Заветное желание

Ростислав подпрыгнул, сказал:

- Я же просил не подкрадываться сзади!.. Уже забыл, что ли?

- Я не Мэий, - сказал сильф, - Ему пришла пора уйти.

- Куда?

- Это неважно и не касается смертных, - уклонился от ответа элементал.

Ростислав только сейчас заметил, что нынешний слуга действительно отличался от предыдущего. Тот всегда был веселым и беспечным, как настоящий мальчишка, а на лице этого читалась совсем не детская серьезность. Кроме того, он выглядел старше.

- Как твое имя? – спросил юноша, - То есть, как мне называть тебя?

Он уже знал, что владеющий истинным именем элементала полностью подчинял его себе. И спрашивая имя, маги почти всегда преследовали цель подчинить духа себе.

- Зови меня Эай, - сказал сильф.

- Эай, ты не мог бы изменить выражение лица? – спросил Ростислав, - А то цветы завянут.

- Отчего?

- От этой кислой мины! – улыбнулся юноша, - Мне теперь что, заново объяснять, что раболепия и официальности не надо?

- Понял, - Эай выдавил улыбку и присел на поручень кресла, болтая босой ногой, - Так как насчет перекусить?

- Не откажусь от бокала вина и фруктов, - сказал Ростислав. Надо сказать, что раньше он пробовал только шампанское в последний Новый Год у себя дома, а в Каеноре стали доступны изысканные вина Радужного Города, и паренек не устоял перед искушением попробовать. Тем более, что квостры не возражали – по их меркам Ростислав уже считался взрослым.

Эай показал в сторону столика, на котором стоял легкий ужин.

- На столе, - сказал он, - Если что-то не так, скажи... А то я еще не знаю твоих вкусов.

- Ты странный, - сказал Коротков, - Слишком уж серьезный для сильфа.

Эай мысленно выругался. Похоже, годы пыток и многовековое рабство навсегда вытравили из души элементала детскую жизнерадостность и проказливость. При одном воспоминании о страшных когтях, терзающих мальчишеское тело, накатывала дрожь. Аргаррон тогда лично мял в руках пойманного в волшебную ловушку сильфа, получая наслаждение от мук беспомощного духа. Учитывая то, что материальная форма в тот момент была практически бессмертна, эта пытка, казалось, длилась вечно. В конце концов, Эаллойенум не выдержал и сказал Аргаррону свое истинное имя. Это прекратило пытки тела, но, похоже, навсегда сделала маленького сильфа рабом архидемона.

- У меня была длинная и беспокойная жизнь, - выдавил он, наконец. Печать Аргаррона на груди предупреждающе шевельнулась, словно ледяной иглой дотрагиваясь до  астральной сущности элементала. Эаю захотелось плакать. Стоило проговориться – и душа элементала будет ввергнута в Огненную Плоскость, откуда родом саламандры, ифриты и прочие духи огня. Сильфу в этой бездне пламени не светило ничего, кроме бесконечной боли без единого шанса вырваться самостоятельно. Единственной надеждой могло быть неслыханное событие: чтобы кто-нибудь призвал сильфа по имени, обращаясь при этом к стихии огня...

- Ты старше Миэя, да? – спросил Коротков.

- Намного, - Эай отвел взгляд, - И не только по времени...

- Такое впечатление, что тебя кто-то очень сильно обидел, - сказал Ростислав, неспешно принимаясь за еду, - Я видел такой взгляд раньше.

- У кого?

- У беспризорных детей на улице. Столько же боли, злости и отчаяния.

Эай промолчал. Что ж, задание Аргаррона можно было выполнить и играя на жалости. Если попробовать излить душу, может, и Избранник ответит взаимностью?

- Если хочешь, я расскажу тебе свою историю, - сказал Эай, - Если, конечно, тебе будет интересно слушать нытье старого сильфа...

Ростислав кивнул. Рассказывай, дескать.

- Когда я был очень молодым и очень глупым, я, конечно же, страдал излишним любопытством, как и все сильфы, - начал элементал, - Один раз меня угораздило пролететь над странным летающим островом, как выяснилось часом позже, принадлежавшим Аргаррону...

Печать снова дернулась на груди, но Эай не собирался выдавать цели своего задания. Он особенно цветасто рассказал о пяти годах практически беспрерывной пытки, сотнях лет рабства и связанных с этим унижениях и обидах. Ростислав все больше мрачнел по мере рассказа, примерно на середине отставил поднос вместе с бокалом. Эай лишь умолчал, что до сих пор является рабом Аргаррона, убедительно солгав, что срок рабства, обозначенный самим демоном, истек несколько лет назад.

- ...С тех пор я свободен, но воспоминания еще слишком яркие даже с короткой памятью сильфа, - закончил он рассказ.

- Это чудовищно, - сказал Ростислав, положив руку Эаю на плечо, прикрытое полупрозрачным плащом, - Аргаррон заслуживает смерти только за такое...

- Что?

- Я говорю, тот, у кого поднимается рука на ребенка, не достоин жить, - серьезно сказал Ростислав, который всегда переживал за детей, страдающих от сволочной жизни, - Даже если эти дети – духи воздуха...

Эай отвел глаза. Ему нравилась искренность и отзывчивость юноши, но перспектива провести вечность в бушующей бездне пламени, пугала до холодка между оснований крыльев. Сильф по-детски всхлипнул и утер нос тыльной стороной ладони.

Ростислав молчал, глядя на мальчишку, стоящего перед ним. Тот, не поднимая глаз, спросил:

- Еще что-нибудь надо?

- Нет, спасибо, - грустно улыбнулся Ростислав, - Ты молодец.