Страница 143 из 164
А вы зовете меня Нооми,
Когда решил Господь против меня,
Крепкий[840] беду наслал на меня!
Так и воротилась Нооми домой – и с нею Руфь моавитяика, невестка ее, что пришла с полей Моава. А пришли они в Вифлеем к началу жатвы ячменя.
Глава 2
У Нооми был свойственник по мужу, человек достойный из Элимелехова рода. Звали его Боаз. А Руфь моавитянка сказала Нооми:
– Дозволь мне пойти в поле? Буду подбирать колосья за кем-нибудь, кто окажется добр ко мне.
Нооми сказала:
– Иди, дочь моя.
Она отправилась в поле и стала подбирать за жнецами колосья. И случилось так, что попала она на Боазов надел. Вот пришел из Вифлеема Боаз и сказал жнецам:
– Господь вам в помощь!
Сказали они:
– Благослови тебя Господь!
Тут Боаз спрашивает у отрока, надзиравшего за жнецами:
– Чья это молодка?[841]
Отрок сказал:
– Моавитянка она и пришла вместе с Нооми с полей Моава. Она сказала: «Дозволь, я буду подбирать колосья? Может, и наберу за жнецами сколько-нибудь среди копен». С утра она пришла и по сей час здесь; совсем недолго побыла она дома без дела.
И сказал Боаз Руфи:
– Выслушай и запомни, дочь моя. Не ходи подбирать на других наделах и не уходи отсель, а будь вместе с моими жницами. Смотри все время за полем, где они жнут, и следуй за ними. А я приказал отрокам не трогать тебя. А когда захочешь пить, то иди к сосудам, откуда они черпают, и утоли жажду.
Руфь поверглась ниц, и поклонилась ему до земли, и сказала:
– Да чем же заслужила я милость в глазах твоих, что ты приветил меня? Ведь я – чужеземка!
И Боаз ответил:
– Много наслышан я о том, как поступила ты со своей свекровью после смерти мужа, как оставила ты отца и мать и родную землю и пришла к народу, которого ни вчера не знала, ни третьего дня. Пусть же воздаст тебе Господь за твои дела, пусть сполна наградит тебя наградою Господь, бог Израиля, потому что пришла ты под Его крыла искать приюта.
Тогда Руфь сказала:
– Да найду я милость в твоих глазах, господин, потому что ты утешил меня и ласково говорил со своей служанкой, а ведь не стою я ни одной из твоих служанок.
В час еды Боаз сказал ей:
– Иди сюда, ешь с нами хлеб, обмакивай свой ломоть в уксус.
И Руфь села рядом со жнецами, и Боз дал ей поджаренных зерен, и она поела досыта, и даже осталось у нее впрок. Она поднялась и снова пошла подбирать колосья. И тут Боаз приказал отрокам:
– Пусть она подбирает и между копнами, а вы не обижайте ее. И из снопов надергайте для нее колосьев, пусть подберет, не укоряйте ее.
Она подбирала в поле до вечера и обмолотила все собранное. Вышло у нее ячменя около меры[842]. Она взяла зерно и вернулась в город. Увидела свекровь ее Нооми, сколько та насобирала, да еще Руфь отдала ей то, что осталось у нее от еды. И свекровь сказала:
– Где же ты сегодня подбирала колосья и где работала, благослови Господь твоего доброхота!
И Руфь моавитянка рассказала свекрови, как повела себя с тем человеком, а потом говорит:
– Человека, у которого я работала сегодня, зовут Боаз.
И Нооми сказала невестке:
– Благослови его Господь, что он не оставил своей добротой ни живых, ни умерших.
И еще Нооми сказала ей:
– Этот человек – нам кровный и близкий[843]. Он вызволит нас вызволением.
А Руфь моавитянка сказала:
– Он еще сказал мне: «Держись возле моих отроков, пока они не закончат работу».
Но свекровь сказала Руфи, своей невестке:
– Лучше бы, дочь моя, ты выходила в поле со жницами его, тогда никто не заденет тебя на другом поле.
И Руфь держалась возле жниц, работавших у Боаза. Она подбирала колосья, пока не кончилась жатва ячменя и жатва пшеницы. А жила она со свекровью.
Глава 3
Как-то свекровь ее Нооми ей сказала:
– Что, дочь моя, не найти ли мне приют для тебя, чтобы было тебе хорошо? Ведь вот Боаз, с чьими жницами ты работала, он – кровный и близкий нам! Нынче ночью он станет провеивать ячмень на гумне. Умойся, умастись умащением, оденься и спустись к гумну, но до времени не показывайся – прежде чем кончит Боаз есть и пить. А как отойдет он ко сну, приметь, где он ляжет. Тогда приди к нему, открой его изножье и ляг, а он скажет тебе, что делать.
И Руфь сказала ей:
– Сделаю все, как ты сказала.
Она спустилась к гумну и сделала, как сказала ей свекровь. А Боаз поел, попил и ублажил свое сердце и улегся спать подле вороха зерна. Руфь подошла украдкой, открыла его изножье и легла. Среди ночи он вздрогнул, повернулся, и вот – женщина у его ног!
Он сказал:
– Кто ты?
Она сказала:
– Руфь, раба твоя. Простри крыла над твоей рабой, ведь ты – кровный и близкий и вызволишь меня вызволением.
И Боаз сказал Руфи:
– Благослови тебя Господь, дочь моя! Этот твой добрый поступок еще добрее прежнего[844], ведь ты не пошла за юношами, ни за бедными, ни за богатыми. Но теперь, дочь моя, не бойся; о чем попросишь, то и сделаю для тебя,– ведь все у ворот моего народа ведают[845], что ты достойная женщина! Но хоть и родич я твой, но есть родич еще ближе, чем я. Поспи-ка ночь тут, а утром, если он согласится вызволить тебя выкупом, что ж, хорошо, пусть выкупает, если нет, тогда я, как жив Господь, тебя выкуплю! Спи до утра.
И Руфь проспала у его ног до утра и встала на рассвете, пока нельзя еще отличить одного человека от другого. Сказал ей Боаз[846]:
– Пусть не знают, что сюда приходила женщина.
И еще он сказал:
– Возьми-ка свой плат[847] и держи.
И она взяла плат за свой край, а он отмерил в плат шесть мер ячменя[848] и положил ей на плечи, а потом вернулся в город. Вернулась и она к свекрови, а та сказала ей:
– Кто ты, дочь моя?[849]
И Руфь рассказала, что сделал для нее тот человек. И еще сказала:
– Отсыпал он мне эти шесть мер ячменя и сказал: «Не возвращайся к свекрови с пустыми руками!»
Нооми сказала:
– Посиди дома, дочь моя, пока не узнаешь, как обернется дело, а он не успокоится, пока сегодня же его не закончит.
840
традиционный перевод: «всемогущий»
841
Отрок и молодка (точнее: девушка) – бытовые обозначения для «раба» и «рабыни». К возрасту это обозначение не имеет отношения
842
В подлиннике «около эфы». Эфа обычно составляла около 30 л., однако в данном случае, вероятно, имеется в виду меньшая мера
843
За мужчинами – ближайшими родичами умерших, сохранялось право и обязанность выкупить у семьи покойного его землю (и другое имущество), если семья не может ее обрабатывать сама. В то же время ближайший родич (обыкновенно – брат) был обязан взять под свою патриархальную власть бездетную жену умершего и сделать ей ребенка; ребенок считался продолжающим род покойного и получал в наследство долю его в семейной общине. Но такой родич не обязан делать жену покойного своей полноправной женой. На этом положении древнего ближневосточного обычного права построен сюжет повести; по-видимому, ко времени ее написания этот обычай частично уже перестал действовать
844
Первый поступок – что она не бросила старуху свекровь; второй – что прибегла под патриархальное покровительство пожилого Боаза (русск. Вооза)
845
Городские ворота были местом заключения правовых сделок и заседаний суда, а также совета старейшин города и его народного собрания. Имеется в виду: известно всем свободным и полноправным членам городского народного собрания. Под «народом» здесь имеется в виду только община эфратийцев
846
В подлиннике текст здесь испорчен. Совсем иначе – и более понятно – в древнем сирийском переводе: «И она сказала: пусть не будет известно, что приходила я к тебе»
847
большой платок, закрывавший женщину на улице с головы до пят
848
Каких именно мер Боаз отмерил шесть – в подлиннике не сказано. Вряд ли шесть эф, так как это было бы около ста восьмидесяти литров (см. выше)
849
Нооми удивлена, видя Руфь без покрывала: так ходили только рабыни и блудницы