Страница 4 из 14
Сара останавливалась перед каждой дверью и осторожно заглядывала внутрь, сама не зная, что ожидает там увидеть. Вряд ли кто-то из соседей прячется за диваном. Или родственники Эми явились, чтобы потребовать с нее арендную плату. Или призрак Эми снует по кухне. Везде было тихо и пусто.
Сара бродила по дому Эми, касалась предметов, которых касалась Эми, разглядывала комнаты, в которых жила подруга. Тишина в доме пугала. Картины застывшей жизни тоже.
В кухне она увидела чайник, банку «Нескафе» и бутылку молока. Хлеб тоже остался, а в холодильнике Сара обнаружила кучу еды, аккуратно упакованной и с подписанной датой на контейнерах.
Сара съела хлеб без всего, поставила чай и пошла в ванную принять душ. Смеситель был старинный. Овальная ванна тоже. Сара сняла всю одежду, положила на табурет в углу комнаты, надеясь, что она не промокнет. Занавеска в душе выглядела ненадежной.
Трубы запищали, стоило Саре открыть воду, которая была чуть теплой и отказывалась нагреваться.
Сара не так себе все представляла. Приняв душ, Сара обернула волосы найденным в доме полотенцем, распаковала чемодан и вернулась в кухню. Пока что она ни в одной комнате не пробыла больше двадцати минут, за исключением гостевой, где провела ночь. Ей не хотелось нигде задерживаться.
На разбор чемодана ушло тринадцать минут. На часах было пол-одиннадцатого, и Сара понятия не имела, что ей делать. На улице уже было жарко. Из открытой двери в кухне веяло запахом сухой земли и зелени, смешивавшимся со спертым воздухом в доме и запахами деревянной мебели и старых ковров.
Сара присела за стол и попыталась отыскать следы пребывания здесь Эми, но все, что бросалось в глаза, – это потертые ручки шкафов и засохшие цветы на подоконнике.
Вот тебе и приключение, подумала Сара. Если бы Эми не умерла, они сидели бы сейчас на этих стульях и обсуждали книги и жителей города. Им было бы хорошо.
– Эми! – воскликнула Сара. – Как ты могла так со мной поступить! Мы же собирались стать настоящими друзьями!
У кухонной двери, ведущей на веранду, стояли две пары резиновых сапог разного размера. Сад рядом с кухней давно зарос. Местами трава пожелтела от солнца. В зарослях Саре удалось разглядеть две скрюченные яблони. Никто их не обрезал вот уже тысячу лет. Еще там была грядка с одичавшими пряными травами. Их почти невозможно было отличить от сорняков. И две грядки с помидорами.
Сара вернулась в комнату и принялась расставлять книги по дому, чтобы придать ему жилой вид. Но тринадцати книг явно было недостаточно.
Дома у Сары было почти две тысячи книг. Две тысячи книг и трое друзей. Если, конечно, бывших коллег из книжного магазина можно назвать друзьями.
Она начала работать в книжном в семнадцать лет. Сначала подрабатывала на летних и рождественских каникулах и во время распродаж, а потом поступила в штат. Магазинчик был в получасе ходьбы от дома ее родителей. Но большего Саре и не нужно было.
Одна из девушек в книжном утверждала, что все рассказы начинаются с того, что кто-то приехал или уехал. Но никто не приходил к Саре в книжный магазин Йозефссона и никто не приходил в Сарину двушку в Ханинге. Приходила только почта. Красивые письма, написанные от руки. Саре казалось, что эти письма приносят с собой частичку Айовы, обещание приключений, возможностей, другой, вечной жизни. Но вот теперь она здесь и чувствует только запах старых ковров и древней деревянной мебели.
– Соберись, Сара, – приказала она себе. Звук человеческого голоса, даже ее собственного, ободрял. Единственным, что нарушало тишину здесь, был стук веток в окно на втором этаже и свист в старых трубах.
Как так получилось, что она проехала тысячи миль, а ничего не изменилось? И жизнь Сары, и сама Сара остались прежними. Сара не могла этого понять.
Все, что изменилось, – это количество книг и друзей. Тринадцать книг и ноль друзей.
– Соберись, – повторила Сара, но это прозвучало совсем уж жалобно.
Сара знала: люди думают, что с помощью книг она прячется от жизни.
Возможно, в этом была доля правды. Она еще в школе заметила, что, когда ты читаешь книгу, никто не обращает на тебя внимания. Иногда ей приходилось отрываться от книги, чтобы увернуться от запущенной линейки или учебника, но чаще ее оставляли в покое. Пока другие одноклассники издевались друг над другом, рисовали бессмысленные рисунки на парте, писали оскорбления на шкафчиках в коридоре, Сара переживала неземную страсть, смерть, смех, новые страны, прошлые времена. Пока другие томились от скуки в школе в Ханинге, Сара была гейшей в Японии, бродила с последней императрицей Китая по узким коридорам Запретного города, гуляла по Зеленым холмам с Энни и другими, сталкивалась с убийствами, любила и теряла вместе с классиками.
Книги были для нее защитной стеной, но не только. Они защищали ее от окружающего мира, да, но они же превращали этот мир в кулисы для настоящих приключений в жизни Сары.
И десять лет в книжном магазине никак не сказались на этом волшебном эффекте. Напротив. Теперь у Сары с каждой книгой было связано два воспоминания. Воспоминание о том, как она ее читала, и воспоминание о том, как она ее продала. Сара продала бесчисленное количество книг Терри Пратчетта на распродажах, прежде чем наконец сдалась и прочитала одну из них и открыла для себя одного из самых фантастических писателей в современной литературе. Она помнила лето, когда ей казалось, что она уже почти продала книгу Уллы-Карин Линдквист «Грести без весел». И помнила лето тремя годами позже, когда она ее прочитала. Сара помнила темный силуэт на обложке, помнила сумерки, когда солнце село, помнила, что книга была небольшой и что все покупатели чувствовали необходимость объяснить свою покупку. «Это та дикторша с телевидения», «Ведущая новостей, которая умерла», «Она была отличным диктором». Видимо, смерть любимой телеведущей разбила им сердце. Это была одна из тех книг, которая трогает людей еще до того, как начнешь ее читать.
Сара перенесла из склада в зал больше книг Лизы Марклунд, чем ей хотелось бы. Она продавала книги Яна Гийю про шпиона Карла Хамильтона в трех разных покет-версиях. Она видела, как родилось шведское детективное чудо, как оно выросло и как пошло на спад. Она не помнила, когда в магазине появились книги Камиллы Лекберг, но обратила внимание на карманный вариант. Это было характерно для Сары.
Она, наверное, продала тысячи книг, может быть, сотни тысяч, но считать было бесполезно. Если бы Сара задумывалась о будущем, она бы, наверное, представляла, что состарится в этом магазине. С каждым днем она будет все серее и грязнее, как непроданные книги на складе. Будет все так же продавать бумагу для копировальной техники и стержни к ручкам до скончания веков, а потом удалится на пенсию в компании книг, которые она в течение всех этих лет приобретала со скидкой.
Но магазинчик Йозефссона закрылся. Сара потеряла работу. И теперь оказалась в США.
Машина подъехала к дому и прервала ее размышления, чему Сара была рада. Это был священник. Пока он шел к дому, Сара потренировалась улыбаться перед зеркалом в прихожей.
«Веди себя как обычно, Сара», – сказала она своему отражению в зеркале, но оно посмотрело на нее с таким трагическим выражением лица, что Сара совсем растерялась. С полотенцем на голове она напоминала перепуганную мышь в тюрбане. Она час ходила по дому и забыла снять с головы полотенце.
Священник был уже на пороге веранды, так что Сара спрятала полотенце в шкаф, пальцами расчесала волосы и вышла на веранду.
Улыбка, Сара, напомнила она себе.
Священник явно нервничал. Белый пасторский воротничок должен был бы придавать ему достоинства, но растрепанные тонкие волосы и оранжевая куртка портили все впечатление. Одежда его выглядела так, словно ее купили на распродаже в дешевом магазине в восьмидесятые.
– Смерть Эми стала ударом для города, – сказал он. Он стоял на нижней ступеньке лестницы, словно не мог решить, подняться ему или спуститься. – Тяжелым ударом.