Страница 8 из 50
— Пыль в глаза? Зачем?
— Неважно. Поймите суть того, что я вам втолковываю. Я бы и сам мог пригрозить им бластером. Тем более, что он у меня всегда с собой. Однако ни мне, ни вам нельзя ввязываться в подобные авантюры. Гораздо безопаснее вызвать машину, чем проявлять героизм в одиночку.
Р. Дэниел задумался. Он покачал головой.
— Мне кажется, вы ошибаетесь, Илайдж. Меня информировали о том, что, кроме всего прочего, землян, в отличие от жителей Внешних Миров, с детства приучают подчиняться авторитетам. По-видимому, это результат вашего образа жизни. Как вы убедились, одного решительного человека оказалось вполне достаточно. А то, что вы вызвали полицейскую машину, было в действительности лишь выражением вашего почти инстинктивного желания переложить ответственность на другого. Должен признаться, в нашем мире мой поступок не нашел бы себе оправдания.
— Если бы они узнали, что вы робот…
— Я был уверен, что не узнают.
— Во всяком случае, не забывайте, что вы все-таки робот. Робот, и ничего больше. Простой робот. Как те, что стоят у прилавка.
— Совершенно верно.
— И что вы не человеческое существо. — Бейли никак не мог совладать с охватившей его злостью.
Р. Дэниел, казалось, задумался над этими словами.
— Разница между человеком и роботом, — наконец сказал он, — вероятно, не так важна, как разница между интеллектом и отсутствием интеллекта.
— Возможно, в вашем мире, — сказал Бейли, — но не на Земле.
Он взглянул на часы и с ужасом убедился, что опаздывает на час с четвертью. У него пересохло в горле при мысли, что Р. Дэниел выиграл первый раунд, в то время как он сам оказался совершенно беспомощным.
Он вспомнил об этом юноше, Винсе Бэррете, которого заменил Р. Сэмми. Подумал о себе, Илайдже Бейли, которого может заменить Р. Дэниел. Отца, по крайней мере, выбросили из-за несчастного случая, из-за того, что погибли люди. Может быть, отец и был виновен — Бейли этого не знал. Но с другой стороны, его могли выдворить, чтобы освободить место для физика-робота. Может быть, и так. И тут ничего не поделаешь.
— Пойдемте, — сказал он сухо. — Я должен отвезти вас к себе.
— Понимаете, проводя сравнение, следует исходить лишь из наличия интел… — начал было Р. Дэниел.
Бейли повысил голос:
— Довольно. С этим покончено. Нас ждет Джесси. — И он направился к ближайшей межсекторной переговорной трубке. — Мне надо предупредить ее, что мы сейчас поднимемся.
— Джесси?
— Да, мою жену.
«О боже, — подумал Бейли, — настроение у меня как раз для Джесси!»
4. Знакомство с семьей детектива
Илайдж Бейли сначала обратил на нее внимание только из-за ее имени. Он познакомился с Джесси у чаши с пуншем во время рождественского вечера их сектора еще в …02 году. Бейли лишь недавно окончил учебу, недавно получил назначение в городскую администрацию и недавно переехал в этот сектор. Он занимал один из альковов для холостяков в общежитии 122-А. Неплохое жилище для холостяков.
— Меня зовут Джесси, — сказала она, угощая его пуншем. — Джесси Наводны. Я с вами не знакома.
— Бейли, — ответил он. — Илайдж Бейли. Я только-только поселился в этом секторе.
Он взял рюмку и вежливо улыбнулся. Ему понравился ее веселый нрав и приветливость, так что он решил держаться к ней поближе. Он никого здесь не знал, а когда не можешь принять участие в общем веселье, тобой поневоле одолевает чувство одиночества. Быть может, потом алкоголь сделает свое дело и станет веселее.
А пока он не отходил от чаши с пуншем и смотрел по сторонам, задумчиво потягивая напиток.
— Я помогала готовить пунш. — Голос девушки вывел его из задумчивости. — Так что рекомендую попробовать еще. Хотите?
Оказалось, что его маленькая рюмка пуста. Он улыбнулся и сказал:
— Да.
Овальное лицо девушки можно было бы назвать красивым, если бы ни чуть-чуть великоватый нос. На ней было скромное платье. Ее светло-каштановые волосы колечками падали на лоб.
Она выпила с ним следующую рюмку, и ему стало лучше.
— Джесси… — Он с удовольствием, будто смакуя, произнес ее имя. — Хорошее имя. Вы не против, если я буду обращаться к вам по имени?
— Конечно, нет. Пожалуйста. А вы знаете мое полное имя?
— Джессика?
— Ни за что не догадаетесь.
— Больше я ничего не могу придумать.
Она рассмеялась и сказала лукаво:
— Мое полное имя — Джезебел.
Вот тут-то он по-настоящему заинтересовался ею. Он поставил свою рюмку и сдержанно сказал:
— Не может быть.
— Честное слово. Я не шучу. Джезебел. Во всех моих бумагах стоит именно это имя. Моим родителям нравилось, что оно такое звучное.
Она явно гордилась своим именем, хотя едва ли во всем мире найдется менее подходящая Джезебел.
— Вы знаете, а меня зовут Илайдж, — серьезно сказал он. — То есть это мое полное имя.
Это не произвело на нее впечатления.
— Илайдж, по библии — Илия, был злейшим врагом Джезебел-Иезавели, — сказал он.
— Правда?
— Конечно.
— Вот как? А я и не знала. До чего интересно!.. Но ведь это же не значит, что в жизни вы тоже должны стать моим врагом.
Это было исключено с самого начала. Сперва благодаря именно такому совпадению она перестала быть для него просто милой разливальщицей пунша. А потом оказалось, что она и жизнерадостна, и добра, и, наконец, даже миловидна. Особенно ему пришелся по душе ее веселый нрав. Его собственный скептицизм нуждался в противоядии.
А Джесси, по-видимому, ничего не имела против его серьезного, вытянутого лица.
— О боже, — говорила она, — а вдруг ты и в самом деле ужасно нудный? Нет, не может быть. И вообще если бы ты вечно улыбался, как заводной, вроде меня, на двоих этого было бы слишком много. Оставайся самим собой, Илайдж, и не давай мне слишком отрываться от земли.
Она же помогала Илайджу Бейли держаться на поверхности. Он подал заявление на небольшую квартиру для новобрачных и получил разрешение въехать в нее после женитьбы. Он показал ей ордер и сказал:
— Хочешь устроить так, чтобы я выехал из общежития, Джесси? Мне там не нравится.
Это было далеко не самое романтическое предложение в мире, но Джесси оно пришлось по душе.
Бейли припоминает только один случай, когда присущая Джесси веселость начисто изменила ей, и это тоже было связано с ее именем. Это произошло на первом году их совместной жизни, еще до рождения ребенка. «Быть может, — вспоминал Бейли, — она стала такой раздражительной, потому что ждала Бентли?»
У нее портилось настроение оттого, что Бейли постоянно задерживался на работе.
— Мне не удобно каждый вечер ходить одной в столовую, — сказала однажды она ему.
Бейли устал и был не в духе.
— С чего бы это? — сказал он. — Там ведь немало интересных холостяков.
Тут уж она вскипела:
— Уж не думаешь ли ты, что я не способна нравиться мужчинам, Илайдж Бейли?
Возможно, это случилось только потому, что он устал; возможно, потому, что его соученик Джулиус Эндерби обошел его еще на одну ступеньку по служебной лестнице. А может быть, ему просто надоело смотреть, как она подделывается под свое имя, хотя у нее нет ни малейшего сходства с Иезавелью.
Во всяком случае, он едко заметил:
— Конечно, способна, но вряд ли станешь это делать. И вообще забудь-ка ты свое имя и оставайся сама собой.
— Это уж мое дело.
— Это ни к чему не приведет. И если хочешь знать, она вовсе не была такой, как ты думаешь. Библейская Джезебел старалась быть верной и хорошей женой и вообще не позволяла себе лишнего.
Джесси сердито посмотрела на него:
— Ничего подобного. О ней говорят «нарумяненная Джезебел». Я знаю, что это значит.
— Тебе это только кажется. Вот послушай. Когда муж Иезавели, царь Ахав, умер, царем стал ее сын. Один из его военачальников восстал против него, убил его и отправился в Израиль, где жила старая царица. Она узнала об этом и поняла, что он хочет убить и ее тоже. В своей гордыне и отваге она нарумянила лицо и оделась в свои лучшие одежды, чтобы встретить его как подобает надменной и непокорной царице. Он приказал выбросить ее из окна дворца, и она погибла; по-моему, она умерла достойно. Именно это и имеют ввиду люди, когда говорят «нарумяненная Джезебел», — знают ее историю или нет.