Страница 12 из 91
Под суровым давлением необходимости Германия перешла к позиционной войне. Уже в феврале 1915 года германское Верховное командование главным фронтом избрало Восточный, где до этого основные операции развивались между российскими и австро-венгерскими войсками. Германские корпуса с Западного фронта спешно перебрасывались на Восточный.
В мае 1915 года австро-венгерские армии начали большое наступление по всему фронту.
В Галиции русские 3-я, 8-я и 11-я армии, успешно отразив третье по счету наступление австрийцев, закрепили свои новые позиции по рекам Дукаск и Бяла и далее по лилии Грабово—Горлица—Лиско. 11-я армия к тому же продолжала блокировать Перемышль...
К войне русская армия оказалась не вполне готова. Недокомплект составлял полмиллиона людей. Боевые потери, нехватка технических средств. Снижалось настроение солдат и росло дезертирство, появлялись случаи самострела.
Сложная ситуация на Восточном фронте, безынициативность командующего Западным фронтом и, наконец, надежда на распад Австро-Венгерской монархии, которую лелеял начальник штаба фронта генерал Алексеев, усугубляли общее положение дел.
С июля русская армия переживала тяжёлые дни отступления. В ту пору генерала Краснова назначили начальником 3-й Донской дивизии, и не успел он её принять, как его перевели во 2-ю Сводную казачью дивизию. Перед ней была поставлена задача прикрыть отступление армии на самом опасном участке.
В штабе армии генералу Краснову сказали:
— Дивизия состоит из кубанских и терских казаков. Начальник штаба полковник Денисов, донской казак, хороший штабной работник. На него можете положиться.
Ночь после разговора в штабе армии Пётр Николаевич провёл бессонную. Он понимал: сдержать германские войска силами одной дивизии — задача непосильная. Но обстановка сложилась так, что если Сводная казачья дивизия не выполнит этот приказ, противник продвинется ещё дальше, займёт многие сёла и города...
Генерал Краснов знал: рано или поздно верховное командование противника приостановит своё наступление и перейдёт к позиционной войне. Требуется обеспечить планомерный отход русских войск, дать им возможность закрепиться на новом рубеже. Вот чего ждут от Сводной казачьей дивизии. Принятие окончательного решения о своих действиях Краснов перенёс на следующий день, когда ознакомится с картами, с данными разведки, с направлением главного удара противника. И конечно, же выслушает мнение штаба и его начальника...
Штаб дивизии Краснов искал долго, только к обеду увидел казаков-кубанцев. Они отходили конным строем, командир полка сообщил, что их часть готовится к отражению атак австрийцев, которые движутся следом. На карте он указал, где кубанцы займут оборону. Терцы встанут с ними по соседству. Сейчас будут установлены орудия, и батарея должна на время сдержать натиск австрийцев.
— Мы бы не допустили этого отхода, — сказал комполка, — но на фронт прибыли большие силы немцев.
От командира кубанцев Пётр Николаевич узнал, как проехать в штаб.
Несмотря на столь близкое соседство с противником, генерал Краснов не увидел в штабе никакой паники. Выставлена охрана, у коновязи привязаны лошади.
Старший урядник, исполнявший обязанности дежурного по караулу, провёл генерала через тёмные сени в комнату, где за столом сидели над картами несколько офицеров. Увидев Краснова, они вскочили, вытянулись. Небольшого роста полковник отрекомендовался Святославом Варламовичем Денисовым. Пётр Николаевич, поздоровавшись, тоже склонился над картой.
Денисов принялся пояснять, как развиваются события.
— Святослав Варламович, — прервал его Краснов. — Я хорошо понимаю ситуацию, в которой находятся отступающие войска. Приказ из штаба армии, который вы уже получили, ставит нас в сложное положение. Путь, избранный вами, не обеспечит планомерного отвода войск. Что вы ещё предложите?
— Ваше превосходительство, — начштаба провёл пятерней по густой шевелюре, — у меня есть некоторые соображения. Извольте, я их изложу. Мне известен ваш опыт, Пётр Николаевич, по рейду 10-й Донской казачьей дивизии в тылу врага. Мне кажется, мы вправе применить этот опыт сегодня.
Краснов улыбнулся:
— А знаете, Святослав Варламович, с этой мыслью я ехал сюда. Но мы пока не вправе делать глубокие рейды. Мы должны постоянными набегами тревожить противника и сбивать темп его наступления.
Денисов потёр руки:
— Я доволен, ваше превосходительство, что наши взгляды в целом совпали. Разрешите приступить к разработке плана действий.
— Конечно, и чем быстрее мы выработаем нашу программу действий, тем лучше. В разработке плана мы будем исходить из того, что для рейдов по тылам можно использовать только конницу, терский и, кубанский полки. Что до стрелков, то они станут отрядом прикрытия. Их девизом должно стать «Ни шагу назад!». Начинаем маневренную войну.
Глава 5
Ночью стрельба стихла, я в тишине послышались голоса. Это переговаривались солдаты пехотного полка, пришедшие сменить казаков.
Краснов осторожно шёл по окопам, опасаясь наступить на спящих солдат. Хорунжий Любимов шёл вслед за генералом. Четвёртый год как Краснов держал его при себе. Ещё со службы в Джирекенте хорунжий был вместе с генералом, старался быть ему во всём полезным, облегчать его фронтовой быт...
Два солдата расчищали ячейку, устанавливали пулемёт. Присев на земле, другие солдаты покуривали в рукав, переговаривались:
— Держи оборону, а тех же винтовок не на всякого достаёт.
— Немцы прут. У них и винтовок, и пулемётов, и прочего добра вдосталь.
— Винтовок-то мы у австрияков либо у немчуры отнимем, а вот кормёжка у них прямо на зависть. Утречком принюхаешься — от их окопов хорошо пахнет.
— Ты, Ерёма, принюхайся: от германца ещё и сортиром воняет.
— А от тебя чем?
— Германец ещё по утрам кофей пьёт...
Краснов удалился и не слышал уже, о чём солдаты продолжали бубнить. Шедший за генералом хорунжий заметил:
— Соскучился мужик по дому.
Краснов промолчал. Слава богу, хоть казаки к службе привычные, ведут себя смирно.
— Тихого как, ваше превосходительство, — промолвил Любимов.
Тут из германских окопов выстрелили из ракетницы» к её белый шлейф потянулся к земле. В ответ застрочил с русской стороны «максим».
— Вот тебе и «тихо», — вздохнул Красно».
Солдат, сидевший на приступочке окопа, увидев генерала, вскочил:
— Здравь желаю, ваш благородь!
— Смотри, разбудишь всех.
Солдат, понизив голос, сказал:
— Ваш благородь, дозвольте спросить — когда войне конец? Кормильцев в хате моей не осталось, а у меня детишек четверо, мал-мала меньше.
— Как побьём германцев, солдат, так и закончим дойну, — ответил Краснов.
Другой солдат, стоявший рядом, произнёс:
— Мы, ваше благородие, австрияков бы давно побили, коли б не германец. Энтот воевать крепко умеет.
— Ваше превосходительство, — шепнул Любимов, — казаки снялись и дальше оборону не держат.
— Возвращаемся, хорунжий.
Алексей Любимов придержал стремя, и генерал, усевшись в седло, окинул взглядом темневшую колонну казачьих полков. Не раз доводилось Краснову водить казаков в бой, но ощущение не страха, нет, а какой-то напряжённости не покидало его. Вот и сейчас он почувствовал, будто озноб пробежал по телу.
Подъехали командиры кубанского и терского полков. Генерал дал последний наказ начальнику штаба дивизии полковнику Денисову:
— Святослав Варламович, на вас возлагается ответственность за пехотный полк, занявший оборону. Держитесь, голубчик, настаёт час проверки наших планов. Оправдается, и мы выполним задачу, поставленную перед нами командующим. — Краснов повернулся к офицерам: — Господа, сегодня начало наших новых действий. Мы проведём серию коротких рейдов по тылам противника, дабы задержать его наступательный порыв. Это, господа, наш долг. Противник должен чувствовать, что с тыла ему могут нанести удар в любой час. Прорываться будем на стыке австрийского корпуса с германскими частями. Здесь, по нашим сведениям, наиболее уязвимое место. После выхода во вражеский тыл разворачиваемся и начинаем атаку. Это будет днём, поэтому полки вступят в сражение под развёрнутыми знамёнами. Наша атака будет для противника Неожиданной. — Краснов снова обратился к начальнику штаба: — Святослав Варламович, говорят, человек предполагает, а Господь располагает. Если, паче чаяния, напор противника на наш передний край будет настолько сильным, что стрелки попятятся, удержите их от паники, отведите пехоту во вторую линию, а там и мы о себе заявим. Ну, господа, с Богом!