Страница 167 из 172
Причем эти люди в своих страданиях не виноваты. Вот им и должно помочь государство.
А здесь, в письме, все с ног на голову… Давно не видел такого эгоцентризма.
Декабрь 2000 года.
Сегодня в первом чтении принят Думой очень плохой закон для России — о ядерных отходах. Эхо этого дня будет гулким и долгим. В каком воспаленном мозгу могла родиться подобная логика: чем больше таких отходов мы завезем, тем в большей безопасности окажемся.
Но многочисленные «круглые столы» утверждали именно это. При умелой режиссуре черное называли белым многие. Шла интенсивная обработка общественного мнения через прессу. Всего 38 человек в Думе, в том числе и я, сказали «нет» этому закону. Невероятно, но факт: за него проголосовали коммунисты. Конечно, никто никого за руку не держал. Но ходят упорные слухи, что заинтересованное в этом законе ведомство — Минатом — щедро рассчиталось с лоббистами.
Понимаю всю экономическую целесообразность ядерной сделки, но принять не могу. Здесь напрямую затрагивается наше экологическое будущее. Конечно, бывает, когда от безысходности человек продает и собственную почку. Точно такой же жест отчаяния демонстрируем и мы. Вместо того чтобы находить по-настоящему эффективные решения экономических проблем, становимся свалкой планеты.
Декабрь 2000 года.
Бывает и на нашей улице праздник. Под самый Новый год получил долгожданный подарок: моего протеже, Игоря Завальнюка, приняли-таки в Морской кадетский корпус. Теперь, скорее всего, у парня сложится судьба, а у России будет одним настоящим офицером больше.
Как все-таки бывает несправедлива жизнь: гордость школы, достойный человек, одаренный ученик, спортсмен, победитель всевозможных конкурсов, а главное — истинный моряк по духу, мог остаться без моря и вообще без всяких перспектив. Понятно, что очень нелегко может сложиться жизнь у мальчишки, особенно если он — сирота. И живет, к тому же, в далекой российской глубинке.
Спасибо добрым людям — учителям, которые не проглядели мальчика и приняли участие в его судьбе. С помощью военкомата отыскали Кронштадтский морской корпус, куда принимают на учебу ребят этого возраста.
Но, как часто это бывает, появились непреодолимые трудности. В корпусе учителям был дан ответ: «На Ставропольский край путевок не выделено».
И вот тогда они обратились ко мне.
Мне тоже отказали и причину привели, к сожалению, очень убедительную: «Сирот много, а мест мало». Но на то я — генерал и депутат, чтобы, в соответствии со своим статусом, привести в движение легальные механизмы помощи.
Рассказал о своем маленьком земляке главнокомандующему Военно-Морским Флотом России адмиралу Куроедову. Владимир Иванович меня услышал. В свою очередь мой референт Лидия Коренева, тоже, между прочим, полковник по званию, нашла новые аргументы для учебного заведения. Она узнала, что трагедия, связанная с гибелью подводной лодки «Курск», не испугала Игоря, а напротив, укрепила его стремление служить Отечеству. Договорилась Лидия Николаевна и о стипендии, которую администрация Апанасенковского района будет выделять мальчику во время обучения.
И вот письмо из штаба Военно-Морского Флота: «Уважаемый Анатолий Сергеевич! Главнокомандующий разделяет вашу тревогу и заботу о судьбе мальчика. Он принял решение в порядке исключения зачислить Игоря Завальнюка в шестой класс Кронштадтского морского кадетского корпуса после окончания второй учебной четверти».
Пойду в новое тысячелетие со спокойной душой. Хотя бы за судьбу одного единственного человека.
Январь 2001 года.
Так получилось, что особенно много писем из моей канцелярии уходит в адрес министра обороны маршала Игоря Сергеева. Наверное, это объяснимо: несмотря на мою отставку из правительства, избиратели из моего округа и вообще россияне помнят, что я остаюсь действующим с юридической точки зрения генералом армии, и обращаются ко мне как к человеку военному.
Ольга Михайловна Ларинова рассказывает типичную вдовью историю «хождения по мукам». В течение одиннадцати лет она не может оформить пенсию дочери, так как недостает нужных документов о заработках мужа. Особенно меня потрясло приложение на 28 листах, где инстанция за инстанцией сообщают вдове старшего лейтенанта, что нужных бумаг в их архивах нет и что запрашиваемыми сведениями они не располагают.
Что делать женщине, которая пишет запросы, ездит в архивы, управления военных округов, но бюрократическую машину сломать не может? А дочь растет, и круг замкнулся — кажется, уже окончательно.
Ясно, пишу министру. Прошу помочь вдове по-людски. То есть не возлагать на нее розыск утраченных не по ее вине документов, а поручить завершение этого постыдного сюжета военачальникам. Тем, для кого старший лейтенант Ларинов — не просто единица подотчетного контингента, а один из воинов, жизнью которого оплачены их генеральские звезды.
Это справедливо.
Февраль 2001 года.
Сегодня у меня бой. Бой за хорошего человека, моего коллегу — офицера, которого оклеветали и незаконно уволили с поста начальника Главного управления внутренних дел Ставропольского края. Речь о Михаиле Шепилове. В главе «Мятежная территория» я упоминаю о нем как о командире полка, дислоцированного в Чечне, в городе Грозном, в самые тяжелые для нас дни 1991 года.
Тогда полковник Шепилов не дрогнул. Даже тогда, когда боевики окружали военный городок его полка кольцом бензовозов и грозили: «Подожжем!..» Нет ничего удивительного, что Михаил Петрович, офицер ответственный и мужественный, впоследствии стал генералом. И на новой должности со своей работой справлялся превосходно. Это я могу подтвердить как бывший министр внутренних дел.
Ну какие, спрашивается, еще нужны гарантии человеческой надежности?
Снимают, по сути, в отместку мне. Увольнение явно незаконное: районный суд подтвердил это — трижды требовал он восстановить генерала Шепилова в должности. Но руководство МВД непреклонно: не нравится он нам, и все тут!..
Хочу внести в повестку дня этот вопрос. Буду просить депутатов послать парламентский запрос министру внутренних дел Рушайло. Пусть объяснит депутатам свою непреклонность.
Что касается моих аргументов, главным считаю вот этот: в результате кадровой чехарды преступность в крае выросла на 40 процентов. Преступное сообщество использует любою слабость власти и каждый день укрепляет свои позиции.
Коллеги-депутаты пообещали мне поддержку.
Февраль 2001 года.
Бой за Шепилова я проиграл. За то, чтобы направить парламентский запрос, проголосовал 121 депутат, а минимум в этом случае — 226 голосов.
Сыграла свою роль просьба представителя МВД воздержаться во время голосования.
Воздержались даже коммунисты, хотя вчера были полны решимости. Видно, передумали. Не все остались верны своему слову. Я, естественно, отношения выяснять не пошел. Но огорчен бесконечно: и равнодушием коллег ко всему, что не касается их лично, и произволом исполнительной власти, и несправедливостью по отношению к достойному человеку. Шепилову хватило мужества и терпения на войне. Хватит ли их теперь, в мирное время?
Апрель 2001 года.
Фергана, Сумгаит, Баку, Ереван, Карабах, Ингушетия, Северная и Южная Осетия, Абхазия и другие места вооруженных конфликтов, вписанные тяжелыми ранениями и контузиями в биографии многих наших соотечественников — на языке закона — боевыми действиями не называются. Мы до сих пор так нечестны со своим народом. Мы не называем вещи своими именами.
Уверен: оттого, что государство не хочет брать на себя ответственность о социальной защите ветеранов, Россия стыдливо отворачивается от своих воевавших сыновей и дочерей, в то время как им не на что и не на кого больше положиться.
Необходимо уточнить закон о ветеранах, закрепить в нем гарантии и для этих воинов. Выхожу с такой законодательной инициативой. Московская Дума меня поддержала. Отправляю законопроект в Комитет по делам ветеранов: необходимо дать ему финансово-экономическое обоснование. Идея всецело поддерживается (Закон принят в первом чтении 18 апреля 2002 года. Голосовали «за» — 381 депутат, «против» — 0. — Авт.).