. По-моему, одно с другим не вяжется. Может, она просто не любит Родиона, не просто так она же с ним в свое время развелась? Ей хреново, ребенка потеряла, любимый мужчина ее вроде как предал, а тут еще этот хрен приперся. И она прекрасно понимает, что все дело в ее деньгах и ее бизнесе. Вот и гонит его прочь, чтобы еще сильнее не расстраиваться.
— По-моему, логично. Мне самой этот вариант не сильно нравился, но мнение продюсера… сами понимаете.
— Так что, меняем мотивацию Ирины?
— Думаю, меняем. Родиона она и так и так прогонит, но в нашем случае она хотя бы не будет выглядеть взбалмошной истеричкой, у которой после покушения и выкидыша крыша поехала так, что она на всех бросается.
Каждый раз, как кто-то из наших произносил слово «покушение», меня начинало не по-детски трясти. Пришлось даже отказаться от мысли прилюдно попить чая. Руки мои тряслись так, что чай однозначно оказался бы расплесканным по столу и моим коленям, а цедить его прямо из чашки, низко пригнув к ней голову, как-то не хотелось.
— Ну что, виртуозы фарса, акробаты пера! А теперь перейдем к основной проблеме этой серии…
На этих словах дверь ударом ноги распахнулась и пред нами предстал всклокоченный Леша, волочащий за собой рюкзак, плотно убитый компьютерным железом.
— Я чего-то упустил: у вас проблемы с «акробатом»? Слетел что ли? Так я мигом восстановлю, программа-то ерундовая, минут за пять встанет.
Тамара застонала. Понятие субординации у нашего сисадмина отсутствовало напрочь, что, на мной взгляд, полностью компенсировалось его профессионализмом. Чтобы еще сильнее не расстраивать Тамару, отвлекая ее от творческого процесса, я тихонько поманила Лешку пальцем, и мы отправились с ним смотреть, что же приключилось с моим компьютером.
Через пять минут копания Леша выяснил, что дела обстоят куда хуже, чем я это себе предполагала. После сохранения резервных копий документов, мой комп пошел на форматирование и перезаливку. Оставив грустного Лешу ждать завершения данного процесса, я вернулась на планерку.
Пока меня не было, народ успел дойти до второго покушения Родиона на Ирину.
— Понимаете, зритель должен чувствовать, что Ирина — обречена. Что ничто ей не поможет, и она однозначно должна стать жертвой коварных планов свихнувшегося Родиона. Вот тут-то на сцене и возникнет Мила, которая спасет мать.