Страница 33 из 50
Ночуя в степи, они глядели в бездонные просторы неба, стараясь постигнуть законы мироздания и ответить на вечный вопрос, как устроен мир. Их воображение населяло небо фантастическими чудовищами, героями или просто теми животными, которые больше всего занимали мысли пастухов. Поэтому и появились на звездных картах названия созвездий: Телец, Скорпион, Волопас, Лев, Малый Пес, Большая Медведица… Эти поэтические названия будут служить вечным памятником тем безвестным астрономам, которые, даже не умея читать и писать, не зная четырех действий арифметики, закладывали основы астрономии — этой самой сложной и самой древней науки. Они, так же как и мы, искали в движении небесного свода общие законы пространства и времени, искали ответы на бесчисленные «почему», всегда возникающие перед людьми.
Ребята лежали вокруг тлеющего костра, слушали тихий шум прибоя и смотрели на звезды. Звезды были здесь удивительно яркими. Никогда ребятам не приходилось видеть такого неба. Бледная полоса Млечного Пути, которая под Москвой бывает едва заметна, здесь раскинулась гигантским сияющим мостом от горизонта до горизонта. В темной глубине неба сверкали звезды, и странно было думать, что кто-то смог их все сосчитать, так много их было и такие они были разные. Даже не зная созвездий, не зная положения и названия самых ярких звезд, мы все же так привыкли к нашему звездному небу, что небо другого полушария кажется нам чужим и незнакомым. Так было и с ребятами. Над ними раскинулось далекое, яркое, безмерно красивое чужое небо. Они не могли найти на нем ни знакомого и родного ковша Большой Медведицы, ни Полярной звезды, и только Орион светился высоко над головой.
— Какое небо! — сказал Серега. — Неужели там, на звездах, тоже есть люди, которые, может быть, сейчас, так же как и мы, сидят у костра и смотрят на небо?
— Может быть… — ответил Витька. Он лежал на спине, подложив под голову футляр с трансформатором. Песок еще хранил дневное тепло.
— Не на звездах, конечно, а на планетах, которые вокруг них, — поправил Алек. — На звездах жить нельзя — они горячие, как солнце.
— Конечно, на планетах, — согласился Серега. — Это же все знают. Интересно, когда кто-нибудь из нас туда полетит? Представляете себе? Просыпаемся мы как-то раз утром, включаем радио и слышим: «Передаем важное сообщение. Пилоты-космонавты Яков Букин и Виктор Лозовский благополучно совершили посадку на планете Венера. Самочувствие космонавтов хорошее!»
— На Венеру мы уже не успеем. Пока вырастем, другие полетят!
— Ну, тогда на Марс или Юпитер…
— Не обязательно первыми лететь, можно и вторыми, и третьими. Это даже безопаснее — осваивать новую планету, — сказал Алек.
— Нет, первыми все же лучше! — возразил Серега. — Это самое интересное — открывать новое, неизвестное, то, чего еще никто не видел! Такие люди становятся историческими личностями: Христофор Колумб первый достиг Америки, Фердинанд Магеллан первый совершил кругосветное путешествие, Юрий Гагарин первый полетел в космос!.. Сергей Симонов первый высадился на Юпитере! Очень хорошо получается!
— Хорошо, да неверно, — сказал Алек. — Еще за пятьсот лет до Колумба в Америку плавали скандинавы. Магеллан погиб в пути, так и не объехав вокруг света… Вот Юрий Гагарин — этот действительно первый, ну, а что касается Сергея Симонова… посмотрим…
— Интересно, какие там живут люди? Такие же, как мы, или совсем другие?
— Такие же, — сказал Яшка.
— А ты откуда знаешь?
— Просто мне так кажется.
— Почему?
— Я не могу объяснить, но мне так кажется. Просто я думаю, что если все в мире происходит по одним и тем же законам и состоит из одних и тех же элементов, то и люди должны быть похожими.
— А может быть, там живут не люди, а насекомые или какие-нибудь спруты? Уэллса читал?
— Читал. Только, по-моему, это не так…
— А кто такой Уэллс? — вдруг спросил молчавший до этого Иенсен. — Это какой-нибудь ваш советский изобретатель, вроде Циолковского? Эта марка у меня есть, а марки с Уэллсом я не помню.
Витька поднялся па локте и посмотрел на Иенсена с таким глубоким презрением, что ему самому стало неловко. «Как же так? — думал он. — Иенсен — пожилой человек, бывал в разных странах, много видел, даже умеет разобраться в радиоприемнике, и такой безграмотный, что не знает, кто такой Уэллс. Наверное, он совсем ничего не читает или читает только то, что ему выгодно, какие-то биржевые сводки или каталоги марок. Починить секстан он умеет, а пользоваться им не может. Циолковского и Гагарина он знает лишь по маркам — это его бизнес, он на этом зарабатывает, а закона сохранения энергии не знал… И в бога верит».
— Скажите, Иенсен, вы и в самом деле в бога верите? — спросил Витька.
— А как же иначе? — ответил Иенсен. — Как же можно не верить в бога? Все ходят в церковь, без этого нельзя.
— И что же, вы в самом деле думаете, что бог сидит где-то там, на этих звездах?
— Ну, я об этом как-то не думал. Это меня не касается. Но без бога нельзя.
— А зачем он нужен? — спросил Яшка.
— Как — зачем?
— Ну да, я спрашиваю, зачем он вообще нужен?
— Как же вы тогда объясните все непонятное? Как вы объясните, откуда взялись эти великолепные звезды? В библии все ясно сказано: «Вначале сотворил бог небо и землю. Земля же была безвидна и пуста и тьма над бездною… И сказал бог: да будут светила на тверди небесной для освещения земли и для отделения дня от ночи. И стало так. И увидел бог, что это хорошо!» Дальше я не помню, но там все в этом роде. Бог сотворил и небо, и море, и звезды…
— Как сотворил-то, прямо из ничего?
— Конечно!
— А как же закон сохранения материи?
— При чем здесь этот закон?
— Ну как же, раз бог создал все из ничего, значит, получился вечный двигатель? А вы сами знаете, что это невозможно!
— Бог всемогущий, а я только человек…. Но я вам скажу, что без бога никак нельзя. Бог очень нужен потому, что без него нельзя объяснить непонятное, а с ним все просто: если я что-то не понимаю, то думаю — это так устроил бог, и мне ясно.
— Непонятного на Земле много, — сказал Витька. — Но, по-моему, только, глупые и слабые люди могут объяснять это богом. Настоящие люди всегда стараются понять непонятное. На этом основана вся наука. То, что вчера не понимали, сегодня уже понимают, а завтра будут использовать в мировом масштабе, как атомную энергию или полеты в космос. А бог тут ни при чем. Я вот тоже смотрю на звезды и думаю: почему это в книгах пишут, что сперва жизнь возникла на Марсе, потом на Земле, а уже потом на Венере? А почему не наоборот? Ведь на Марсе холодно, а на Венере жарче, чем на Земле. Значит, там и все химические реакции должны проходить быстрее… Ведь и на Земле культура сперва развивалась в жарких странах, а уже потом в северных… Может быть, на Марсе жизнь только зарождается, а на Венере…
— А чего гадать! — сказал Яшка. — Скоро полетим и тогда узнаем!
— Все-таки интересно… — задумчиво сказал Витька и помолчал. Потом он спросил: — Алек, а ты заметил время, когда солнце село?
— Заметил. Семь тридцать шесть.
Алек решил на всякий случай прибавить одну минуту и считать это время моментом, когда солнце скрылось ровно наполовину.
— Ну что же, если считать, что мы на экваторе, тогда можно определить свою долготу… — Витька попробовал сообразить в уме, но без карты это было трудно, а идти на плот за картой не хотелось.
— А почему ты уверен, что мы на экваторе? — спросил Серега.
— Приблизительно на экваторе. Я сужу по тому, как двигалось солнце. Оно прошло у нас почти прямо над головой, немножко севернее, и опускалось в море отвесно, а не наискось, как бывает в средних широтах. И заходило оно почти точно на западе. Опять же по звездам. Если бы мы были севернее экватора, тогда должна быть видна Полярная звезда, а ее нет.
— А как ты ее узнаешь, если не видно Большой Медведицы?
— По Малой Медведице. Она близко от Полярной звезды. Ее можно было бы видеть.