Страница 14 из 14
Сара кивнула.
– В городе его не жаловали. После его смерти Эми стало жить лучше. Не думаю, чтобы вообще кто-то переживал из-за его кончины. Впрочем, и Эми особо никто не оплакивал, а она была прекрасным человеком.
Том улыбнулся. Улыбка была такой мимолетной, что она даже не была уверена, видела ли ее на самом деле.
– Я, во всяком случае, не оплакивал, – закончил он, явно давая понять, что тут не о чем больше говорить. Сара сменила тему разговора.
– Как вообще обстоят дела у здешних магазинов?
Том усмехнулся:
– Хороший вопрос. У большинства, разумеется, плохо.
– Но они не закрываются?
– Часть нет.
– Точно не «Уголок у Молли», – произнесла Сара и тут же пожалела. Она так и не решила, как ей относиться к письмам Эми. Люди не поймут, откуда она так много знает о них и о городе. Но Том только рассмеялся:
– Откуда, черт возьми, ты знаешь про Молли? – Слава богу, он не стал дожидаться ответа. – Он же уже лет десять как закрыт. Я был ребенком, когда она продавала там фарфоровых цыплят и все такое. Мальчишкам вход в лавку был запрещен. Не то чтобы нас это особо расстраивало. – Том покачал головой и двинулся к ней. Сара ничего не понимала.
– Поехали, – сказал он и показал на пассажирское сиденье. Сара продолжала сидеть. Заметив это, он улыбнулся уголком рта:
– Я хочу тебе кое-что показать. Это займет минут двадцать. А потом я отвезу тебя домой.
Никаких планов у Сары все равно не было. И стоял прекрасный летний вечер. К тому же Том явно решил быть любезным. Отложив покрывало, Сара подошла к машине и села на пассажирское сиденье.
Какое-то время тишину нарушали только шум мотора и скрип гравия под колесами. Том уверенно вел машину по узкой дороге, ведущей от дома Эми. Видно было, что он хорошо знает эти места. Когда они свернули на большую дорогу, Том включил радио.
Сара наклонилась к окну и разглядывала кукурузу в темноте. Фары освещали только небольшой кусок дороги, все остальное было скрыто во мраке. Они ехали прочь от города. Где-то позади них остались закусочная Грейс, лавка хозтоваров, кинотеатр, но это трудно было представить, когда видишь перед собой только дорогу и темноту.
Том сбавил скорость. Они проезжали мимо невысокого холма, и он показал Саре свой дом. Одинокий современный одноэтажный дом на холме. Поблизости не было других домов.
Наконец машина свернула на дорогу поуже и остановилась перед старым двухэтажным домом из кирпича. У здания был обшарпанный вид.
– Моя бывшая школа, – сообщил Том.
Видно было, что здесь давно уже перестали учить. Крыша местами обвалилась. Стекла разбиты. В открытые окна машины проникал запах…
Том улыбнулся при виде ее сморщенного носа.
– Козы, – сказал он. – Последние фермеры разрешали козам здесь пастись. Школьный двор весь зарос. Так что им было где порезвиться.
Сара прошла за ним в дом. Сквозь дыру в потолке было видно темное небо и полную луну.
– В детстве мне казалось, что школьные годы никогда не кончатся. Школа была неизбежной, как смерть. Когда-то она терзала моих родителей, а теперь пришла моя очередь.
Сара огляделась по сторонам.
– Почему ее закрыли?
– Было слишком мало детей.
Она чувствовала на себе его взгляд. Его явно забавляло ее любопытство. Сара снова посмотрела на небо, старясь не дышать носом. Здесь тоже пахло козьими экскрементами.
– Когда фермы разорились, люди переехали в города побольше. Раньше вокруг Броукенвила были деревни. Дети оттуда учились в этой школе. Теперь все ездят в Хоуп. Слишком мало детей для деревенской школы. Когда в следующий раз поедешь в город, посчитай, сколько ферм ты увидишь по пути. Добро пожаловать в Броукенвил, – добавил он. – Здесь больше ничего не осталось.
Сара повернулась к Тому.
Он стоял у окна, сунув руки в карманы, и иронически улыбался.
– Джон остался, – сказала она. – И Грейс. И Энди и Карл.
Том пожал плечами.
– Но не Эми…
– И не школа.
Сара вышла из здания и вдохнула. Снаружи пахло не только козами, но еще и сухой травой и землей. Том повернулся к фасаду и смотрел на то, что осталось от его школы, в свете луны и нескольких бессмертных звезд.
– Для меня это было первым знаком, что времена меняются, – сказал он. – Когда закрылся «Уголок Молли», я нисколько не переживал. Был еще один магазин бытовой техники, но он разорился после открытия большого супермаркета «Уолмарт» в Хоупе. К тому времени люди уже привыкли покупать товары в сетевых супермаркетах. Но закрытие школы я заметил. Тогда я был еще достаточно молод, чтобы верить, что все, что было у меня в детстве, будет существовать всегда, – улыбнулся Том. – Это было даже забавно. Папа уже умер к тому моменту. Не знаю, почему закрытие школы произвело на меня такое впечатление.
Том отвез Сару в дом Эми. По дороге они молчали. Когда Сара вышла из машины, он повернулся к ней и улыбнулся:
– Я уже десять лет не был в этой школе, – сообщил он.
Сара улыбнулась в ответ. Приятно было разделить с кем-то такой момент.
– Разумеется, – добавил он, все еще с улыбкой, – мне мешала подпольная лаборатория по изготовлению наркотиков, которая была за школой. Ненавижу тех, кто делает эту дрянь, и тех, кто ее покупает.
Сара не понимала, серьезно он говорит или шутит. Прежде чем закрыть дверцу, Том добавил:
– Я только хотел, чтобы у тебя не было иллюзий о городе. Чтобы ты потом не говорила, что тебя не предупреждали.
И снова непонятно было, шутка это или всерьез.
«Вот оно как, Эми, – сказала Сара сама себе, проверяя, все ли лампы погашены и все ли двери закрыты. – Нарколаборатория. Вот тебе и деревенская идиллия».
Сара Линдквист
Корнвэген 7-1
13638 Ханинге
Швеция
Броукенвил, Айова, 8 апреля 2010 года
Дорогая Сара!
Что касается твоего вопроса: мне кажется, я прожила счастливую жизнь. Мне повезло больше, чем другим. Меня окружали друзья и милые люди. Детей у меня нет, но, может, это и к лучшему. Во всяком случае, я давно с этим смирилась и особо не переживаю. У меня слишком много забот с чужими детьми, чтобы думать о своих. Взять Энди, к примеру. Отец ему достался не лучший, но у меня в доме всегда была для него кровать, если нужно было переночевать. И это я нашла пару сотен долларов, чтобы ему было на что прожить первое время в Денвере.
Конечно, у меня в жизни были огорчения. Но я никогда не отчаивалась. Иногда мне кажется, что важно, не какое горе человек пережил, а как быстро он с ним справился. Одни люди более склонны отчаиваться, другие – нет. Я видела, как люди переживают страшные вещи. Например, теряют детей (моя мать потеряла двух детей между мной и Джимми, но, правда, в те времена в этом не было ничего особенного). Я видела, как люди сходят с ума из-за своих проблем. Горести словно проникают в них сквозь кожу и потом пожирают изнутри. Причем не важно, что именно случилось. Они реагируют так на любую проблему, даже самую мелкую. Это делает их горькими и мрачными людьми. Таких людей трудно жалеть.
Конечно, я не считаю себя от природы приятным человеком. Зато это избавило меня от многих проблем. Наверное, мне нужно исправиться, но возраст уже не тот. Старого учить – что мертвого лечить.
Ну да ладно. Я считаю, что жизнь и горести – это как крестьянин и дождь. Дождь нужен, чтобы урожай рос, но только в меру. А люди никогда не знают меры. Об этом можно говорить сколько угодно, но ничего все равно не изменится,
С наилучшими пожеланиями,
Взаимные услуги
С самого первого дня в Броукенвиле Сара чувствовала себя в долгу перед городом. Дело было не только в арендной плате, хотя это до сих пор ее беспокоило. Но, помимо этого, были еще кофе, пиво, гамбургеры, консервированные томаты…
Конец ознакомительного фрагмента. Полная версия книги есть на сайте ЛитРес.