Страница 52 из 108
— Что вам надо?
— Кое-какие сведения.
Она усмехнулась:
— Это смешно. Вы еще меня о чем-то просите! Да если вы будете умирать от жажды, я даже не плюну на вас. Что вы сделали для меня? Вы ничтожество!
— Я как-то подбросил вас в город на свидание с Винсом, — сказал я спокойно.
— Жаль, что по дороге я не перерезала вам глотку.
Я сел рядом с ней на койку и закурил.
— Эдна Брайт, — терпеливо заговорил я, — я готов заключить с вами сделку, правда, сначала мне придется пойти на сделку с самим собой. Я хочу найти сообщника убийцы Фарнхема, и это для меня сейчас самая важная вещь на свете. Вы кое-что знаете. Так вот мои условия: ответьте на мои вопросы, только правдиво, и тогда я забуду, что вы предложили Винсу отправить Блаунта на дно озера.
Я почувствовал, как Эдна сжалась.
— Вы действительно так сделаете?
— Мне самому это не очень нравится, но я поступлю именно так.
— Да, вы верны себе, — усмехнулась она. — Вы, вероятно, родились копом, и ваши пеленки были украшены полицейской бляхой. — Она помолчала. — Я вам верю, лейтенант, не знаю уж почему. Я согласна на сделку. Что же вы хотите знать?
— Где вы были во второй половине дня, когда был убит Генри Фарнхем?
Она немного подумала:
— Я разыскивала одного парня. Я его нашла. Разговор шел о незначительной сумме денег, но их-то у него и не оказалось. Я вернулась в контору, чтобы доложить о результатах. Я всегда докладывала Кулю о моих делах, чтобы поддержать репутацию отличного работника и чтобы он не слишком злился, когда я терпела неудачу.
— Вы помните, в котором часу вы вернулись в контору?
— Что-то около половины пятого.
— Куль был в конторе, когда вы вернулись?
— Да.
— Поговорив с вами, он ушел?
— Нет. — Эдна покачала головой. — Я зашла к нему в кабинет и доложила о результатах своих поисков, после чего он предложил мне выпить и начал, по своему обыкновению, приставать к мне. Но у меня длинные ноги и меня не так-то легко поймать. Ему ни разу не удалось догнать меня.
— Вы уверены, что он никуда не уходил?
— Конечно уверена! — Эдна раздраженно пожала плечами. — Мы ведь договорились с вами. Не так ли? Я говорю чистую правду.
— О’кей. Когда вы ушли из конторы?
— Примерно без четверти шесть, может, чуть позже.
— А Куль?
— Когда я уходила, он еще оставался там. Наверное, решил отдохнуть перед новой попыткой поймать меня.
— Мне очень не хочется, но, кажется, я готов вам поверить, — печально сказал я.
— Ну что же, я выполнила свое обещание. Не забудьте и вы о своем.
— Не забуду, — пообещал я. — Но, признаюсь, вы выиграли от нашей сделки гораздо больше, чем я.
Я жестом попросил надзирательницу выпустить меня.
— Эй, лейтенант, смотрите только не загнитесь до моего суда.
— Постараюсь.
Я вышел на улицу. Было уже половина одиннадцатого, когда я добрался до своей квартиры. Самое неприятное время суток. Слишком поздно, чтобы строить какие-то планы и слишком рано, чтобы отправляться в постель, во всяком случае, одному.
Размышляя над этим вопросом, я налил себе виски. «Пожалуй, я принял правильное решение», — подумал я, наливая третий стакан.
Зазвонил телефон. Я неохотно снял трубку.
— Говорит морг. Не тратьте попусту время, названивая сюда. Здесь все умерли.
— Тогда кто же со мной говорит? — шаловливо поинтересовался женский голосок.
Из моего горла вырвался стон.
— Вы хотите сказать, что с вами кто-то говорит?
— Это Кенди, — сказала она, не обращая внимания на мой мрачный юмор. — Как вы поживаете, Эл?
— Как нельзя хуже. А вы?
— Мне одиноко, и я скучаю. Почему бы вам не заглянуть ко мне?
— Я уже на полпути, — крикнул я. — Скажите только, где вас искать. Где конец этого пути?
— Все там же, Баннистер-стрит.
Я почувствовал, как моя грудь медленно наливается свинцом.
— Вы хотите сказать, что вы у Корниша?
— Конечно.
— Что же я там буду делать? Играть с вами в бридж?
— Все в порядке, Эл, — проворковала она. — Все хорошо. По телефону долго объяснять. А о старикашечке Калве не беспокойтесь.
— Он что же, неожиданно отправился в Гренландию? — спросил я с надеждой.
— Все в порядке. Я вам объясню, когда приедете.
— О’кей!
Я вышел из квартиры в начале двенадцатого. Отличное время суток — достаточно рано для того, чтобы можно было строить планы и достаточно поздно для… впрочем, похоже, я повторяюсь.
Около половины двенадцатого я остановил свой «хили» напротив дома Корниша. Нажимая на звонок, я все еще надеялся, что он улетел в Гренландию. Дверь отворилась, на пороге стояла Кенди. На лице ее гуляла радостная улыбка. Я почувствовал себя значительно лучше. Если бы Корниш был дома, дверь, несомненно, открыл бы он.
— Я так рада, что вы приехали, золотце мое, — проворковала Кенди. — Мне так надоело сидеть здесь.
Я вошел в холл и закрыл за собой дверь. На Кенди были лишь трусики и крохотный бюстгальтер, состоявшие преимущественно из кружев. На сей раз ее наряд был выдержан в розовых тонах.
— Ужасно жарко, — пояснила она, заметив мой взгляд.
— Да-да, атмосфера так и накаляется, — согласился я. — А что с Корнишем?
— Он здесь, — ответила она равнодушно.
Я так и подпрыгнул.
— Здесь?! — повторил я каким-то придушенным голосом. — Что за странная идея, сокровище мое?
— Я же вам сказала, что все в порядке, — отмахнулась Кенди. — Но, по-моему, будет лучше, если вы взглянете на него, он в гостиной.
— Надеюсь, у него нет при себе оружия?
— Оружия? — Она едва не захлебнулась от смеха.
— Пойдемте, помашете ему ручкой. — Она подхватила меня под руку и потащила в гостиную.
В дверях Кенди остановилась.
— Вот! — провозгласила она. — Вот и мой старикашечка!
Корсетный король распластался на полу. Его великолепные трусы несколько утратили свой блеск, а спортивная рубашка давно подрастеряла свой спортивный вид. Плечи его были прижаты к кушетке, а подбородок покоился на груди.
Когда мы вошли, он замотал головой из стороны в сторону, его подбородок немного приподнялся. Он бессмысленно уставился на меня. Через мгновение подбородок упал на грудь. В двух футах от Корниша валялся стакан, рядом были навалены пустые бутылки из-под шампанского и шотландского виски, в лужице воды плавали остатки льда. Вертикальное положение занимал лишь один-единственный предмет — недопитая бутылка имбирного пива.
— Ух! — выдохнул я.
Кенди довольно хихикнула.
— Ух-ух — так и есть! Какой же здесь беспорядок! Все вверх дном. Взгляните на эту образину. Для того чтобы придать ему нормальный вид, мало одного корсета «Стеррайт».
— Мое восклицание «ух» относилось к имбирному пиву, — сказал я. — Мне больно видеть, как этим пойлом оскорбляют благородный шотландский напиток. Настоящий пьяница должен был найти более приличных спутников для виски, нежели шампанское и имбирное пиво.
— А Калв вовсе не пьяница. Он держит спиртное исключительно для гостей, сам же не притрагивается к нему. В том-то все и дело. По-моему, этот коктейль добил его. Видели бы вы его полчаса назад. Он носился по дому и орал, что перережет себе горло.
— Из-за чего вся эта драма? Что у вашего старикана стряслось?
Кенди рассмеялась:
— Неприятности по службе.
— Неприятности по службе?
— Да. Калв говорит, что человек, который помогает прятать под корсетом женскую красоту, не имеет права на спокойную жизнь.
— Мне казалось, что ваш вид должен был поднять ему настроение.
— Эл, вы когда-нибудь слышали выражение «мертвецки пьяный»?
Она прошла в комнату и склонилась над Корнишем. Зрелище, которое при этом предстало моему взору, было значительно приятнее того, что увидела она.
— И подумать только, все это из-за того, что он замахнулся на вас, — хихикнула Кенди.
— Замахнулся на меня? Эй, подождите-ка, о чем вы толкуете? Это же было вчера ночью. Какое это имеет отношение…