Страница 20 из 58
— Ты поэтому хромаешь?
— Хромаю?… Ах, да, конечно же, именно из-за этого! Я так разбил себе колено! А представляешь, что было бы, если б я ударился головой!
Что-то засвербило у меня в мозгу, когда он сказал про колено, но я так и не смогла схватить ускользающую мысль за хвост.
— Ладно, а теперь показывай, как идет твой ремонт. Собственно говоря, я именно за этим сюда и приехала. Уже успел вернуть паркет на место? А обои поклеить?
Слова про обои застряли у меня в глотке, когда я увидела, как именно продвигается ремонт. Вширь и вглубь. Толя продолбил перфоратором множество гнезд в капитальной стене, словно собрался устроить здесь общежитие для ласточек, или готовился к конкурсу на звание лучшего дятла района. И конечно же, паркетом здесь и не пахло. Ровно как и обоями.
— Толя, что это такое?! Ты же обещал, что вернешь комнате первозданный вид! Прошло уже больше недели, а здесь стало еще кошмарнее! Ты что, водишь меня за нос?!
А кстати, неделя. Целая неделя. На что он мог ее потратить? Чтобы изобразить из стены ласточкину скалу, потребовалось максимум полдня. Чтобы кокнуть мои цветы и прийти в себя после падения с подоконника — еще полдня. Итого один день. Но не неделя же!
И тут я совершенно четко осознала: мне все равно, чего там добивается Толя. Главное — что мне этого не надо. И я уже морально готова нести соответствующие траты и лично подбирать бригаду строителей, чтобы избавиться от этого бардака раз и навсегда. И от Толи тоже.
— Толя, иди сюда! — как можно более спокойно сказала я.
— Да, малыш?
— Толя, убирайся из моей квартиры на все четыре стороны.
— Не понял?
— Тебе на китайском объяснить? В твоих услугах я больше не нуждаюсь. Ты превратил мою квартиру в бомжатник, ты выселил меня отсюда, ты потратил мои деньги, не посоветовавшись со мной, ты изуродовал мои цветы. Я больше не хочу и не буду это терпеть.
Толя ничего не ответил, а просто подошел ко мне и обнял, что было силы. В его медвежьих объятьях мне разом перестало хватать воздуха, и я грешным делом подумала, что меня собираются придушить.
— Лиза, я не могу жить без тебя. Пожалуйста, будь моей женой! Я так хотел сделать тебе приятное, но видишь, оказалось, что строитель из меня не самый умелый. Но я обещаю исправиться! За мной ты будешь жить, как за каменной стеной! Ты никогда не пожалеешь, что выбрала меня!
От нехватки воздуха перед глазами начали плясать цветные зигзаги, и я не особо вслушивалась в бред, который нес Толя, решая насущную задачу — не задохнуться. Неужели это происходит со мной, здесь и сейчас? И черт побери, я совершенно не собираюсь подыхать в лапах доморощенного Отелло. У меня другие планы на жизнь, извините.
И тут раздался спасительный телефонный звонок. Толя растерялся, перестал нести ахинею и ослабил свою хватку. Я немедленно этим воспользовалась и со словами: «сама отвечу», подбежала к телефону.
— Здравствуй, Лизонька! Как там у вас дела?
— Здравствуй, мама! Все в полном порядке, дедушка передает вам с папой привет.
— Лизонька, ты хорошенько подумала? Может, все-таки съездишь к нам? Нет, не навсегда, просто погостишь, посмотришь, как мы живем, познакомишься с нашими коллегами…
— Мамочка, мы уже столько об этом говорили, что я заработала мозоль на языке. К вам я не поеду, лучше вы к нам почаще наведывайтесь.
— Ох, Лиза, у нас такой плотный график работы! Папа только что получил грант и приступил к очередному этапу эксперимента. А я готовлю отчет об исследованиях…
— Мама! — совершенно недипломатично перебила я матушку, памятуя о том, что о своей работе она может распространяться до второго пришествия, — скажи, пожалуйста, кто такой Евдокимыч?
В трубке повисло напряженное молчание.
— Мама, алло, ты меня слышишь? Кто такой Евдокимыч?
— Никто, — подозрительно легко отозвалась матушка. — Я не знаю такого человека.
Простите, обдурить меня родителям удавалось только в глубоком детстве. Я прекрасно чувствую, когда мне говорят правду, а когда в голосе сквозят фальшивые нотки. Поэтому мамин фортель не удался.
— Подозреваю, что ты действительно не знаешь его лично, но то, что ты что-то о нем знаешь — сомнению не подлежит. Так что выкладывай, я жду.
— Лиза, это — страшный человек. И слава Богу, что его уже давно нет на свете. Я бы была очень признательна тебе, если бы ты перестала копаться в этой грязной истории.
— Какой истории, мама?
— Не цепляйся к словам! И вообще — это дед тебе про него рассказал, да? Так вот, мой тебе совет: забудь. Чем меньше вспоминаешь о некоторых людях, тем лучше. Евдокимыч — не тот человек, чью память стоит ворошить. Все, дорогая, я спешу, бай-бай, передавай привет своему Толику — очень милый молодой человек!…
Значит, Евдокимыч — это никакой не книжный персонаж, как я на то надеялась, а реально живший, да к тому же еще и человек, о котором лучше не вспоминать. И судя по всему, мама его лично не знала, зато вдоволь наслушалась рассказов о нем, и скорее всего — от деда. Больше не от кого. Так что же это получается: раз Евдокимыч — реален, значит, и его кровавое бриллиантовое наследство — тоже?
И тут я бросила взгляд на Толю. Человек стоял белый, как полотно, и судя по всему, не упустил ни слова из нашего с матерью разговора. Полное и неприкрытое хамство! Что он себе позволяет?
— В общем так, Толя. Слушай меня внимательно. Даю тебе неделю на сборы. Если в следующий — что там у нас сегодня? Четверг? — так вот, если в следующий четверг ты все еще будешь торчать в моей квартире, я выкину тебя с помощью милиции. Все, разговор окончен!
Я подхватила свои вещи и быстро-быстро улизнула отсюда, не дожидаясь, пока Толя со своими матримониальными планами окончательно меня придушит, дабы вволю погоревать над моим безжизненным телом. Слава Богу, он не стал меня провожать и тем паче задерживать. Честно сказать — сегодня я впервые его испугалась. И сегодня меня впервые в жизни пытались задушить, да еще столь экзотическим образом. Честно говоря, я бы предпочла посмотреть эту историю по телеку, чем испытать на собственных ребрах.
Тема встретил меня нормально, без всяких гордых поз и игры в молчанку. Видимо, за два дня успокоился и перестал на меня дуться. Само собой, что умолчать о том, что только что произошло в моей квартире, я не могла, и сбиваясь с пятого на десятое, скороговоркой поведала Теме историю своего несостоявшегося удушения.
— Что ж, могу тебя поздравить!
— С чем это? — поинтересовалась я.
— Теперь я могу сделать практически однозначный вывод, что Толе что-то до смерти надо в твоей квартире. Очередная попытка сватовства, да еще на фоне продолжающегося погрома — хотел бы я знать, что так зацепило парня, что он мертвой хваткой вцепился в эти квадратные метры?
— В любом случае, мне на это глубоко начхать. Я поставила ему ультиматум, и если через неделю я обнаружу его на прежнем месте, вызову наряд милиции.
— И ты, конечно же, ему об этом прямо так и сообщила.
— Ну да, а чего ходить вокруг да около?
— Если сделанные мною выводы верны, тогда в ближайшее время должно произойти некое событие, после которого тебе станет не до квартиры и Толи с его ремонтом.
— И что это, скажи на милость, за событие такое? У меня что — мозги напрочь отшибет? Или амнезия приключится? Как можно забыть такое?
— Ну, ты, например, можешь попасть в больницу. На приличный срок. Тогда, согласись, в квартире ты еще долго не появишься. Или тебя похитят с целью выкупа. Или просто так. Или…
— Академик, тормози! Мы не про киношные персонажи рассуждаем, а про меня, любимую. И мне эти веселенькие перспективки, которые ты тут обрисовал, совершенно не улыбаются. Я не хочу ни в больницу, ни в плен. И вот скажи: с чего это мне попадать на больничную койку, а?
— Это уже вопрос техники, и мне, честно говоря, это не сильно интересно. Да мало ли как: машина собьет, пьяная компания на улице пристанет. Тебе ж много не надо — пара ударов, и можно вызывать скорую.