Страница 8 из 50
Глава 3
Последние отсветы зари погасли, и в лесу окончательно стемнело. И сразу, словно по команде, в противоположных сторонах заухали два филина. Их голоса прозвучали настолько зловеще, что у Филиппа сжалось сердце и он с тревогой подумал: «Как там мама с папой? А что если я больше никогда не вернусь домой? Останусь здесь как Кинтохо, одичаю и сделаюсь, как он, нечистью. И почему я не попал в какую-нибудь добрую сказку поближе к дому? Например, в сказку про мой дом» Подменыш провел своего гостя за валежник, и там меж корней старой лиственницы Филипп увидел вход в жилище кикиморы. Мальчишки спустились по ступенькам и попали в просторную землянку, которая мало походила на обычное жилье и больше напоминала пещеру первобытного человека. Посреди землянки стояли шаткий, перекошенный стол из связанных сучьев и несколько таких же корявых табуреток. Земляные стены причудливым узором покрывали корни деревьев. Кругом были развешаны пучки засохших трав и веники из рябины и бузины с большими кистями ярко-красных ягод. Потолок из трухлявых стволов и сучьев угрожающе нависал над головами, а по всем углам серебрилась паутина.
В противоположном углу на сухой подстилке из болотных трав сидела безобразная старуха с жидкими спутанными волосами. В её маленьких злых глазках отражалось пламя светильника, и оттого казалось, что зрачки старухи горят желтым огнем. Одета кикимора была в такие же лохмотья, что и леший. В одной руке у неё было веретено, а другой она пряла серую пряжу.
Одним глазом костлявая старуха продолжала следить за пряжей, а другим сурово посмотрела на вошедших – Кто это пожаловал? – рявкнула кикимора.
– Это мы, маманя, чтоб тебя расплющило, – ответил Кинтохо. – Нам бы пожрать и переночевать.
– Добрый вечер, – вежливо поздоровался Филипп и от страха даже шаркнул ногой.
– Ф-фу, что это он говорит? – возмущенно фыркнула кикимора и противным каркающим голосом обратилась к подменышу: – Ты кого привел, паразит? О каком это добром вечере он говорит? Грубиянов нам здесь только не хватало.
– К черту её пошли, к черту. Она это жуть как любит, – прошептал Кинтохо на ухо гостю, но Филипп до того растерялся, что смог выдавить из себя только извинения.
– Простите пожалуйста, – сказал он. – Я вот… Мы вот…
– Да что он такое бормочет? – отшвырнув в угол веретено, злобно проговорила кикимора.
– Иди ты к черту, маманя, – попытался успокоить её подменыш. – Разуй глаза. Ты что, не видишь, он из того мира? Темный совсем, вот и грубит. Погоди, я научу его нормально разговаривать.
– Разве я грублю? – ничего не понимая, испуганно спросил Филипп. – Я только сказал «простите пожалуйста»…
– Вот-вот, – усмехнулся Кинтохо. – У нас за такие слова сразу в котел попадешь. Проще надо быть. Проще. Послал всех подальше, и тебе приятно, и нечисти не обидно.
– Ладно, я постараюсь, – пожав плечами, неуверенно проговорил Филипп. Только теперь он догадался, что у нечистой силы все наоборот. Обыкновенная человеческая вежливость считалась здесь хамством, и если тебе хотелось показаться воспитанным и учтивым, надо было ругаться и посылать всех к черту. «Ну и порядочки, – подумал Филипп. – Почти как у нас в классе. Вместо «здравствуй» – портфелем по голове» – Садись, – подменыш хлопнул Филиппа по плечу и по-хозяйски повел его к столу, на котором лежало несколько немытых тарелок из бересты. Когда ребята подошли ближе, из тарелок в разные стороны побежали жуки и тараканы. Большие зеленые мухи и лесные мошки с громким жужжанием поднялись в воздух и образовали над столом целое облако. Увидев это, Филипп брезгливо поморщился и даже отпрянул от стола.
– Кыш! Кыш, проклятые! – замахал Кинтохо руками. – Дармоеды! Нахлебники! Набежали. Маманя, надо бы мухоморов и бледных поганок на стол покрошить.
– А зачем крошить? – Кикимора ловко поймала сразу двух тараканов, сунула в рот и ласково проговорила: – Таракашечки вы мои букашечки. Семечки вы мои шестилапые. Пущай бегают. Будет чем полакомиться. Вон они какие шустрые. Живые-то повкуснее.
«Какая гадость! – с отвращением подумал Филипп. – Я не буду здесь ничего есть. Лучше умру с голоду» Маманя, долго тебя ещё ждать? – усаживаясь за стол, весело сказал подменыш и подмигнул Филиппу. – Жрать давай.
– Сейчас-сейчас, – кряхтя, ответила кикимора. Она запустила сухие скрюченные пальцы в свои грязные лохмотья и на глазах у изумленного Филиппа по очереди вытащила оттуда три больших блюда из бересты: со свежими грибами, с лесными орехами и с ягодами. – Жрите, паразиты, – беззлобно проговорила кикимора. Она оценивающе взглянула на Филиппа и тихо пробормотала: – С орехами-то он вкуснее будет.
– Кто? – набивая рот земляникой, спросил Кинтохо.
– Мальчишка твой, – ответила хозяйка.
Филипп сидел и все никак не мог решиться попробовать земляники с орехами. Когда же он услышал слова кикиморы, то от страха едва не свалился с табуретки.
– Что? – воскликнул он. – Вы… меня?
– Да ты не бойся, она шутит, – с набитым ртом произнес подменыш. – Я же говорил, у нас здесь весело.
– Ничего себе весело, – опасливо поглядывая на хозяйку, ответил Филипп и на всякий случай подвинулся поближе к Кинтохо.
Очевидно слух о появлении мальчика из другого мира распространился по лесу, и некоторые обитатели сказочной страны решили проверить, так ли это.
Филипп только-только поборол в себе брезгливость и потянулся за земляникой, но рука его так и зависла над блюдом. В жилище кикиморы пожаловало целое семейство лесной нечисти. Огромный одноглазый леший с косматой седой бородой вошел первым и с порога закричал:
– Кикимора, чтоб ты околела, старая колода. Говорят, твой гаденыш приволок мальчишку? – Затем Леший понюхал воздух и с удовольствием произнес: – Человечком пахнет.
– Молоденький, – потирая сухие ручонки, подхватила лешачиха, которая спустилась вслед за лешим. – Давненько к нам в лес такие не захаживали.
Лешачиха оказалась очень симпатичной старушенцией с удивительными небесно-голубыми глазами. Одета она была в такие же истлевшие лохмотья и лапти, как и все обитатели сказочного леса. Зато голову лешачихи украшал венок из свежих сосновых веток с молодыми зелеными шишками.