Имя Звезды

Ричард остался стоять у доски, соображая, что предпринять дальше. Продолжать доклад? Подождать, пока камеры включат снова? Непросто принять решение, когда ты находишься в центре главной международной новости часа.

А потом он почувствовал, как фломастер выдернули у него из руки, и он тихо заскрипел по доске. Кто-то что-то писал, но Ричард не мог разглядеть кто. Он шагнул ближе к доске, туда, где должен был стоять писавший, ощупал темноту. Никого, точно никого.

Потом фломастер осторожно вложили ему обратно в руку.

— Кто вы? — прошептал Ричард. — Я вас не вижу.

В ответ невидимка резко толкнул его к доске, впечатав в нее физиономией. После чего вспыхнул свет.

Ричард услышал, как по залу пронесся растерянный гул, — все увидели, что он стоит, прижавшись к доске и раскинув руки. А потом он чуть отступил назад, попытался снова принять достойную позу — и тут заметил слова, написанные твердой рукой, крупными буквами:

ДА УБОИТЕСЬ ИМЕНИ ЗВЕЗДЫ

Тайная злоба

Ужели мы желаем, чтобы

Они являлись средь живых?

Как скрыть грехи свои от них?

Как избежать их тайной злобы?

25

Стивен вел машину с мрачным, сосредоточенным напряжением. Мы пронеслись мимо школы, мимо скопления телевизионных фургонов и полицейских машин в районе рынка Спайталфилдс. Мне пришлось сесть сзади, потому что сидеть на переднем сиденье полицейской машины разрешается только полицейским, — так что прохожие, вероятно, принимали меня за правонарушительницу. Юная рыдающая правонарушительница, раскрашенная под зомби.

— Откуда ты узнал, где мы находимся? — спросила я, вытирая глаза тыльной стороной ладони.

— Она позвонила, сказала, что ты куда-то исчезла с вечеринки, а потом еще раз позвонила с улицы, доложила, что нашла тебя.

— Отвези меня в больницу.

— Куда угодно, только не туда, — сказал Стивен, глянув на меня в зеркало заднего вида. — Ты уже в поисковике.

— Где?

— В поисковике. В главной поисковой системе министерства внутренних дел. В смысле, в полицейской базе данных. Ты — свидетель по делу Потрошителя, ты под нашей защитой. Но в других подразделениях полиции, собственно, не до конца осведомлены о нашем статусе. Ситуация некоторым образом усложнилась.

— Усложнилась? — выпалила я. — Бу валяется на дороге, то ли живая, то ли мертвая, а ты это называешь «усложнилась»?

— Я пытаюсь обеспечить твою безопасность — собственно, безопасность вас обеих. Ей мы ничем не могли помочь. «Скорая» ехала следом за нами. Лучшим выходом было увезти тебя оттуда.

Он снял полицейскую фуражку и утер лоб.

— Скажи мне одну вещь, — добавил он. — С Потрошителем что-нибудь случилось?

— В смысле?

— После аварии с ним что-нибудь случилось?

— Он куда-то ушел, — ответила я.

— Не было вспышки света? — продолжал допытываться он. — Звуков? Еще чего-нибудь? Ты уверена, что он ушел?

— Он ушел, — повторила я.

Стивен издал громкий досадливый звук, а потом включил мигалку и сирену. Ударил по газам, машина рванула так, что меня отбросило на спинку сиденья. Я примерно представляла, что мы едем на запад, в сторону центра. Через несколько минут до меня дошло, что цель наша — Гудвинз-Корт. Когда мы доехали, Стивен резко затормозил. Мне пришлось дождаться, пока он выпустит меня с заднего сиденья, потом он поволок меня по переулку к своему дому. Автоматически загорелся свет — он потащил меня вверх по лестнице.

— Мне нужно сделать один звонок, — сказал он, включая верхний свет. — Посиди тут.

Стивен скрылся в коротком коридоре, который вел в соседнюю комнату, ненадолго оставив меня одну. В квартире было темно, воздух застоялся. У двери лежал мешок с упаковками из-под готовых обедов и всякими объедками — китайская еда, рыба с картошкой. По диванам и стульям была раскидана одежда. У окна, видимо, случился бумажный взрыв: груды распахнутых картонных папок, ворохи, кучи и веера страниц. Заметки на стене, похоже, успели полностью обновиться.

Через тонкую перегородку до меня долетал голос Стивена. Он что-то напряженно втолковывал собеседнику.

— Как Бу? — спросила я, когда он вернулся.

— Пока не знаю. Там в больнице наш сотрудник, он мне доложит, когда будет что. Твоим учителям сообщили, что ты в полиции, даешь показания. Присядь-ка. Нам нужно поговорить.

— Я не хочу садиться. Я хочу видеть свою соседку.

— Она не твоя соседка, — сказал Стивен. — Она сотрудник полиции. И помочь ей ты можешь только одним способом: рассказать мне все, что знаешь.

— И все-таки она моя соседка, — воспротивилась я.

Вот ведь странное дело. Совсем недавно я бы с радостью уступила Бу любому желающему за самую бросовую цену. А сейчас для меня не было ничего важнее ее благополучия.

— Хочешь ей помочь? — сказал Стивен. — Тогда рассказывай все в подробностях.

Он указал на диван. Я села. Он пододвинул один из стульев, сел прямо напротив меня и нагнулся вперед, чтобы смотреть мне в глаза: можно подумать, с близкого расстояния по моим зрачкам видно, вру я или нет. Я же уже побывала на полицейском допросе. И опыт не прошел зря — теперь я была готова.

— У нас в школе были танцы… — начала я.

— Знаю, — прервал меня Стивен.

— Ты велел рассказывать все, — огрызнулась я. — Как, будешь слушать или будешь мне говорить, что именно ты уже знаешь?

Стивен вскинул руки, признавая мою правоту.

— Продолжай, — сказал он.

— У нас были танцы, — повторила я. — И мы там… танцевали. Все было замечательно. А тут — он. Просто появился…

— Он?

— Ну, этот тип, этот мужчина. Потрошитель. — От слова «Потрошитель» мне сделалось не по себе. Я утерла нос тыльной стороной ладони. — Он встал прямо передо мной. В смысле… я чувствовала его. Что-то такое чувствовала. Потом он велел выйти с ним на улицу. Я не хо тела, но…

Только тут я вдруг сообразила, как бы могли развиваться события, если бы я с ним не пошла. Возможно, он бы просто ушел, и с Бу ничего бы не случилось. Но возможно и другое — что он просто всадил бы нож Джазе в шею. Я мысленно просмотрела оба этих варианта, и тогда меня тоже затрясло.

— Он спросил, помню ли я нашу первую встречу. Я подумала — он про ту, в школе, но он сказал, что мы виделись в «Цветах и стрелах» в ночь второго убийства…

— Ты была в «Цветах и стрелах» в ночь второго убийства?

— Мой… знакомый. Джером. Он уговорил меня пойти с ним. Мы были на улице, не в самом пабе. К пабу вообще было не подойти.

— Я там был, — сообщил Стивен. — Говоришь, и он тоже?

— Так он сказал. Сказал, что мы там виделись, но я его не помню.

— А вот он тебя запомнил, — проговорил Стивен. — Значит, ты как-то отреагировала на него. Может, просто посмотрела или обошла. Он понял, что ты его видишь.

— А, ну да. Он знает, что я его вижу. Знает, что мне это дано. Ну, это. Что и всем нам. Он и сам был таким.

— Он умел видеть?

У Стивена в одежде что-то запиликало. Он хлопал себя но карманам, пока не отыскал телефон, потом прочитал эсэмэску. Схватил пульт, включил телевизор. На экране засветился знакомый красный логотип Би-би-си.

Репортер стоял на улице возле какого-то здания, залитый светом от десятков прожекторов и окруженный десятком камер.

— Здесь, в «Десяти колоколах», где проходила международная конференция специалистов по Потрошителю, вечер выдался крайне странный. Когда организатор конференции Ричард Иклз начал свой доклад, в здании, по словам очевидцев, отключилось электричество. Иклз утверждает, что, пока в комнате было темно, кто-то ударил его головой о доску и написал на ней следующую фразу…

На экране появилось изображение доски, на которой твердой рукой заглавными буквами было выведено: «ДА УБОИТЕСЬ ИМЕНИ ЗВЕЗДЫ».