Страница 44 из 60
— Слушай, я вот только никак допетрить не могу: с чего это я раньше, когда была нищая и раздетая, у нее в любимицах ходила, а как только на работу вышла — тут у нас первые накладки и понеслись? Ей же вроде наоборот: должно быть легче оттого, что в доме дополнительный источник доходов появился. И весьма нехилый, я бы сказала. Не надо голову ломать, чего бы на ужин сварганить, в чем зимой ходить, чем за квартиру платить.
— Ой, как была ты тундрой беспробудной, так и осталась. А ответ на поверхности, между прочим, лежит. Раньше хозяйкой положения была Зинаида, поскольку домом управляла исключительно она. А с появлением тебя, наглой, вести себя по-прежнему уже не получается. Ты же свое мнение к себе в задницу не прячешь, как раньше — не прячешь, то-то же. Если что не так — сразу голос подаешь. Да и на себя посмотри: стильная мадам, холеная и изысканная. И Зинаида рядом с тобой: мочалка из мочалок. Пашка на твоем фоне просто дуб деревенский. Если ты этого замечать не хочешь, то со стороны-то это прекрасно видно, уж поверь мне. Вот ее это и бесит: как так? Когда в дом брали, была тихая серенькая мышка, а сейчас в такую акулу вымахала!
— Ой, ну ты скажешь, в акулу!
— А что, разве нет? Ты меньше, чем за два года поднялась до зама генерального. И еще считаешь, что это — так, ерунда? По-моему ты эту должность никак не за красивые глазки получила, хотя уж с твоими глазищами точно могла бы. Из всего нашего потока только ты, да Сашка Шепелев так высоко взлетели. Он вообще свою фирму открыл, насколько я поняла. Но там папины деньги здорово посодействовали. А тебе никто не помогал. Сказать откровенно, я тебе завидую по-черному.
— Ты — мне? Вот даешь! Это с чего?
— Мать, ты всегда получаешь в жизни то, что заслужила. Нет, не перебивай меня, я хочу поточнее оформить свою мысль. Ты всегда знала, чего хочешь, и что должна отдать за то, чтобы это получить. В итоге ты корпела над учебниками за свой красный диплом, пахала на работе, чтобы сделать карьеру, и у тебя все вышло. Даже ребенком успела обзавестись между делом. Тебя любят мужики, любят беззаветно и готовы на любые глупости, лишь бы добиться взаимности. А у меня все как-то по-дурацки. Вот ведь знаю, что могу устроиться на любую работу. Просто приду и скажу: а я могу! И меня возьмут. Такое у меня нахальное счастье.
— Так в чем же проблемы?
— А в том, что потом проходит от силы месяц, и все видят, что я — никто и ничто. Ноль без палочки. Пустота. Бездарность. Им требовались профессионалы, а пришел дилетант. Начинаются всякие сложности, интриги. Меня начинают тыкать носом в мои ошибки. В итоге я плюю и ухожу. Даже трудовую книжку не забираю — пусть подавятся. Месяц страдаю фигней и опять все заново. Я за прошлый год уже пять мест работы поменяла — не хило, а?
— Так за чем дело стало? Устройся куда-нибудь, наберись опыта, а потом и иди, куда хочешь.
— Ты меня не поняла. Я не могу «набираться опыта», как это делаешь ты. Не могу сидеть на одном месте, не могу подчиняться глупым распоряжением начальника, особенно, если эта чудила сначала пытается меня склеить или облапать в темном уголке. А я смотрю на его самодовольную харю и думаю: да я тебя с потрохами вместе с твоей вонючей фирмой купить могу, было бы желание. А ты тут выеживаешься, как не пойми что. Одному даже по морде пришлось съездить. Не представляешь, какое наслаждение я испытала в этот момент, когда его глаза увидела. Его! И по морде! Пусть радуется, что не веником и не табуретом.
— Слушай, а чего ты вообще на работу рвешься? У тебя же нет необходимости зарабатывать на жизнь, так на хрена тебе это все сдалось?
— Мне скучно. Откровенно скучно. И я хочу в этой жизни стать еще кем-то помимо девочки Даши, дочки своих родителей.
— А ты не пробовала устроиться в какую-нибудь другую сферу? Не связанную напрямую с бизнесом?
— Что ты имеешь в виду?
— Говоря по правде, тебя трудно представить скучающей в офисе и готовящей кофе кому-либо, кроме себя, любимой. Ты же яркая, как комета! И такая же неуловимая. Короче говоря, богемная девушка в лучшем смысле этого слова. Раньше бы ты была музой какого-нибудь прославленного художника, звездой литературного салона или кем-то в этом роде. А сейчас я тебя иначе, как актрисой не вижу.
— Поздняк метаться, ушел поезд. Раньше надо было думать про театральный. А теперь это все пустая болтовня, не более. Да и по актерским меркам я уже старуха. Кому я нужна?
— Слушай, а ты про телевидение не думала?
— Быть журналистом? Ну, уж нет. Пить с этими ненормальными — это куда ни шло, но стать одной из них, это уже чересчур даже для меня.
— Ты не поняла. Помимо тележурналиста на телевидении есть еще масса профессий. Из разряда тех, что до поры до времени остаются за кадром. Всякие сценаристы, редакторы, администраторы. Кто тебе мешает попробовать себя таким образом? А там глядишь — чем черт не шутит, и понравится.
— Слушай, ты не подруга, ты — шайтан. То есть — шаман. Мне буквально позавчера позвонил старый отцовский приятель и как раз предложил по знакомству место администратора в какой-то новой студии развлекательных программ. Я обещала подумать, но слово «администрация» всегда навевало на меня уныние, поэтому я как-то пропустила это мимо ушей. А может быть, действительно попробовать? Тем более что еще и ты об этом заговорила. Не бывает же таких совпадений просто так, это ведь наверняка какой-то знак!
— Так вперед, кто тебе мешает? В крайнем случае, ты всегда успеешь сделать им ручкой, если что-то не понравится. Только работка там из адских, сразу говорю. Будешь носиться, как в жопу раненая рысь, говорить по трем телефонам одновременно и спать четыре часа в сутки.
— Как раз по мне! Ну, все, уговорила. Завтра же звоню и договариваюсь о собеседовании!
— А кто мешает сделать это уже сегодня?
— Ты… ты — ужас на пушистых лапах. Все, уболтала, речистая, меня, твердокаменную. Бегу звонить!
— Бокал оставь, расплещешь еще!
— А это вот дудки! Наоборот, с ним сподручнее, спорим?
— Кто ж с тобой спорить рискнет…
Посиделки с Дашкой слегка вывели Наташку из ступора. Она искренне порадовалась за подругу, которая за какие-то две минуты умудрилась договориться о встрече, и весь остаток вечера провела, строя прогнозы на будущее. Тем более что радовалась Дарья, как ребенок, смешно и непосредственно. С ней Наталья напрочь забыла о собственных проблемах, которые, впрочем, вновь навалились на нее, как снежный ком с дерева, стоило только переступить порог своей квартиры. Обиженный Пашка, которого оставили дома, обиженная Зинаида, которой не уделили достаточно внимания, и обиженный за компанию со всеми Мишка. Наташа мысленно показала им всем язык и пошла смотреть телевизор. Оправдываться и хоть как-то реабилитировать себя в глазах домашних она не собиралась — вот еще глупости, сами придут. Так и произошло. Сначала к ней на диван подсел Павел, а потом уже подтянулись и свекровь с сыном. Вот и славно, на сегодня мир.
Очередная напасть дала о себе знать буквально через пару дней. Павел, так и не нашедший работу, решил облегчить себе жизнь самым простым путем. Наталья не сразу просекла, что происходит, но в очередной раз уловив исходящий от Пашки запах перегара, от которого его не спасала даже разрекламированная супер-мятная жевательная резинка, просто залезла на глазах у изумленной Зинаиды в мусорное ведро. Там лежала пустая пол-литровая водочная бутылка, а рядом, стройными рядами, готовые для сдачи в пункт приема стеклотары, стояли пивные бутылки.
— И что это такое? Павел, я тебя спрашиваю!
— Н-ничего. Просто бутылки.
— А, значит «просто бутылки»? А где их содержимое?
— Ну, выпил. А что, я не могу расслабиться и позволить выпить себе бутылку-другую пива? Или это бьет тебя по карману? Я же вот, ничего сам не зарабатываю, живу за твой счет. Мне теперь за каждую копейку перед тобой отчитываться надо, да?
— Паша, ты слишком часто стал прикладываться к спиртному. Вместо того чтобы заняться собой, ты медленно, но верно себя гробишь, превращаешься в заурядного алкоголика. Сам подумай — тебе это надо?