Страница 41 из 91
В ответ офицер из «Туземной дивизии» вытащил наган и не целясь разрядил обойму в солдата.
Драгуны схватились за винтовки, но кто-то закричал:
— Братцы, нельзя, нас всех абреки перестреляют!
Отхлынули драгуны...
Краснов стоял около штабного вагона, когда к нему подбежал встревоженный полковник командир Приморцев.
— Ваше превосходительство, мне известно, что вы направлены Лавром Георгиевичем взять под командование Третий конный корпус и сменить генерала Крымова. Прошу вас, помогите унять моих разбушевавшихся драгун.
Когда Краснов вышел за станционные пути, его тотчас же окружили драгуны. Они были явно из резерва, хорошо одеты и обуты.
Пока Пётр Николаевич разглядывал солдат, те в свою очередь смотрели на генерала. Крики и разговоры смолкли.
— Драгуны, — заговорил Краснов. — Я назначен главкомверхом сменить генерала Крымова, командующего Третьим конным корпусом. Я знаю ваш полк по Русской-японской войне, когда был с вами на охране побережья у Кайджао и видел вас в бою под Дашигао.
— Но Корнилов изменник! — раздались голоса.
— Мы с вами солдаты и как солдаты обязаны выполнить приказ Верховного главнокомандующего без рассуждений. А русский народ в Учредительном собрании рассудит, кто изменник — Корнилов или Керенский. Мы же сегодня должны повиноваться.
Вперёд вышел прапорщик с двумя Георгиевскими крестами. Краснов насторожился. Сейчас от этого прапорщика зависело поведение всего драгунского полка.
— Ваше превосходительство, мы вам верим, потому как вы были на войне с японцами. Мы не отказываемся исполнить приказ. И наш солдатский комитет и полковник наш к тому же призывают. Только вот какая загвоздка есть. Нам дорогою сказывали, что Корнилов а Ставке уже арестован, а вы нас убеждаете за Корнилова. Нет, мы на такое не пойдём и вас подводить не хотим. Останемся здесь, пусть наши представители отправятся и узнают, где правда. Когда они воротятся да расскажут нам, тогда мы и поддержим вас, ваше превосходительство.
Краснов понял, что спорить бесполезно. Драгуны поступят так, как сказал прапорщик.
— Хорошо, — согласился Пётр Николаевич, — ваш полк проследует через Псков, туда же еду и я. В Пскове сейчас находится командующий Северным фронтом. Пусть он и подтвердит приказ генерала Корнилова. И если такой приказ последует, мы обязаны его выполнить.
— Правильно, — раздались голоса солдат. — Пусть командующий фронтом приказывает...
— По вагонам! — раздалась команда, и драгуны поспешили занимать места.
Вскоре эшелоны потянулись на Псков.
К Краснову подбежал сотник Генералов.
— Ваше превосходительство, дежурный по станции сообщил, что прибывает псковский поезд. Нам с вами обещано купе первого класса.
Ночь Краснов провёл беспокойно. Вагон постукивал на стыках рельс, вздрагивал и качался. Иногда поезд, пропуская встречные составы, подолгу стоял. На одной из станций догнали эшелон Приморского полка, встали рядом. Краснов вышел из вагона, посмотрел на поезд драгун. Двери теплушек распахнуты. Солдаты сидели на нарах, спустив ноги, переговаривались, иные лежали. В вагонах с лошадьми дневальные дремали, курили, о чём-то беседовали.
Речи были всё об одном: война, дом. До Краснова долетали слова: Корнилов... Керенский... Измена... Ленин...
Пётр Николаевич знал, что в голове поезда идёт вагон со штабом полка, но не пошёл к нему. Незачем. Драгуны вели себя мирно. Там, в Пскове, какую линию займёт генерал Клембовский, такую и драгуны. А у Краснова было твёрдое убеждение, что Клембовский сторонник Корнилова.
Больше всего Пётр Николаевич опасался, как бы не появились агитаторы из ленинской партии, эти пресловутые большевики со своими обещаниями.
Проходя мимо теплушек, Краснов думал: солдатам бы сейчас скинуть гимнастёрки да взять в руки косу-литовку либо соху, увидеть перевёрнутый пласт земли, а вечером обнять жену...
Мысли снова повернули на Керенского и Корнилова. Конечно, Корнилов больше импонирует офицерам, он стоит за укрепление дисциплины в армии. А что Керенский? Что Временное правительство? Временное правительство уже первым своим указом распустило солдат. Все попытки Корнилова восстановить порядок противоречат желаниям солдат. Он для них означает продолжение войны, а вот что для них Керенский? Сам Пётр Николаевич давно уже убедился, что Керенский на самом деле тоже за войну. Большевики этим пользуются. Рано или поздно эти ленинские социал-демократы окончательно распропагандируют солдат…
Пётр Николаевич вернулся в своё купе, прилёг на диван. Мысли всё о том же назойливо лезли в голову... Только те из солдат, которым война сулит либо производство в офицеры, либо близкие награды, соглашаются воевать дальше... А казаки? Большинство казачьих войск с веками устоявшимися традициями верны армейской службе, но появились и среди казаков такие, кто не желал войны. Они и в своих станицах будут подбивать на смуту. Но их пока меньшинство. Казаки составляют опору Корнилову. Равно как и горские полки, ещё не разложившиеся. На них пока всё и держится...
Поезд засвистел, тронулся. И снова колеса застучали, вагон затрясло. Остались позади эшелоны с приморцами. Краснов подумал, что в Пскове ему предстоит новая встреча с драгунами. Знать бы ещё, где находится Крымов со своим корпусом...
Пока Краснов находился в пути к Пскову, положение в Ставке изменилось не в пользу Корнилова. Агитация комиссаров Керенского сделала своё дело. Многие офицеры были арестованы, солдаты и казаки избирали своих представителей, посылали их в Петроград к Керенскому за дальнейшими указаниями.
Всё это происходило в то самое время, когда Временное правительство пребывало в полной растерянности и даже готовилось сдать Петроград горцам из «Туземной дивизии».
Постепенно становилось ясно, что затея Корнилова рухнула. Керенский обласкал делегатов и потребовал арестов тех, кто ещё продолжал выступать за Корнилова.
Объявив себя главнокомандующим, Керенский вызвал к себе генерала Крымова. Тот не посмел ослушаться приказа и выехал вместе с представителем 9-го Донского казачьего полка. Таким образом Крымов, как и многие вчерашние сторонники Корнилова, предал его.
А что же Третий конный корпус? А Третий конный корпус, погруженный в эшелоны, оказался настолько разбросанным по многим железным дорогам, что даже командиры полков не знали, где находятся их сотни и эскадроны. Эшелоны застряли на восьми железных дорогах, их можно было встретить на станциях и разъездах Новгорода и Пскова, Чудова и Дно, Луги и Гатчины, Гдова и Ямбурга, Нарвы и Везенберга. Эшелоны стояли на промежуточных станциях, куда их забросила царившая всюду неразбериха...
Отсутствие управления полками и дивизиями корпуса привело к тому, что руководство взяли на себя полковые комитеты. Были произведены аресты многих офицеров. Когда начальник 1-й Донской казачьей дивизии генерал Греков попытался собрать свои части под Лугой и двинуться на Петроград, члены комитета потребовали от генерала явиться к Керенскому. Что Греков и сделал. К Керенскому отправился и начальник Уссурийской конной дивизии генерал Губин...
Предал Корнилова и генерал Клембовский. Он созвонился с Керенским и, оставив в Пскове вместо себя начальником гарнизона Бонч-Бруевича, сам укатил в Петроград...
Глава 17
Этими и другими не менее печальными известиями встретил Краснова Псков, куда генерал приехал в полночь 30 августа.
Было объявлено, что путь разобран и поезд дальше не пойдёт.
Краснов отправился в станционный буфет, но там, как и на станции Дно, всё было занято солдатами, в основном Псковского гарнизона.
Едва Пётр Николаевич прошёл к стойке через спящих солдат, как навстречу ему из-за крайнего столика поднялся полковник Вяземский, которого Краснов знал ещё по службе в атаманском полку.