Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 19 из 58

Увы, главным действующим лицом этого короткого (слава Богу!) фильма оказалась именно я. Здесь была и песенка про «вермут разливной», и откровенный танец в паре со Стасиком, и тост от имени электриков «чтоб жизнь не вступала с нами в интимные отношения, чтоб нас не трахало, господа!». Но больше всего меня добил танец живота с элементами стриптиза, который я откаблучила на собственном рабочем столе. Мамочки святы, все — никогда больше, ни полкапли!

— А ты у нас, оказывается, весьма одаренная личность, Елизавета! — добродушно сказала Тамара после просмотра этого кошмарного ролика. — И поешь, и танцуешь — пора тебе из сценаристов в актрисы переходить!

Я сослалась на плохую память, мол, все равно ни одного текста запомнить не смогу, куда уж мне в актрисы, мы все посмеялись и, наконец-то, перешли к рабочим проблемам. Ну, Анджей, погоди! Ты у меня еще попляшешь за этот фильмец, ой попляшешь! Нечего сказать — отомстил за «Женьку»!

— Что касается ребенка Ирины. Поскольку мы вчера не пришли к единому мнению относительно того, куда его девать, то выбор за нас сделали продюсеры. Родион совершит покушение на Ирину, и она потеряет ребенка.

— Давайте и Ирину заодно грохнем — надоела уже, — предложила я, но никто меня не поддержал.

— Что за галиматья! Она же только-только Романа выгнала, должна вволю пострадать от его предательства, и тут сразу покушение?

— Определенная логика в таком варианте присутствует. Родион может представить покушение, как дело рук Романа. Ирина его выгнала, парень обиделся и отомстил. Удобная версия для следствия.

— Но ведь это чушь! Она же его все равно любит, несмотря ни на что!

— А Родиону на это начхать! Ему лишь бы себя отмазать. Более того: когда он узнает, что покушение удалось лишь частично, он припрется с соболезнованиями в больницу к Ирине. И зритель, зная о том, кто именно убийца, будет искренно переживать за Ирину. Опять же: то, что Ирина потеряла ребенка, Родиону на руку — одним претендентом на наследство меньше. А с Ириной он и позже может разобраться. И пускай Роман походит под подозрением, пока мы ему алиби не состряпаем. Все равно милиционеры у нас по факту заявлены.

— А потом мы и Романа грохнем. Тоже задолбал. И Милке страдать будет не по кому.

— Что это Лизавета у нас сегодня такая кровожадная? Тебе волю дай — ты все персонажи на тот свет отправишь.

— А что, проблема? Новых наберем!

— Ладно, все равно, как я понимаю, других вариантов у нас нет. Будем писать про покушение.

— Да, это еще не все. Начальство попросило, чтобы секретарша Родиона с прекрасным именем Анжела была не бессердечной сучкой, готовой лечь под кого угодно, как мы ее расписали, а девушкой, чью волю подавил ее преступный босс. Следовательно, сцена соблазнения ею Романа должна выглядеть совершенно иначе. Она мучается, думая — подсыпать ему в бокал снотворное или нет, и в итоге это происходит почти что случайно. Роман ее зовет, у нее дрожит рука, и снотворное летит в бокал. Вот так.

— Опять мы эту серию уродуем! Блин, ну сколько можно, уже четвертый раз все заново перекраиваем!

— Как говорят голливудские мастера, сценарии не пишут, а переписывают. Так что идите и творите. БЕГОМ!!! Через полчаса эта серия должна лежать на моем столе.

После столь краткой, но результативной планерки, мне почему-то ужасно захотелось есть. Борясь с собственным аппетитом, нежеланием работать и желанием свалить из офиса, я выбрала для себя компромиссный вариант: дописываю серию вчерне, и сразу же иду в столовую. Но не тут-то было: доступ в общую сеть на моем компе оказался заблокированным. Я честно полезла под стол, подергала все штекеры и кабели, имеющие отношение к телефонным и модемным розеткам, но — безрезультатно. Мой компьютер оказался отрезанным от остальных своих собратьев по маразму.

— Тамара Сергеевна, у меня проблемы с сетью!

— Меньше надо на столе вытанцовывать! — сразу же съязвила Летка. Интересно, ну почему с каждым днем эта девица нравится мне все меньше и меньше?

— Надо найти Лешу, пусть все наладит.

— Так Леша в отпуске!





— Ничего, приедет на полдня, ничего ему не станется. Передай секретарю, чтоб связалась с ним и вызвала на завтра.

— Уже иду.

М-да, бедный Леша. Только неделю назад он радовался, что наконец-то настал долгожданный отпуск, и на тебе — на работу, на работу! Если бедолага не успел слинять куда-нибудь на юг или в глухую деревеньку на рыбалку, где мобильный не берет, то придется ему завтра ползти к нам в офис. Но я, честное слово, ни в чем не виновата. И если Летка еще раз попытается раскрыть свой зубастый ротик, то горько об этом пожалеет. Нечего издеваться над похмельной Лизой! Я вам не пуфик для битья!

Кое-как дотерпев до конца рабочего дня, я решила посмотреть, как продвигается Толин ремонт. Сразу же вспомнились дедовы слова про его визит на дачу и про барометр. Интересно, барометр-то тут при чем? Насколько я помню, он всегда висел в большой комнате, придавая ей вид кабинета какого-нибудь отставного адмирала. А если предположить, что так называемое кровавое наследство Евдокимыча хранится внутри этого барометра? Чушь, не прокатит. Во-первых, наш барометр, несмотря на свой более чем преклонный возраст, еще очень даже в рабочем состоянии, а раз так — под его корпусом может находиться исключительно его механическая начинка и ничего более. И опять же: насколько реален этот непонятный Евдокимыч? Вдруг он все-таки плод дедовского воображения на почве очередного отечественного детектива? И как это выяснить? И с какой стати Толя поперся к деду на дачу?

Толя если и не ожидал меня увидеть, то вида не подал. Мило улыбнулся и прохромал в сторону кухни. Я отправилась вслед за ним. Интересно: что все-таки у него с ногой? По-моему, он хромает еще сильнее, чем в прошлый раз, хотя по логике вещей должен хромать меньше — время-то прошло, пора и вылечиться. Ох, опасная это вещь, ремонт.

— Толя, скажи мне, что ты делал на даче у деда?

— Ты имеешь в виду, когда ему плохо стало? Ну, воды принес, потом перерыл аптечку, нашел ему лекарства…

— Я имею в виду последний раз. Когда ты ездил туда без меня и расспрашивал деда про Евдокимыча.

— Пусик, ты что-то путаешь. Зачем мне ездить на дачу, и главное — когда? У меня тут работы непочатый край, не до поездок. И кто такой Евдокимыч?

Говорил Толя очень даже искренне, и в какой-то момент я засомневалась: а вдруг дед и вправду все выдумал? Не стоит забывать, что у него склероз и маразм вместе взятые.

— Думаю, что Евдокимыч — персонаж из какого-нибудь взятого у соседей чтива. Но увы, это только мои домыслы.

Не знаю, может, мне и показалось, но при этих словах Толя сначала вздохнул как-то разочаровано, а потом, наоборот, обрадовано. А может, это у меня паранойя на почве отрыва от родных пенатов.

Я окинула взглядом кухню и поняла, как же я соскучилась по своей квартире! По этим шкафам со стеклянными дверцами, за которыми гордо сияет хрусталь, по этим занавескам с кружевами ручной вязки, по моим цветочкам…

Цветочкам!!! О ужас! Все растения, включая вечно терпеливые кактусы, выглядели так, словно их сунули в раствор соляной кислоты! При ближайшем рассмотрении у меня создалось впечатление, что их зачем-то вырвали с корнем, а потом кое-как впихнули обратно в горшки, причем парочку явно перепутали местами. Бедные мои цветы пожухли, завяли и без срочной реанимации грозили немедленно отдать концы. Я принялась их спасать.

Когда я сделала для цветов все, что могла, настал черед вызова Толи на ковер. Ей-ей, сейчас я была готова его придушить своими черными от земли руками!

— Чем тебе помешали мои цветы? Зачем ты над ними издевался?

— Лизонька, солнышко, прости, это случайно вышло!

— Что вышло?

— Я их уронил. Я… я… решил посмотреть, как крепится кухонная рама и имеет ли смысл заменить ее на стеклопакет, но подоконник оказался скользким, и я упал вместе со всеми этими горшками. Я не умею с ними обращаться, поэтому посадил их обратно, как мог, и полил водой, вот.